Сергей Шиленко – Город Гоблинов. Гром - I (страница 17)

— Ты сама-то ответить можешь? Или он теперь за тебя решает? — Матвей дёрнул её к себе. — Я тебе ничего не сделал!

— Матвей, убери руки! — Денис подтащил себя от очага к столу, ухватился за край и попытался встать. Правое колено подломилось. Он сел на бок, задел посудину; та разбилась о камень. — Гром!

Я прошёл вдоль края стола. Матвей обернулся; я перехватил его кисть, повернул ладонью наружу и отвёл от Киры. Всё-таки рукопашка - это не только удары, но и захваты, и заломы. Он охнул, подался вслед за рукой и выпустил запястье. Я отпустил его сразу, как между ними появилось место.

— К Денису, — сказал я Кире. — За стол.

Она проскочила мимо меня, присела к упавшему и подхватила его под локоть. Матвей тряс кистью, переводя взгляд с неё на меня:

— Ты чего руки распускаешь?

— Она просила отпустить.

— Я просто взял за руку! Мы разговаривали.

— Она сказала «нет», — Денис подтянулся к стене. Кира придерживала его за плечо. — Я слышал. И видел, как ты не пустил её пройти.

Матвей резко повернулся к нему:

— Сиди, раз встать не можешь.

— Сижу. Это не мешает мне видеть.

Я встал между Матвеем и столом. Он отступил вдоль свободного края к двери, красный, растирая запястье. Потом потянулся к нагрудному клапану с оружейной картой. Я следил за этой рукой.

— Забирай вещи и уходи, — я указал на его сумку у лежанки.

— Ещё скажи: «из моего дома»! Мы вместе его держали! Я тебе спину прикрывал, а теперь ты мне «уходи»? — Матвей расправил плечи. — Хозяин нашёлся. Всех рассадил, как тебе удобно.

— Утром договорились. Ты сам руку протянул, — я поднял его сумку с лежанки и поставил у порога. — Вещи забирай. Еду тоже. Но здесь ты не останешься.

Матвей посмотрел на сумку, потом за открытую дверь. Снаружи, за завалом, скребануло по камню. Он отступил от порога обратно ко мне.

— Сам иди. Я этот дом тоже держал.

Матвей вытащил карту. Меч лёг ему в ладонь; он выставил клинок между нами, заставляя меня отойти от прохода. Я сместился, закрывая от него Киру и Дениса.

— Меч опусти.

Он поднял клинок на уровень пояса. Узкая полоса света от двери прошла по стали. Кира перестала тянуть Дениса и замерла; я показал ей ладонью отойти дальше за стол.

— Матвей, убери, — сказал Денис. — Ты что, совсем?

Тот не ответил ему. Смотрел на мои перчатки и держал меч перед собой.

— Давай, кулаком попробуй. Я-то тебе не гоблин...

Глава 8

Я остановился у края стола. Матвей стоял ближе к двери, за спиной у него оставалась полоса свободного пола. Между нами — вытянутая рука с мечом. Он держал клинок уверенно; вчера этого хватило, чтобы убить троих, пока они поворачивались ко мне.

Матвей шагнул. Я обошёл угол стола, не давая оттеснить себя к Кире. Он проследил за мной, поправил хват. Злость на нём была написана крупно — тут и навык не требовался, а угадывать, остановится ли он сам, я не собирался.

— Ты вчера по крышам бегал, — сказал он. — Я здесь стоял. Я тебе помог, понял?

— Понял. Клинок опусти.

Он ударил вместо ответа.

Короткий шаг, следом ещё один — и меч прошёл на уровне пояса. Я сместился вдоль стола. Остриё лишь задело край столешницы, срезало щепку. Матвей выругался и потянул клинок обратно, но уже слишком близко подпустил меня.

Я ударил ногой по выставленному бедру. Он просел, хват на мече не разжал, зато плечо ушло вниз. Правой я достал его в челюсть.

Хрустнуло. Матвей отшатнулся, выплёвывая кровь. Я не последовал за ним вслепую — меч оставался в руке. Он упёрся пяткой в порог, попытался поднять клинок и хрипло втянул воздух.

— Матвей, брось! — Денис кричал из-за стола. — Брось его!

Матвей рванулся ко мне, выставив остриё. Я ушёл с линии удара, придержал его руку с мечом и коротко вмазал сбоку — накладкой в висок. Голова мотнулась, меч упал у косяка; Матвей ударился плечом о дверь и осел.

Я отступил от клинка. По перчатке прошла знакомая горячая волна. Я сжал кулак, всё ещё глядя на его руку, хотя она уже была пустой. Матвей лежал с открытым ртом, кровь стекала по подбородку на ворот. Только утром он смеялся у этого стола.

Внимание! Получено 20 Очков Системы.

Уровень: 3 (20/60 Очков Системы).

Двадцать. За гоблина того же уровня перчатки давали пять.

Я убрал сообщение, уже не ожидая, что он шевельнётся. Грудь больше не поднималась. Из открытой двери потянуло сквозняком, и я наконец опустил руки.

Внимание! За убийство союзника вы получаете Кровавую метку!

Кровавая метка

Лишь сильный может нарушать правила! В течение суток любой Игрок вправе убить вас, не понеся никакого наказания. Возможность воскрешения через алтарь заблокирована.

Кира отступила от стола и посмотрела выше моего лица.

— Гром… у тебя над именем красное. «Кровавая метка». Это… из-за него?

Я пробежал глазами условия. Сутки. Любой игрок.

— Да. Теперь меня тоже можно убить без наказания, — я отодвинул меч ногой от порога. — Ещё воскрешение через алтарь закрыли.

Я перечитал эту строку. Значит, воскрешать здесь умеют — и до этой минуты такая возможность была и у меня. Что за алтарь и где он, я не знал. Потом.

— Он сам на тебя полез! — Кира взялась за край опрокинутой скамьи. Денис придержал другой конец, помог ей поставить.

Я вызвал справку и спросил, считается ли, что напал он. Справка выдала всё то же условие об убийстве союзника. На отсчёте убывали секунды.

— Для Системы он был союзником. Похоже, ей этого хватает.

Рядом с плечом Матвея дрогнул воздух. Я дёрнулся было назад, но над камнем уже висела полупрозрачная карта — ярче тех, что оставались после гоблинов.

Я потянулся и взял её за край. Она потяжелела в пальцах; проступило изображение лица без глаз.

— Ещё что-то дали, — сказал я и сунул карту в свободный карман. Смотреть на неё сейчас не хотелось.

Я снял перчатки и убрал в карту. Денис подтянул к себе табурет и, опираясь на сиденье, стал подниматься с пола. Кира помогла ему встать. Я отвёл скамью в сторону, освобождая им проход к очагу.

— Я видел, как он меч вытащил, — сказал Денис. — Если спросят, скажу.

Кира кивнула, придерживая его под локоть. Я отодвинул свою сумку к стене: Матвея предстояло вытащить наружу.

— Кира, дверь придержи.

Я снял с Матвея пояс, вытащил из карманов куртки карты и ссыпал всё в его сумку — она так и стояла у порога. «Никто не шарит в чужой сумке» — вчера я сам это сказал. Правило было для живых. Сумку я поставил на скамью. Потом взял его под мышки и потянул на плиты. Кира отступила за створку, оставляя мне проход. Подтянул тело к стене со стороны завала и остановился, переводя дыхание. Тяжёлый. Ещё вчера сам помогал мне выносить отсюда убитых.

Кира принесла ткань от полога. Я накрыл лицо и грудь, придавил края камнями. Она осталась возле двери, прижав ладони к животу.

— Похоронить бы.

— Тут камень. Если найдём землю и лопату, вернёмся.

— Он утром дрова принёс. Огонь развёл, — она смотрела на укрытое лицо. — Я не понимаю, как это всё в одном человеке.

— А потом решил, что ты ему за это должна, — я прижал край ткани камнем у плеча. — Идём внутрь.

У завала я задержался и прислушался. Ветер гонял щепки, больше ничего. Что там скребло, пока мы спорили у порога, я так и не увидел.