Сергей Сергиевский – Черные перья (страница 11)

Они двинулись к припаркованному Рено Дастеру преодолевая перекресток по диагонали. Бешеный поток автомобилей, казалось, наконец иссяк. Семен шел следом за своим спасителем, когда заметил их – два огромных трупа на асфальте. Птицы-мутанты лежали в лужах собственной крови, которая при ближайшем рассмотрении оказалась не совсем красной. В ней переливались странные зеленоватые прожилки.

– Не трогай их! – предупредил Владислав, заметив, как Семен потянулся к одному из тел.

Репин отдернул руку. Его внимание привлекли человеческие конечности существ – руки с длинными пальцами, покрытые черной чешуей. Вокруг их клювов все еще мерцало слабое зеленоватое свечение – видимо все те же следы странной крови, а глаза, даже мертвые, казались обведенными сиреневыми тенями, как у готической модели.

Тот же химический запах, который он почувствовал в метро, здесь был еще сильнее. Семен поспешил к машине, зажимая нос рукавом пуховика.

В салоне Рено пахло кожей, порохом и чем-то неуловимо домашним. Владислав передал ему потрепанную аптечку.

– Ну и дела творятся, – проворчал старик, безуспешно пытаясь поймать сигнал на мобильном. – Слышал про военных на выездах из города?

– Да, – Семен рылся в аптечке, выискивая перекись и пластырь. Его пальцы дрожали.

– Родня в городе есть? – Влад помолчал. – И как звать-то тебя?

– Семен. Семен Репин, – он прижал к ране смоченную перекисью марлю. – В городе только моя ассистентка. Я сам стоматолог.

При слове «ассистентка» глаза Семена сверкнули, и старик понимающе усмехнулся.

– О, стоматолог! – голос Владислав заполнил салон. – Мне как раз зубы подлечить не помешало бы! – Старик рассмеялся собственной шутке, но Семен даже не улыбнулся.

– Жена… бывшая жена и дочь в Москве, – его голос звучал глухо, как из колодца. – Надеюсь, с ними все нормально.

Владислав вздохнул, вспомнив об Аделине. Его пальцы крепче сжали руль.

– Должны быть в порядке. Раз военные блокируют город, значит, зараза здесь, в Нижнем, – он помолчал. – Моя сестра сейчас присматривает за внучкой, в Сормовском районе. Надо забрать их. Потом можем вместе попробовать выбраться отсюда.

«Неужто опять в универ?» – промелькнуло в голове у Репина. Возвращаться сейчас туда как-то не хотелось, тем более что у него были свои интересы.

– Можем заехать в мою клинику? – Семен закончил с перевязкой. – У меня там пистолет, девять миллиметров.

– Девять миллиметров? – Влад хмыкнул. – Этих тварей такой пукалкой даже не напугаешь…

– Лучше, чем голые руки, – огрызнулся Семен.

Но дело было не в оружии. Он думал о Регине. О том дне, когда он открыл новую клинику – крошечный кабинет после того, как пришлось продать старую и отдать половину бывшей при разводе – она пришла устраиваться на работу.

Между ними не было ничего серьезного. Просто секс в его кабинете после работы. Регулярный, горячий, отчаянный секс – как будто оба пытались что-то доказать самим себе. Но он не мог уехать, не убедившись, что с ней все в порядке. Еще один призрак для бессонных ночей – это последнее, что ему сейчас нужно.

– Ладно, парень, – сказал Влад и уставился на Сэма тем особым взглядом, которым смотрят на человека, чьи секреты видят насквозь. Взглядом старого волка, повидавшего слишком много зим. – Сделаем это. Но сначала… – он достал из внутреннего кармана потертую фляжку, блеснувшую в тусклом свете салона, как чешуя древней рыбы, и сделал глоток. Запах дешевого коньяка наполнил машину, смешиваясь с металлическим привкусом крови и пороха.

Баренцев протянул фляжку Сэму. Тот смотрел на нее, как на гремучую змею, готовую в любой момент вцепиться в горло. Его пальцы непроизвольно дернулись, выдавая внутреннюю борьбу.

– Я не пью, – отрезал он с той особой твердостью в голосе, которая появляется только у людей, знающих цену каждой капле алкоголя. Той твердостью, что выковывается годами борьбы с собственными демонами. – И вам не советую. Особенно за рулем.

– Брось! – Влад убрал фляжку, но его глаза продолжали смеяться морщинками в уголках, как у старого циркача. – Кто меня остановит? Менты либо драпанули из города, как крысы с тонущего корабля, либо кормят червей где-нибудь в переулках. А оставшиеся помогают военным отстреливать этих пернатых ублюдков. Им точно не до проверки на алкоголь в разгар апокалипсиса.

Двигатель Рено заурчал, как сытый кот, и Влад, подмигнув с хитрецой бывалого контрабандиста, добавил:

– К тому же, все хорошо в меру. Даже конец света. Особенно конец света.

Они проехали несколько кварталов по пустым улицам, где единственными признаками жизни были мигающие светофоры да редкие отблески в окнах домов. Витрины магазинов зияли разбитыми стеклами, как выбитые зубы в улыбке пьяного дебошира. На тротуарах валялись перевернутые мусорные баки, разбросанные вещи и скомканные бумажные стаканчики, кружащиеся в холодном апрельском ветре.

Наконец, впереди показался супермаркет со знакомым логотипом на мерцающей вывеске, чьи буквы подергивались в конвульсиях умирающей неоновой трубки. Автоматические двери судорожно дергались, открываясь и закрываясь каждые несколько секунд, будто у них случился эпилептический припадок. Звук их движения разносился по пустой улице, как механический смех безумного робота.

– Вот что нам нужно! – Влад вырулил на парковку, усеянную брошенными машинами всех мастей и возрастов.

Некоторые были смяты, словно пустые пивные банки после вечеринки, другие превратились в обугленные скелеты, источающие запах горелой резины и расплавленного пластика.

В этот момент из магазина выскочила молодая пара – парень в кожаной куртке и девушка с ярко-розовыми волосами – толкая перед собой тележку, набитую консервами и бутылками воды. Они бежали к жилой многоэтажке за магазином так, будто за ними гнался сам дьявол, спотыкаясь и озираясь через плечо каждые несколько шагов.

– Похоже, работает, – Сэм выдавил улыбку, больше похожую на гримасу боли. Его глаза оставались серьезными, как у человека, который знает: самое страшное еще впереди. Влад расхохотался, и звук его смеха наполнил пустую парковку.

Они вылезли из машины. Влад держал ружье наготове. Каждое его движение выдавало человека, для которого оружие давно стало продолжением тела.

– Мародеры творят беспредел по всему городу. Есть чем защищаться, кроме голых рук? – спросил он, оглядывая периметр с профессиональной внимательностью.

Семен вытащил из кармана пуховика швейцарский нож – маленький красный прямоугольник с крестом на боку. В тусклом свете фонарей лезвие казалось почти игрушечным, безобидным сувениром из лучших времен.

– Лучше, чем ничего, – хмыкнул Влад, но его улыбка говорила об обратном. В этой улыбке читалось все, что он думал о шансах выжить с карманным ножом против тех тварей, что они встретили в метро.

Внутри магазина их встретил хаос апокалипсиса во всей красе. Полки зияли пустотой. Холодильные витрины были разбиты, осколки хрустели под ногами, как первый лед на лужах. Кассы стояли распотрошенные, с выдранными ящиками для денег и разбросанными чеками. От прежнего порядка остались только призраки ценников на пустых полках да запах подгнивающих продуктов, смешанный с металлическим привкусом страха в воздухе.

В дальнем углу магазина группа людей лихорадочно опустошала остатки полок, сметая все подряд в тележки и корзины. Женщина в длинном пуховике, с растрепанными волосами и размазанной тушью, хватала банки консервов, не глядя на этикетки. Рядом пожилой мужчина в потертом пальто набивал рюкзак пачками макарон и крупы, его руки тряслись так сильно, что половина просыпалась мимо. Молодая мать прижимала к груди младенца одной рукой, другой пытаясь затолкать в сумку детское питание и подгузники.

При виде Влада с ружьем паника усилилась. Люди начали спешно выкатывать тележки к выходу, толкаясь и огрызаясь друг на друга. Кто-то уронил бутылку воды – она разбилась, и люди, как испуганное стадо, шарахнулись в сторону от растекающейся лужи. Последним выбежал подросток в школьной форме, прижимая к груди несколько пачек чипсов и газировку – возможно, его первый и последний набег на магазин без родителей. В воздухе повис запах страха – кислый, удушливый, смешанный с ароматом овощей и разлитого алкоголя.

Репин схватил брошенную кем-то тележку, одно колесо которой предательски поскрипывало при каждом повороте. Они направились в отдел с водой, где еще оставались нетронутыми несколько пятилитровых бутылей.

Баренцев держал ружье наготове, пока Семен складывал их в тележку, стараясь не думать о том, как долго может продлиться этот кошмар.

Методично они двигались от полки к полке, собирая все, что могло пригодиться. Консервы отправлялись в тележку с глухим стуком – тушенка, рыба, фасоль. Макароны, крупы, галеты – все, что может храниться долго. Семен добавил несколько упаковок мясных полуфабрикатов, хотя и сомневался, долго ли продержится электричество в городе. Буханки хлеба, шоколадки – много шоколадок, потому что калории и глюкоза могут спасти жизнь. Чай, кофе – потому что даже в конце света хочется оставаться человеком.

Когда они проходили мимо алкогольного отдела, Влад остановился. Его рука потянулась к бутылкам с коньяком, как будто по собственной воле.

– Лекарство, – подмигнул он Семену, засовывая бутылку «Нижегородского Бархата» в боковой карман своей куртки. – От всех болезней.