Сергей Сергиевский – Черные перья (страница 12)

Внезапно тишину нарушил визг резины у входа в магазин – звук тяжелого транспорта, резко затормозившего на парковке. Баренцев среагировал мгновенно, утянув Репина за ближайший прилавок. Они осторожно выглянули через витрину – черный фургон, похожий на катафалк, с огромной белой буквой «Альфа» на боку, словно шрамом, рассекающим черную краску.

– Твою мать, – прошептал Влад. – Так и знал, что эти ублюдки как-то замешаны во всей этой чертовщине.

Из кабины фургона выскочили трое в черной форме и масках. Двое с автоматами поддерживали третьего, который едва держался на ногах. На его боку расплывалось темное пятно – следы столкновения с военным патрулем на блокпосте.

– …нужны бинты, антисептик, все что найдете! Пуля прошла навылет, но крови много! – голос командира эхом разносился по пустой парковке.

– Похоже, военные все-таки достали одного из них, – прошептал Семен, наблюдая, как группа приближается к входу в магазин. Их ботинки гулко стучали по асфальту, отсчитывая секунды до неизбежной встречи.

Влад прижал палец к губам и показал на служебный выход в дальнем конце магазина. Им нужно было как-то добраться туда, не привлекая внимания вооруженных людей, которые явно не собирались делиться находками из аптечного отдела.

Пригнувшись, они начали медленно продвигаться между стеллажами к служебному выходу. Каждый шаг давался с трудом – приходилось постоянно останавливаться, прислушиваться к звукам и перемещаться только тогда, когда голоса террористов звучали достаточно далеко.

Семен старался дышать как можно тише, а скрипучее колесо тележки казалось сейчас громче сирены воздушной тревоги. Пот стекал по его спине, несмотря на прохладу в помещении.

– Эй! Смотри! – вдруг раздался голос с сильным акцентом. – Тут кто-то есть! А ну-ка, посвети сюда!

– Я что-то слышал в этом направлении, – добавил второй голос, более низкий и хриплый. – Похоже на шаги.

Луч фонаря прорезал полумрак магазина, выхватывая из темноты силуэты Владислава и Семена. Они замерли, как кролики перед удавом. Репин почувствовал, как швейцарский нож в кармане словно потяжелел, напоминая о своем присутствии. Его ладони вспотели, сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук могли услышать все в помещении.

– Стоять на месте! – второй голос прозвучал ближе, жестче. – Руки вверх! Медленно! И без глупостей, если жить хотите!

Баренцев плавно поднял руки, его двустволка оказалась в руках одного из боевиков – коренастого мужчины с глубоким шрамом через всю левую щеку. Маска была порвана. Шрам был красноватым, свежим, словно недавно зажившим и начинался у левого глаза, а заканчивался возле горла на шее.

– На колени! Оба! – скомандовал человек со шрамом, тыча в них стволом отобранного ружья. – Быстро! И руки за голову!

Семен опустился на колени, чувствуя, как острые осколки разбитых бутылок впиваются даже через джинсы. Влад опустился рядом, сохраняя на лице невозмутимое спокойствие. Его глаза, однако, непрерывно сканировали помещение, оценивая ситуацию. Репин заметил, как его спутник едва заметно кивнул в сторону пожарного выхода.

– Кто такие? – спросил главный, тот самый, что говорил по рации. Его лицо было наполовину скрыто черной банданой, но глаза смотрели цепко, оценивающе. – Что делаете здесь в такое время? Отвечать быстро и честно!

– Местные мы, – спокойно ответил Баренцев, словно вел светскую беседу. – За продуктами пришли, как все. Времена неспокойные. Слышали стрельбу на улице, вот и решили переждать здесь.

– А может, вы шпионы? – прищурился второй боевик, нервно поглядывая в окно. – Может, за нами следите?

– Зачем ружье? – прищурился человек со шрамом, поигрывая двустволкой. – Для простых покупателей слишком хорошо вооружены.

– Защищаться от этих тварей, – Влад пожал плечами. – Сами видите, что творится. Я свой дом и семью защищать должен.

Один из террористов начал обыскивать их, грубо ощупывая карманы и одежду. Его руки дрожали от напряжения. Семен затаил дыхание, когда чужие руки скользнули по его карманам, но швейцарский нож, спрятанный в потайном кармане пуховика, остался незамеченным.

Боевики переглянулись. Тот, что был ранен, тяжело опустился на пол у кассы, прижимая рану. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Кровь уже пропитала его куртку и начала собираться лужицей на полу. Он что-то простонал на своем языке.

– Что с ним случилось? – спросил Влад, кивая на раненого. – Может, помощь нужна?

– Много вопросов задаешь, старик, – огрызнулся человек со шрамом, угрожающе надвигаясь на Влада. – Еще слово, и я тебе язык укорочу.

Двое террористов начали переговариваться между собой на языке, который Репин не мог определить – что-то среднее между фарси и узбекским. По крайней мере ему так показалось – в языках он был совсем не силен. А уж в языках Центральной Азии – и подавно.

Говорили они быстро, отрывисто, иногда переходя на шепот. В их голосах звучало напряжение. Один постоянно поглядывал в окно, второй нервно теребил ремень автомата.

– Шеф, давай их убьем, – вдруг произнес один из них на ломаном русском. – Много видели. Проблема будет. Лишние свидетели нам не нужны.

Главарь что-то резко ответил на своем языке, и спор разгорелся с новой силой. Семен уловил только отдельные русские слова, вплетенные в незнакомую речь – «аптечка», «машина», «птицы», «альфа». Спорили они все громче, размахивая руками и почти забыв про пленников.

– Тихо! – вдруг рявкнул главарь, переходя на русский. – Сначала разберемся с Рустамом. Потом решим, что с ними делать.

Время тянулось мучительно медленно. Колени ныли от холодного пола и осколков, руки затекли.

Один из террористов, с автоматом на ремне, методично потрошил аптечный отдел, бросая бинты и лекарства в пакет. Другой, главарь, держал их под прицелом автомата, нервно поглядывая то на часы, то в окно. За стенами магазина иногда слышались отдаленные выстрелы.

– Воды… – простонал раненый Рустам, его голос был слабым и хриплым. – Пить… Аллах милостивый, дайте воды…

– Можно я дам ему воды? – спросил Репин, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. – И вообще я могу помочь. Я врач. У него серьезное ранение.

– Какой еще врач? – подозрительно спросил главарь, делая шаг вперед. – Откуда мне знать, что ты не лжешь?

– Стоматолог, – ответил Семен. – Но базовую медицинскую помощь оказать смогу. У него явное пулевое ранение, нужна срочная помощь. Без нее он может истечь кровью.

Главарь, тот самый человек со шрамом, держал двустволку Баренцева небрежно, почти равнодушно – явно привыкший к более современному оружию. Он снова что-то быстро сказал на своем языке, в его голосе звучало раздражение. Было видно, что каждая минута промедления его нервирует все больше.

– Хорошо, – наконец сказал главарь, проведя рукой по лицу. – Помоги ему. Только без глупостей. Дернешься – пристрелю. И твоего друга тоже.

Террорист с автоматом подоспел как раз вовремя, и кинул на конвейерную ленту бинты и обезболивающее.

Семен медленно поднялся, чувствуя, как покалывают затекшие ноги. Владислав, воспользовавшись моментом, как бы невзначай полез в карман куртки, делая вид, что разминает затекшие мышцы. Его движения были настолько естественными, что не вызвали подозрений.

Пока Репин осматривал рану Рустама, его рука незаметно скользнула к потайному карману. Швейцарский нож казался единственной надеждой на спасение.

Рана была серьезной – пуля прошла навылет через мягкие ткани бедра, задев артерию.

– Мне нужно промыть рану, – сказал он, поворачиваясь к Баренцеву.

– У меня тут как раз есть чем…

Все произошло одновременно. Влад выхватил бутылку коньяка и с размаху ударил ею человека со шрамом по голове. В тот же момент Семен вонзил швейцарский нож в бедро боевика, державшего автомат – прямо в артерию. Уроки анатомии не прошли даром. Стекло разлетелось вдребезги, алкоголь брызнул во все стороны, смешиваясь с кровью и криками боли.

– Сука! Убью! – заорал раненый боевик, хватаясь за голову.

Двустволка выпала из ослабевших рук боевика, и Влад, несмотря на свой возраст и диагноз, змеей скользнул за ней.

Он подхватил ружье в падении, перекатился за прилавок и выстрелил дважды. Первый выстрел попал главарю в ногу, второй – в плечо боевика с автоматом, разворотив часть бронежилета, заставив того рухнуть с криком боли.

Раненый Рустам попытался достать пистолет, но Семен, выдернув нож из бедра первого боевика, ударил его рукоятью в висок, вложив в удар весь страх и адреналин последних минут.

– Бежим! – крикнул Баренцев, хватая тележку с продуктами. – Сейчас здесь будет жарко!

Они вылетели через служебный выход под звуки выстрелов и крики боли. Последнее, что слышал Репин, был поток ругательств на незнакомом языке, смешанный с запахом пороха, крови и разлитого коньяка.

Они вылетели на парковку, толкая перед собой тележку с припасами. Позади раздались выстрелы – боевики пришли в себя быстрее, чем ожидалось. Пули свистели над головами, высекая искры из асфальта и брошенных машин.

Влад развернулся на бегу, вскидывая двустволку. Первый выстрел прогремел как удар грома, заставив нападавших нырнуть за укрытие. Второй выстрел разнес витрину магазина над их головами, осыпав осколками стекла.

– Получайте, суки! – прорычал старик, на ходу перезаряжая ружье. – К машине, Семен! Живо!