Сергей Шаповалов – Дорогами илархов. Книга первая. Великая степь (страница 37)
– Я никому не рассказывала. Только тебе скажу, – прошептала она. – Однажды я объезжала долину в дозоре и заметила дарга. Он хотел угнать наших лошадей. Пастуха гаргарея убил. Дарг мог легко победить меня. Мужчина на вид – сильный. Но он подумал, что я не одна, и решил удрать. Я долго гналась за ним по горам. Конь у него хороший был. Но дарг плохо знал дорогу, вылетел к обрыву и не успел осадить скакуна. Свалился в пропасть вместе с конем. Я, как положено, отрезала голову дарга, принесла Справедливой Матери. Так записали на меня подвиг.
– Можно тебя спросить о личном?
– Это еще о чем? – насторожилась албана.
– Почему Дзерасса тебя назвала полукровкой? Вы же сестры.
– Нас, таких дочерей у Справедливой Матери аж два десятка. Дзерасса ее родная дочь, от плоти и крови. Меня же удочерила. Частенько албаны делают дерзкие набеги на далекие земли. Из походов они пригоняют скот, привозят награбленное добро и маленьких девочек. Вот, я – одна из таких трофеев. Откуда меня привезли, кто мои родители – понятия не имею.
– Ты прости, что навлек на тебя гнев Справедливой Матери. Без разрешения вошел в цитадель…
– Забудь! – вдруг резко оборвала его Томирис. – Никогда не жалей о том, что уже произошло. Мы не властны над судьбой. На то есть Боги, чтобы направлять нас или предостерегать. В том есть и моя вина. Я тебя не предупредила и не вышла встретить вовремя… Не стоит об этом вспоминать. Что случилось – того не вернуть.
– А как тебя накажут за драку?
– Отправят лисой.
– Лисой? Что это значит?
– Лисы пробираются тайными тропами в чужие земли и высматривают добычу. Например, богатое селение или становище кочевников с тучными стадами. Лиса следит, подсчитывает вражеские силы, прикидывает, как лучше напасть. Затем возвращается и обо всем докладывает Справедливой Матери. По ее следу албаны идут в набег.
– Разве это наказание?
– Еще какое, – глухо ответила девушка. – Если лису заметят, то сразу убивают, ни о чем не спрашивая. Из трех лис только одна возвращается.
– И когда тебе отправляться?
– Скоро.
У Исмена стало грустно на душе.
– Мы с тобой больше никогда не увидимся?
Томирис повернулась к нему, приподняла голову, подперла щеку рукой. В темноте блеснули ее глаза. Исмен почувствовал на шее горячее дыхание.
– Зачем?
– На охоту вместе сходить…, – неуверенно предположил Исмен.
Она вновь легла на спину.
– Поохотимся. После смерти, в полях блаженства, если Аргинпаса позволит. Все! Давай спать, – сменила она тон на жесткий.
– А можно еще вопрос?
– Ну?
– Зачем албаны правую грудь перетягивают? У тебя тоже ремень широкий через плечо.
– Глупее вопроса не мог задать? – недовольно пробурчала Томирис. – Когда лук натягиваешь, да потом спускаешь тетиву…
– И что?
– Что, что! Тетива по груди бьет. Чтобы грудь не мешала стрелять, ее ремнем и перетягивают. Заканчивай болтать. Отвернись в другую сторону. На бок ложись.
Исмен послушался, тут же почувствовал, как к нему прижалась теплая узкая, упругая спина Томирис. Снаружи все стихло. Репейник сопел и поскуливал во сне. Наверное, гнался за кем-то. Исмен постепенно провалился в сон.
Ему приснилось, что он лежит в том же гроте, чувствует спиной спину девушки. Вдруг улавливает шепот: это Томирис молится Аргинпасе. Он плохо слышит слова, но она что-то говорит о жертвоприношении; обещает богине очиститься кровью… Звук вынимаемого ножа из ножен. Томирис поворачивается и вгоняет лезвие ему в горло.
Исмен вздрогнул и открыл глаза. Оранжевый яркий свет заливал пещеру. Птицы щебетали на разные голоса. Томирис рядом не было. Она уже встала. Тело закоченело, несмотря на теплый плащ. Исмен встал, размял ноги. Икры, словно каменные. Бедра ломило. Все – вчерашняя беготня по горам. Он проковылял к выходу и чуть не ослеп от солнца. Горы. Кругом синие вершины и голубое небо. Отец-Эльбрус сиял особенно ярко.
Исмен по тропке отправился к ручью. Слышал впереди его журчание, перекликающееся со звонким говором птиц. Источник тонким водопадом срывался с отвесной скалы. Под скалой образовалось небольшое, но глубокое озерцо. Исмен обомлел, увидев Томирис. Она стояла в одной длинной холщевой рубахе стройная, еще не совсем сформировавшаяся девушка. Закинув руки за голову, расчесывала густые волнистые волосы костяным гребнем. Черные пряди рассыпались по плечам до самых колен. Репейник крутился тут же. Девушка услышала шаги, обернулась и зло крикнула:
– Отвернись!
Исмен повиновался, но так и подмывало взглянуть еще раз. Да что это с ним? – злился он на себя. Она – обыкновенная девчонка, к тому же – албана. Что в ней интересного?
– Все, можешь подойти.
Томирис уже заплела косы, нахлобучила на голову свою лисью шапку, надела куртку и анаксириды, зашнуровала сапоги.
– Не смей больше подглядывать. Глаза выколю! – строго предупредила она.
– Я не нарочно, – возмутился Исмен. – Откуда же я знал…
– Умойся, – не захотела она слушать его глупых оправданий. – Куртку сними. Вон, шея какая черная. Песка набери мокрого и потри.
Исмен повиновался.
– Давай, давай, – требовала разозленная Томирис, а в конце набрала пригоршню воды и плеснула Исмену за шиворот. Тысячи иголок впились в спину. Он попытался вскочить, но Томирис схватила его за волосы и окунула лицом в озеро. Исмен нахлебался воды. Пока откашливался, девчонка заливалась звонким смехом.
– Что, освежился? Вставай. Нам к вечеру надо вернуться.
На обратном пути Исмен нес голову козла. Тяжелая, неудобная из-за длинных рогов. Томирис пожалела его и отобрала копье. Бежала впереди, да еще всю дорогу пела. Частенько оборачивалась и издевательски прикрикивала:
– Быстрее! Тащишься, как вол после пахоты. Веселее! Смотри, какое солнышко яркое. А ты мрачен, словно грозовая туча. И не пыхти!
Когда они добрались до селенья, Исмен еле передвигал ноги.
– Дальше я сама понесу, – сказала Томирис, отбирая у него голову козла.
– Что с ней будешь делать?
– Ее повесят в храме, как жертвоприношение.
Долго стояли, глядя друг другу под ноги.
– Прощай, – наконец произнесла девушка. – Все. Больше не увидимся.
Исмену стало до боли грустно.
– Хранит тебя Аргинпаса, – смог выдавить он из себя.
– Савр в помощь, – услышал тихий ответ.
Они разошлись.
Исмен растянулся на куче соломы без сил. Единственное желание – немного полежать без движения, расслабиться. Он даже отказался от ужина, предложенного стариком гаргареем, хотя в животе – полная пустота.
– Приходила Дзерасса, – сообщил старик. – Интересовалась: где ты. Ох, не к добру это. Вид у нее был, словно у разозленной волчицы. Опасайся ее.
Вся усталость тут же прошла. Как можно быть таким беспечным? Фидар же приказал ему: быть настороже. Превозмогая ломоту во всем теле, Исмен поднялся. Он осмотрел ноги коней. Несмотря на то, что старик уже кормил их, насыпал в кормушку зерна. Закрепил чепраки на спинах. Приготовил оружие. Набил дорожные мешки всем необходимым. Только после этого поел и решил лечь отдохнуть. Но на душе все же было тревожно. На всякий случай вынул из ножен акинак и положил под правую руку.
Его растолкал старик. Исмен схватил меч, подскочил. Старик прижал палец к губам, призывая не шуметь, и одними глазами указал на выход. Стояла глубокая ночь. Луна едва пробивалась сквозь завесу облаков. Во дворе происходила какая-то возня. Кони фыркали, кто-то переговаривался вполголоса. Репейник не лаял. Неужели пса убили? В груди похолодело от такой мысли. Исмен на цыпочках прокрался к проему, выставив меч перед собой. Фидар чуть не налетел на острие.
– Сдурел! – зашипел он. – Вложи акинак и поторапливайся. Уходим!
– Фидар! – обрадовался Исмен и прыгнул к нему на шею. – Почему вы так долго?
– Потом расскажу, – оторвал его от себя аорс. – Давай, на коня садись. Молодец, что все приготовил.
Луна совсем спряталась за тучи. В кромешной тьме они выехали на дорогу.
– Не видно ничего, – посетовал Фидар. – Куда же ехать?
– На юг, вдоль реки, – вспомнил Исмен совет старика гаргарея.
Ориентировались только по шуму воды. Иногда Репейник забегал вперед и негромко лаял, указывая путь. К рассвету уперлись в подъем. Каменный истукан указывал дорогу на перевал.