Сергей Сергиевский – Черные перья (страница 14)
Аделина побежала в гостиную, прижимая к груди потрепанного плюшевого пингвина. Его правый глаз-пуговица давно болтался на ниточке, а на животе была заплатка из старого маминого платья – единственная вещь, которая осталась у Аделины на память о ней. Мама всегда говорила, что у Пингвиняша особенная магия – он отгоняет плохие сны и защищает от монстров. Но сейчас, почему-то, даже крепко прижимая его к себе, Аделина чувствовала, как по спине бегут мурашки.
За окном сгущались сумерки. Туман наползал со стороны парка – густой и серый, как дым от древних костров. Он растекался между домами подобно призрачной реке, заполняя каждую улицу и переулок. Даже медицинского университета, где бабушка учила студентов-психологов премудростям человеческой души, не было видно за этой непроницаемой завесой.
Вдруг в тумане что-то промелькнуло – огромное, размером с мотоцикл, с очертаниями, похожими на гигантскую птицу. Или человека с крыльями?
Силуэт был размытым, как будто сам туман формировал его контуры.
Оно двигалось неестественно быстро для своих размеров, словно кто-то перематывал пленку. В какой-то момент существо, казалось, повернуло голову в сторону их окна, и Аделине показалось, что она увидела глаза – огромные, светящиеся красным, как стоп-сигналы.
Аделина подбежала к подоконнику, оставляя следы маленьких ладошек на стекле. Она вглядывалась в белесую мглу, но существо исчезло так же внезапно, как появилось. Только где-то вдалеке прозвучал странный крик – не похожий ни на что, что она слышала раньше. Он был одновременно похож на скрежет металла и на человеческий вопль, от которого волосы на затылке встали дыбом.
И тут произошло нечто по-настоящему жуткое: оба телевизора – новенький смарт-телевизор в гостиной и старенький Самсунг на кухне – одновременно замигали.
Сначала изображение просто поплыло, превращая веселых мультяшных героев в размытые пятна. Потом экран погас, погрузив комнату в полумрак, а когда вспыхнул снова, вместо веселого мультика про Звере-шариков появилось объявление желтыми буквами на черном фоне.
«ВНИМАНИЕ! СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ И НЕ ПОКИДАЙТЕ ВАШ ДОМ!», – первая строчка казалась больше остальных, она словно кричала с экрана. «Ситуация под контролем, военные и полиция принимают все необходимые меры. Все дороги из города будут перекрыты до окончания карантина. Нарушители будут арестованы. Никому не открывайте дверь. Дверные и оконные проемы вашего дома лучше усилить досками». Последняя фраза мигала особенно настойчиво: «Повторяем: не покидайте ваш дом и не посещайте места больших скоплений людей».
А потом, совсем мелким шрифтом, внизу экрана появилась еще одна строчка, которая захватила дыхание Аделины: «Если вы подверглись нападению птиц и получили ранения или любого рода отметины на коже, немедленно сообщите по номеру горячей линии».
Объявление мигало в тишине, которая внезапно стала такой глубокой, что Аделина могла слышать, как колотится ее сердце – быстро-быстро, как у маленького перепуганного кролика. В этой тишине каждый звук казался оглушительным: тиканье часов, гудение холодильника, шорох занавески от легкого сквозняка.
Где-то на кухне звякнул нож, выпавший из бабушкиной руки, и этот звук в гробовой тишине прозвучал как удар колокола. А потом раздался приглушенный стон – такой тихий, что Аделина сначала подумала, что ей показалось. Но нет. Это точно был бабушкин голос. И он звучал… странно. Совсем не так, как обычно. Было в нем что-то… птичье? А потом эти звуки стали нарастать и вскоре превратились в дикие крики, которые разносились по всей квартире, внушая в девочку ледяной ужас. Они были нечеловеческие, чужие, хотя в них до сих пор сохранялись отголоски знакомого бархатного тембра.
– Бабушка… – тихо произнесла Аделина и медленно зашагала в сторону коридора сжимая в руках Пингвиняша.
В этот момент с кухни послышались шаги. Но они сопровождались таким жутким скрежетом, будто что-то большое царапало ламинат пола.
Эти жуткие шаги приближались, становясь все громче и отчетливее. Аделина инстинктивно отступила назад, чувствуя, как холодный страх сковывает все ее тело. Что-то неумолимо двигалось в ее сторону.
Существо, смесь бабушки и нечто напоминавшего гигантского ворона, медленно показалось в дверях. Оно вдруг замешкало и остановилось в коридоре возле шкафа с зеркалом. Разглядывая свое отражение, из его горла невольно стали вылетать очередные крики, от которых стыла кровь в жилах. Только теперь в них слышались надрывные ноты отчаяния и страха.
Ужасное создание затрясло головой, словно пыталось убрать из виду свое отражение. Оно медленно развернулось и вошло в гостиную, и Аделина почувствовала, как ужас сковывает каждую клеточку ее тела. На его ногах, там, где раньше были домашние тапочки с вышитыми елочками, теперь красовались огромные чешуйчатые серповидные когти. Они царапали паркет при каждом шаге, словно кто-то проводил по полу острыми ножами.
Теперь все ее тело было усеяно черными точками, похожими на россыпь чернильных капель. Они пробивались сквозь кожу прямо на ее глазах. Аделина с замиранием сердца наблюдала, как эти точки увеличивались, прорастали сначала пушком, а тот, в свою очередь, потом превращался в глянцево-черные перья.
Создание увеличивалось в размерах прямо на ее глазах. Девочка слышала приглушенный, отвратительно тошнотворный звук, с которым росла грудная клетка, а ноги меняли форму, превращаясь в птичьи лапы. Кости перестраивались с влажным хрустом.
Лицо существа, которое раньше было бабушкой, претерпевало самые страшные изменения. Ее нос, с маленькой родинкой сбоку, вытягивался и твердел, превращаясь в изогнутый клюв. А глаза, всегда такие добрые и лучистые, наливались жутким желтым свечением, словно два янтаря, подсвеченные изнутри адским пламенем. Морщинки вокруг глаз, которые всегда придавали бабушкиному лицу такое доброе выражение, теперь превращались в глубокие борозды. Волосы бабули выпали, оголяя скальп и теперь, казалось, вся кожа ее головы – да и самого лица – загрубела и стала похожа на холодный мрамор.
Девочка застыла в оцепенении, не в силах отвести взгляд от существа, которое еще несколько минут назад было ее любимой бабушкой. От той, что рассказывала сказки перед сном, от той, что всегда знала, как утешить и поддержать. Теперь перед ней стояло нечто среднее между человеком и птицей, и с каждой секундой человеческого в нем становилось все меньше и меньше, словно сама суть бабушки утекала, как вода сквозь пальцы.
– Прости меня, солнышко… я… я не хотела, чтобы ты это видела… – прохрипело существо голосом, в котором едва угадывались родные интонации. Слова давались ему с трудом, они словно застревали где-то между клювом и человеческими голосовыми связками, превращаясь в жуткую смесь шипения и карканья. – Беги… пока… пока я еще помню, кто я… пока не стало… слишком поздно… – последние слова потонули в птичьем клекоте, и существо рухнуло на пол, сотрясая комнату своим падением.
Аделина, словно очнувшись от кошмарного сна, со слезами на глазах подбежала к распростертому телу. Но тут же отпрянула, увидев, что метаморфоза продолжается, даже когда существо находилось без сознания. На ее глазах бабушка превращалась в гигантского ворона, размером больше человеческого роста. Только голова все еще оставалась непокрытой перьями, приобретая странный мраморный оттенок, будто старинная статуя, а руки… О боже, руки превратились в чешуйчатые когтистые отростки, похожие на ветки, сброшенные старым деревом.
Ее одежда не выдержала трансформации. Зеленоватый пиджак, который так элегантно подчеркивал ее осанку, разорвался по швам, обнажая покрытую перьями кожу. Шелковая темно-синяя блузка, превратилась в лохмотья. Серая юбка расползлась по швам, не выдержав напора растущих перьев. Жемчужное ожерелье, лопнуло, и белоснежные бусины раскатились по полу, отражая желтоватый свет лампы. Удивительно, но модные браслеты фирмы «Афродита», все еще сверкали на изуродованных конечностях.
Не зная, что делать, Аделина бросилась в спальню за телефоном, спотыкаясь о разбросанные игрушки. Может быть, дедушка знает, что делать? Может, это какой-то страшный сон, и дедуля разбудит ее?
Оказавшись в спальне, она кинула Пингвиняша на постель, а сама схватила телефон со столика. Трясущимися пальцами она пыталась набрать номер, но сотовый показывал только «Нет сети». Снова и снова она нажимала кнопку вызова, пока экран не начал расплываться от ее слез.
И тут из гостиной донесся оглушительный птичий крик – такой громкий, что задребезжали стекла в окнах и зазвенела посуда в серванте. Существо очнулось. Топот лап по коридору приближался, сопровождаемый скрежетом когтей по паркету и шелестом огромных крыльев о стены. Каждый шаг существа отдавался вибрацией через пол.
Аделина захлопнула дверь и повернула замок, молясь, чтобы тот выдержал. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Прижавшись спиной к двери, она крепко зажмурилась, пытаясь проснуться от этого кошмара. Но это была не сказка, не страшный сон – это была реальность, в которой ее любимая бабушка превратилась в чудовище из древних легенд. За дверью раздалось хриплое дыхание, и Аделина почувствовала, как по ту сторону что-то огромное принюхивается, царапая когтями дверное полотно.