Сергей Сергиевский – Черные перья (страница 15)

Вдруг сквозь страх и панику Аделина почувствовала запах – горький, едкий запах подгорающей индейки. Духовка! Бабушка оставила индейку в духовке, и теперь та начала дымиться. Новая волна ужаса накрыла девочку – если начнется пожар, они обе погибнут в ловушке. Мысли лихорадочно метались в голове, пока она пыталась придумать, что делать дальше.

За дверью раздавался скрежет когтей, а затем снова – принюхивающийся звук. Существо тоже почуяло запах горелого. Послышалось хлопанье крыльев, и шаги удалились в сторону кухни.

Аделина прислушалась. Из кухни донеслись странные звуки: щелчок духовки, звон металлической формы о столешницу, шорох крыльев. Даже превратившись в монстра, бабушкины инстинкты остались при ней – она спасала их ужин от возгорания. Эта мысль показалась Аделине абсурдной.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, девочка осторожно приоткрыла дверь. В квартире пахло подгоревшим мясом, но не пожаром. Из кухни доносилось тихое курлыканье – почти как бабушкино мурлыканье, когда она готовила. Почти… но не совсем. Знакомая мелодия теперь звучала искаженно, словно через поврежденный динамик старого радио.

Существо сидело на корточках перед открытой духовкой. Его огромные крылья были сложены за спиной, а руки-ветки держали прихватки – те самые, с вышитыми котятами, которые бабушка купила на прошлой неделе. Индейка, почерневшая сверху, но не сгоревшая, лежала на столе. Монстр повернул голову к Аделине, и в его желтых глазах промелькнуло что-то… знакомое. Тот же заботливый взгляд, которым бабушка всегда встречала внучку после школы.

– Ба… бабушка? – прошептала девочка, не зная, стоит ли бежать или остаться. Ее голос дрожал, а ноги словно приросли к полу.

Существо издало странный звук – между карканьем и вздохом – и медленно кивнуло. Где-то там, под перьями и когтями, все еще оставалась ее бабушка. В этот момент Аделина почувствовала, как страх немного отступает, уступая место другому чувству – надежде.

Но в этот самый момент оглушительный звон разбитого стекла и шум искореженного металла оконной рамы заставил их обеих вздрогнуть. Прямо в их кухонное окно влетело нечто огромное – еще один ворон. В отличие от бабушки-птицы, этот был полностью покрыт черными перьями, а его глаза горели кроваво-красным светом. Он издал пронзительный крик и ринулся к Аделине, выставив вперед острый как кинжал клюв. Температура в комнате словно упала на несколько градусов.

Бабушка-птица с невероятной скоростью метнулась наперерез, загораживая внучку своим телом. Два чудовища сцепились в жестокой схватке. Индейка с грохотом полетела на пол, разбрасывая картофель и розмарин. Кухонный стол перевернулся, стулья разлетелись в стороны.

Внезапно снаружи раздался еще один крик – на зов собрата прилетел третий ворон. Он влетел через разбитое окно, осыпая осколками пол. Бабушка-птица, занятая схваткой со вторым вороном, не успела среагировать. Ее перья встали дыбом, когда она осознала опасность для внучки.

– Беги! – прохрипела она почти человеческим голосом.

Аделина бросилась к спальне, чувствуя позади себя те же клацающие шаги, царапающие пол. Только эти были мощнее и быстрее.

Она влетела в комнату и захлопнула дверь за мгновение до того, как в ту врезалось массивное тело. Замок щелкнул, и девочка отскочила назад, тяжело дыша. Из кухни доносились звуки яростной борьбы, звон разбивающейся посуды и птичьи крики. Каждый удар, каждый крик отдавался в ее сердце болью за бабушку, оставшуюся там, снаружи, один на один с двумя чудовищами.

Времени было мало: с той стороны послышался крик чудовищного ворона. Его когти царапали паркет, а клюв стал стучать по двери. Каждый удар отдавался дрожью во всем теле Аделины.

Где-то далеко, из кухни, доносились звуки битвы – бабушка-ворон отчаянно сражалась с другим противником, не в силах прийти на помощь внучке. Звон разбитой посуды смешивался с хриплыми криками и шумом бьющихся крыльев, а иногда слышался треск разрываемой мебели.

Но вдруг с кухни раздался такой душераздирающий крик, после которого звуки борьбы резко оборвались. Это был крик существа, которое раньше было его бабушкой и прозвучал он так устрашающе, что заставил замереть даже ворона по ту строну двери. Но что именно произошло? И что за крик это был? Что он значил? Думать обо всем этом сейчас было совершенно некогда.

Аделина открыла гардероб, достала оттуда дедушкину одежду и начала связывать рукава одной вещи к другой. Старый охотничий жилет с множеством карманов, пропахший порохом и лесом, с потертыми пуговицами из оленьего рога. Теплый свитер с заплатками на локтях, который дедушка надевал в самые холодные дни охоты. Любимая рубашка в клетку, с небольшой дыркой от искры костра на рукаве.

В памяти всплыла история той девочки – пятнадцатилетней, которую родители наказали и не выпускали из дома. Она пыталась спуститься с девятого этажа по такой же самодельной веревке, привязанной к ограждению балкона, чтобы встретиться с мальчиком. Веревка развязалась на уровне седьмого этажа… Но в случае Аделины это могло сработать – второй этаж не так страшен, хотя сердце все равно замирало при мысли о спуске.

Веревка была готова – неровная, но крепкая цепочка из рукавов и штанин, связанных двойными узлами. Дедушкина дубленка оказалась тяжелой и неуклюжей, пахнущая порохом и дымом охотничьих костров, с потертым воротником из овчины и глубокими карманами. Она помнила, как дедушка носил ее на зимнюю охоту, как учил ее различать следы зверей на снегу – «Смотри, Адель, вот здесь прошел заяц, а там – лиса кралась».

На балконе она нашла его охотничьи сапоги, потрескавшиеся от времени и множества походов, но все еще хранившие запах кожи, лесной хвои и долгих походов по заснеженному лесу. На подошве одного до сих пор виднелся след от капкана, в который дедушка однажды чуть не попал.

Дрожащими руками она привязала веревку к ограждению балкона, проверив узел несколько раз – как учил дедушка, когда они ставили силки на зайцев в морозном лесу. «Трижды проверь узел, Адель, от этого зависит удача охотника,» – говорил он, показывая, как правильно затягивать петлю. «Узел – это как рукопожатие. Он должен быть крепким, но не удушающим.» Сейчас от этого зависела ее жизнь.

Пингвиняш, ее верный плюшевый друг, занял свое место в кармане дубленки, рядом с найденной там старой гильзой от патрона. Аделина посмотрела вниз – второй конец веревки лежал на заснеженной земле, слабо освещенной желтоватым светом из окон.

За дверью спальни, после короткой передышки, удары, снова возобновились и становились все сильнее и яростнее. Чудовищный ворон бился о преграду с такой силой, что петли начали расшатываться, а дерево трещало, готовое поддаться в любой момент. Щепки летели во все стороны, и в образовавшихся трещинах иногда мелькал жуткий красный глаз существа.

Из кухни послышались шаркающие шаги и вновь прозвучал знакомый крик-клекот. Шаги приближались. Вскоре чудовище по ту сторону двери прекратило ее колошматить, развернулось в коридор, в сторону бабушки-птицы и, будто испугавшись, пригнула голову к полу, после чего жалобно закаркало.

Но Аделине было уже не до этого. Собравшись с духом, она начала медленно спускаться. Ладони скользили по ткани, покрываясь потом несмотря на холод, а сердце колотилось как безумное. Холодные порывы ветра забирались под рукава дубленки, заставляя кожу покрываться мурашками.

Когда до земли оставался примерно метр, веревка предательски затрещала, грозя развязаться. Аделина почувствовала, как узел начинает ослабевать, и, не раздумывая, оттолкнулась от стены и прыгнула. Она неуклюже приземлилась, оказавшись по колено в глубоком и твердом снегу.

Спотыкаясь в огромных дедовых охотничьих сапогах, которые при каждом шаге грозили соскользнуть с ног, она обогнула дом и побежала к медицинскому университету – огромному серому зданию, чьи окна светились желтыми квадратами в темноте, словно соты гигантского улья.

За ним, в паре километров, находилась плотина, чья темная громада едва угадывалась в тумане этих сумерек, а за ней – спасительный лес, где они часто охотились с дедушкой по выходным. Там, в глубине леса, на их любимой поляне (той самой, где они однажды видели семейство оленей) стоял охотничий шалаш, который они построили прошлым летом из веток и старого брезента от палатки. Дедушка научил ее, как правильно укреплять стены и маскировать вход ветками, чтобы даже опытный охотник не заметил убежища.

Именно это место казалось сейчас единственным безопасным убежищем во всем мире. Аделина бежала изо всех сил, увязая в снегу по щиколотку и постоянно оглядываясь на темные окна родной квартиры, где все еще шла битва.

Морозный воздух обжигал легкие при каждом вдохе, превращая каждый выдох в облачко пара, которое тут же уносил ветер. Клубы пара вырывались изо рта с каждым прерывистым выдохом, а в ушах стучала только одна мысль: «Быстрее, быстрее, быстрее…» Пингвиняш в кармане дубленки подпрыгивал в такт ее шагам, словно подбадривая: «Беги, Адель, беги!».

Глава 6: «Пролетая над Кремлем и пушкой»

Лилия Громова держала деревянную ракетку в левой руке, склонившись над столом для настольного тенниса. Ее волосы цвета черного дерева были собраны в аккуратный хвост, а на запястье поблескивали винтажные часы «Заря» – подарок отца на выпускном в медицинском университете. Она сосредоточенно наблюдала за короткостриженым мужчиной через потертую сетку стола.