Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга вторая. Персидский поход (страница 47)

– В чем твои сомнения, отец? – спросил его Филона.

– Я ничего не понимаю, – чуть разжав губы произнес старый полководец. – Взгляни вниз, в долину. Ты увидешь от Нифата до самых Гордейских гор море огней. Как Александр хочет победить? Против одного нашего воина встанет пять персов.

– Надо верить в его счастливую звезду, – произнес Птолемей, но как-то неуверенно. – До этого дня мы ни разу не проигрывали сражений.

– Молись, чтобы Нике не надоело сопровождать гегемона, – вздохнул Кратер.

– Давайте пригласим Аристандра, – предложил Неарх. – Пусть совершит гадание.

– Ты разве не знаешь? – усмехнулся Филота, – Аристандр говорит только то, что хочет услышать гегемон.

– Исмен, – заметил юношу Черный Клит. – Подойди к нам и выскажись.

– Что ты хочешь услышать от мальчишки – варвара? – грустно усмехнулись военачальники.

– Правда, пусть поделится мыслями о завтрашней битве, – повернулся к нему Парменион. – Он ближе всех нас к гегемону. Александр считает его талисманом, посланным Филиппом. Скажи нам, что ты думаешь о завтрашней битве?

– У вас разве есть выбор? – окинул их удивленным взглядом Исмен. – Вы хотите, чтобы Александр утром повернул армию? Вы хотите бежать? Куда? Зачем? Уж лучше завтра пасть в честном бою, как Патрокл, как Ахилл, как другие герои Эллады, чем с позором удирать. Смерть приятна, когда ты чувствуешь, как тебя за левую руку хватает Мара, но правой еще сжимаешь рукоять окровавленного меча, когда пелена застилает взор, но ты еще видишь товарищей, идущих в атаку…

Он повернулся и ушел, оставив пристыженных командиров.

Утром трубы возвестили о построении. Исмен побежал к шатру Александра. Соматофилаки, дежурившие ночью, сказали, что гегемон еще спит. Подошли Клит и Гефестион, следом Парменион, затем Кратер, Птолемей, Неарх, Филота. Собрались все командиры. Гремели барабаны, выли трубы, кричали таксисы и илархи, выстраивая армию. Проносились на быстрых конях вестовые, поднимая пыль. Александр не появлялся.

Парменион не выдержал, отодвинул Исмена и заглянул в шатер.

– Гегемон, войско уже построилось, – громко сказал он.

– Ты оторвал меня от чудесного сна, – простонал Александр. – Неужели вы так спешите победить, что не даете мне выспаться?

– Мы еще не победили, – недовольно напомнил старый полководец.

Александр поднялся, вышел наружу, щурясь от яркого солнца. Соматофилаки помогли надеть линоторекс с бронзовым щитком на груди. Медуза горгона таращила глаза, от взгляда которых противник должен превратиться в камень. Змеи вместо волос разевали пасти, показывая смертоносные жала. Белый плащ закрепили серебряными фибулами. Подали шлем с лебедиными крыльями.

– Нет! – отверг его Александр. – Принесите тот, с рогами, шлем сына Амона.

– Александр, шлем Амона больше подходит для парадов. Он не столь прочен, – напомнил Парменион.

– Он освящен, – возразил Александр.

Ему привели несколько коней. Александр выбрал высокого, черного молодого мерина.

Командиры разошлись к своим подразделениям. Александр проехался перед строем фалангистов. Как и было решено на совете, сариссофоры выстроились квадратами. Квадраты встали уступами, наискось к армии персов. Гегемон остановился у первой таксы, которой суждено стать вершиной атаки. В этой таксе поставили самых сильных и опытных воинов. Многих Александр знал по именам. Он подъезжал к воинам, нагибался, хлопал их по плечу. Интересовался, крепкие ли у них доспехи. А как с боевым духом? Воины, видя, что полководец весел и беспечен, сами успокаивались и готовы были броситься в бой, на противника хоть в десять раз превосходящих в силе. Александр смеялся, подбадривая их, но напоследок серьезно сказал:

– Если окажетесь у переправы Харона, не спешите садиться к нему в лодку: ждите меня. Вместе преодолеем Стикс, а при этом будем петь боевую песнь, да так, что весь мир теней содрогнется!

– Да! – что есть мочи вскрикнули сариссофоры. – Мы с тобой до конца!

– Почему Дарий не нападает? – вспомнил о противнике Александр.

– Ждет, что ты первый двинешь войска, – пожал плечами Клит.

– И долго они так простоят? Я вижу его колесницу. Он опять спрятался за спинами артамака.

– Прикажешь атаковать? – спросил Филота.

– Нет. Пусть Дарий нападает первым.

– Он медлит.

– Вот и хорошо. У меня будет немного времени поговорить с отцом. Я хочу совершить жертвоприношение Зевсу и восславить Афину.

– Но, если персы пойдут в атаку? – удивился беспечности гегемона Птолемей. – Начинать без тебя?

– Нет. Если Дарий двинет войска, ты подскачешь к нему и попросишь чуть повременить, – усмехнулся Александр. – Я буду разговаривать с Зевсом. Нельзя же меня от столь важного занятия отвлекать по всякому пустяку.

– Да что это с ним? – не на шутку встревожился Филона. – Персы вот-вот ринутся в бой…

Облюбовав голый холм, на виду у обеих армий Александр прирезал черного быка, украшенного венками цветов, и произнес молитву. Лишь только последнее слово сорвалось с уст гегемона, как к нему подлетел Гефестион, еле сдерживая горячего коня.

– Дарий готовится бросить в атаку колесницы. Застрельщики уже выдвинулись вперед.

– Пора, – тихо произнес Александр, не глядя на Гефестиона. Преобразился. Глаза его вспыхнули, скулы напряглись. – Коня мне!

Исмен подвел скакуна. Александр легко взлетел на круп, словно на нем не было тяжелых доспехов, резко сжал коленями бока коня и отпустил узду. Оруженосцы догнали его, дали длинное прочное копье с широким листообразным наконечником и бронзовым конусным противовесом. Посредине прочная медная втулка, в которую удобно ложилась кисть. Ила гетайров уже ждала его в полной боевой готовности. Томирис пристроилась к Исмену.

– Ты куда? – одернул он ее.

– Я не буду прятаться в обозе, – огрызнулась Томирис. – Хочу в бой.

– А где Фидар и Колобуд?

– Они с фиссалийцами на левом фланге. Фидар не хочет сражаться против массагетов.

– Томирис, прошу тебя, езжай обратно в лагерь, – требовал Исмен.

– Нет, я с тобой. Я тебе шлем принесла. Надень шлем.

Только сейчас Исмен заметил, что она держала бронзовый беотийский шлем с высоким гребнем из конских волос. Сама была в своем, круглом, с лисьим хвостом.

– Надень. Прошу тебя.

Исмен размотал с головы Башлык, натянул подшлемник из толстой кожи, подбитый войлоком, сверху надел шлем.

– Все. Теперь езжай в лагерь.

– Не поеду, – упрямилась Томирис.

– Слушайте меня, – к ним подъехал Клит. – Для вас двоих есть важное задание. Исмен, отдай щит Ахилла соматофилаку. Когда начнется бой, сами в рукопашную не лезьте. Держитесь за телохранителями. Александр полезет в самое пекло. Его оруженосцев половину перебьют, а может даже всех до единого. Но вы доставайте луки и смотрите в оба глаза. Отстреливайте тех, кто будет к нему приближаться. Исмен, особенно ты будь внимателен. Когда он в схватке, и на него накатывает ярость, Александр ничего не замечает слева от себя.

– Сделаем, – пообещал Исмен, вставляя копье в чехол у правой ноги, и потянулся к гориту.

– И еще, – не отставал Клит. – Всякое бывает: вдруг его ранят. Хватайте гегемона с обеих сторон и уводите к лагерю. У вас кони резвые, выносливые. Телохранители прикроют отход.

– Лучше бы этого не произошло, – мрачно пожелала Томирис.

– На все воля Богов, – пожал плечами Клит. – Ты думаешь, почему я одет не так, как все гетайры? Если Александр … Ну, вы поняли, – не посмел он произнести вслух, – я должен возглавить схватку и прорываться к Дарию. За мной должны идти гетайры и умереть.

Гетайры на правом фланге ждали приказа к атаке. Но Александр медлил. Клит возглавил телохранителей. Он выдвинул илу вперед. Следом подвел свою илу Филона, потом Главкий и Аристон. Замыкали строй илы Сополида, Гераклита и Деметрия. Всадники под командованием Мелагра и Гелоха расположились в тылу, готовые поспешить на помощь в самое опасное место.

– Филота, возглавь всю конницу, – приказал Александр старшему сыну Пармениона.

А в центре сариссофоры готовились вступить в бой. Квадраты по шестнадцать человек в шеренгу, по шестнадцать рядов выставили вперед длинные копья. Парменион выстроил их к правому флангу персов наискось уступами. Фланги защищали гоплиты с круглыми щитами и короткими копьями. Вперед выдвинулись легкие пельтасты и метатели дротиков.

В тылу пришлось поставить «мстителей» из эллинских полисов, в случае, если вражеская конница обойдет фланги и попытается ударить с тыла. «Мстители» должны их сдержать. Александр выслушал диспозицию Пармениона, но после приказал агреанам, под командованием Аттала, переместиться на левый фланг. Перед ними поставил критских лучников, возглавляемых Клеандром. Сюда же вызвал пеонов Арета и Аристона. После приказал подтянуться с задних рядов пельтастов Балакра и выдвинул их вперед, в помощь критским лучникам, против колесниц.

Парменион был недоволен ослаблением правого фланга. Но промолчал. Сам возглавил фиссалийскую конницу.

За фиссалийцами встали всадники одриссы, возглавляемые Агафоном. Рядом Ситалк с конницей фракийцев и Андромах с наемниками.

Прискакал вестовой от Кратера. Спрашивал: куда поставить фракийскую пехоту?

– Пусть охраняют обоз, – распорядился Александр.

В это время от строя персов сорвались боевые повозки и понеслись бесстрашно вперед. Следом двинулась конница. Застрельщики от македонской армии вышли навстречу и закидали колесницы камнями и дротиками. Половину возничих перебили. Когда колесницы подкатывали к строю македонян, сариссофоры громко и стройно кричали «Хайре!», а гоплиты били мечами в щиты, производя нестройный грохот. Кони пугались и шарахались в стороны. Возничие пытались их сдерживать, рвали удилами рты лошадей, и взбешенные животные неслись, не разбирая дороги. Отчаянные агриане бросались прямо на упряжки и били копьями коней, при этом сами попадая под смертоносные серпы. Часть колесниц прорвались к фалангам и врезались в строй. Но передние ряды расступились, а задние выставили сариссы, уперев их противовесами в землю. Кони натыкались на сариссы, рвали бока, пробивали грудь вместе с кожаными фартуками и падали замертво.