Сергей Сергеев – Квантовая зависимость (страница 7)
– Да-да, все без исключения, кто не желает – на выход…
– Думаешь, почему у нас нет секретарши? Этот тип работников, что жёны дома, ревнивы и скандалистки. Были у нас до твоего прихода две попытки завести их – не сложилось, не выдержали, начали склочничать, пришлось уволить.
– Мрак!
– Ты смотри там не вздумай писать на такую тему, – предупредил Сёмкин.
– Я пишу фантастику, проза меня не интересует.
– А тут жизнь, как фантастика, – засмеялся Анатольевич, разливая остатки вина по фужерам. – Давай лучше твоим ответом из редакции займёмся, там мысль какая-то за текстом, словить её утром пытался…
Допив вино, они стали заново просматривать рецензию.
– Ну, я же говорил, разводят тебя на деньги, направляя в агентство.
– Я думаю главному написать, прояснить статус этого Ивушкина.
– Вот это правильно, так и действуй. А вообще, тебе с этим Ивушкиным нужно дружбу заводить, я советчик плохой, – подытожил Сёмкин. – А, что домашние?
– Для них я – белая ворона со своими писаниями, прослушать даже не хотят, не то что читать.
– Понятно, значит, я слушатель для тебя, как в том фильме.
– Выходит так.
– Замучаешься проставляться, – засмеялся Сёмкин, обнажив редкие зубы с желтоватым налётом, то ли от табака в связи с многолетним курением, то ли от чёрного крепкого чая, употребляемого многократно за день, но уж точно не от спиртного. Разве может сухое столовое вино, употребляемое пару-тройку раз в неделю, так раскрасить зубы? «Да, ни в жисть!» – так ответил Анатольевич, если бы его спросили на такую тему.
«Здравствуйте, Александр Владимирович.
Огромное спасибо за отзыв на мою работу, как я понимаю, Вы могли его мне и не прислать.
В основном я согласен с вашими замечаниями и постараюсь их исправить (уж там как получится).
Пишу по горячим следам, оттого, возможно, эмоционально, но так как у меня нет опыта общения в таких случаях (с рецензентами, корректорами и редакторами), кажется, что отвечать должен немедленно.
Теперь по существу отзыва.
Мне хотелось уточнить по началу, которое затянуто, а именно – тексты про Древний мир и историю карт также подлежат сжатию?
Про повтор трёх последних страниц – досадная случайность, подгонял под технические требования издательства и вставил текст дважды (поверьте, сам озадачен).
Про Аркана. Аркан – это «камень» на душе человечества, который уже не убрать. И он должен быть, иначе забудут. (Здесь символизм, хотя блуждающие камни в действительности на земле присутствуют.)
По мифологии бог наказал Аркана бессмертием, но ему нет нигде места, он «неприкаянный». Значит, его не должно быть ни в «правильном мире», который каждый пытается создать для себя, ни на «грешной земле», тогда получается, он где-то на «переходе».
Есть объяснение на стр. 176 про Аркана в диалоге Алёны и Зелёновы, почему он оказался в Красноярске.
В принципе идея развернуть в прологе «сказку» об Аркане интересна, но вот что выходит, пропадет таинственность, всё жевано и пережёвано, а так, глядишь, полезут молодые в «Инет» искать, кто такой Аркан, и пойдут дальше по цепочке.
С уважением, Владимир Ежов».
Анатольевич одобрил послание рецензенту, называя его на свой манер – рецензором. Составили письмо и главному редактору, на том и остановились. Вино закончилось, и время поджимало, пора по домам, семьи ждут.
Уже на следующий день пришёл ответ от Евгения Щвеца, обязывающий Владимира Львовича работать с ответственным редактором Ивушкиным.
А через пару дней получил ответ и от Ивушкина. И вот тут-то у них пошло дело…
«Здравствуйте, Владимир!
[RE (цитата из предыдущего письма): Мне хотелось уточнить по началу, которое затянуто, а именно, тексты про Древний мир и историю карт также подлежат сжатию?]
Не думаю – это интересно. Но сюжет должен раскручиваться с первых страниц, как в детективах. И какие-то провалы и неумелости героев при знакомстве с персонажами надо оставить, так достовернее. Мастерство автора в том и сказывается, чтобы «закрутить» сюжет.
[RE: Про Аркана. Аркан – это «камень» на душе человечества, который уже не убрать. И он должен быть, иначе забудут. (Здесь символизм, хотя блуждающие камни в действительности на земле присутствуют.)
По мифологии, бог наказал Аркана бессмертием, но ему нет нигде места, он «неприкаянный». Значит, его не должно быть ни в «правильном мире», который каждый пытается создать для себя, ни на «грешной земле», тогда получается, он где-то на «переходе».]
В романе этого нет, вот из этого можно развернуть историю об Аркане. Одно "но" – роман научно-фантастический, а бог уже мистика. Из смешения жанров хорошего не получится, недаром Аркан у вас оставлен в тумане. Тут нужно что-то придумывать.
[RE: Есть объяснение на стр. 176 про Аркана в диалоге Алёны и Зеленовы, почему он оказался в Красноярске.]
«Тех, кто бывал на переходе, Аркан не оставляет в покое»? А почему?
[RE: В принципе идея развернуть в прологе «сказку» об Аркане интересна, но вот что выходит, пропадет таинственность, всё жевано и пережёвано.]
Да, в начале лучше загадочнее. С подробностями об Аркане и другом карточном раскладе Алёна может в «параллельном мире» ознакомиться, но это тоже будет «сказочка». А окончательное разъяснение в финале.
[RE: …а так, глядишь, полезут молодые в «инет» искать, кто такой Аркан, и пойдут дальше по цепочке.]
В конце романа надо расставить точки. Кто убийца, кто Аркан, и зачем всё это? Иначе никуда не полезут.
Успехов в работе, Александр».
Пришлось Ежову соглашаться с Ивушкиным. А что делать? Сотрудницы фирмы принимают условия шефа – получают хорошую зарплату, так и ему: чтобы продвинуться к публикации, придётся поступиться принципами и писать под диктовку ответственного редактора. Начальник Евгений Иванович – милый пятидесятилетний толстячок с надутыми щеками и тонкими мускулистыми конечностями, про таких в народе говорят: «Пузырь на палочке». Его круглое туловище с первым номером размера грудей, широкая спина с отсутствием признаков талии, не безобразный, но заметный животик, для солидности, как он сам поясняет, вступали в диссонанс с худыми ягодицами, одним словом: узкая попа соответствовала юношескому возрасту. Рыхлое лицо с плавными закруглениями, бегущие карие глазки – маленькие пуговки, красные белки, как у поросёнка, когда употребит спиртное, массивная шея и второй подбородок. Не мачо, толпы женщин на него не бросаются, хотя отталкивающим облик его не назовешь, есть в нём какой-то скрытый природный магнит. Но он постоянно подвержен депрессиям. Ему, видите ли, жить не хочется, соответственно, и работать. И вот нашёл способ бороться с недугом. Так и Ежову, чтобы избавиться от душевных терзаний, стоит пошевелить серым веществом для выработки правильных текстов. Проза жизни.
От всплывшей рефлексии Ежова мир вокруг не менялся, наоборот, он как бы призывал Владимира: «Оглянись, ты же такой, как все, из крови и плоти, не будь инородцем, шагай со всеми в ногу». Но на душе было неспокойно, а в голове бродили странные мысли: «Графоман снаружи оплёван, но чист внутри, а писатель причёсан и надушен, но непонятная сила сжимает грудь, пытаясь выдавить что-то инородное из сердцевины, стискивает так, как пальцы юноши прыщ на лице, пока тот не взорвётся содержимым».
«Бред какой-то! Откуда мне это знать? Писателем я никогда не был», – гасил непонятные мысли Ежов, но получалось как в поговорке – пожар керосином не тушат.
На работе всё по-прежнему: советовался с Сёмкиным, проставляясь за прослушивание; стал более проницательным – не пропустил терапевтический сеанс шефа с Марьей Ивановной. В отличие от своей начальницы, кассирша вышла счастливая, с достоинством поднимая подбородок, с блеском в прищуренных глазах и едва заметной улыбкой на сжатых губах. «Ну прямо Джоконда», – Ежов мысленно в тот момент сравнил натуру с портретом выдающегося художника. Её полноватое фигуристое тело при ходьбе радостно подёргивалось в утягивающем трикотаже тёмного платья классической длины. Вечером Анатольевич ненароком поведал то, что нечаянно обронил ему шеф. На вопрос Ежова о критических днях сотрудниц, Сёмкин изрёк: «Так у них и другие отверстия имеются…»
Промучившись с неделю и ощутив дрейф в сторону писательского контента, Ежов внёс коррективы в процесс: перекроил заново миф, отчитался письмом редактору.
«Здравствуйте, Александр Владимирович.
Примите, пожалуйста, мой краткий отчёт о проделанной работе над ошибками.
В борьбе со стилистическим многословием добрался до 20 главы, а там «Миф о творце», теперь уже можно сказать, камень преткновения.
Отталкиваясь от пятого пункта Вашей рецензии, я переделал этот миф в соответствии с замечаниями, думаю оставить его на прежнем месте, в 20 главе. Хотелось бы узнать Ваше мнение о выполненной работе (миф отдельным приложением в файле «Аркан»), это позволит мне двигаться дальше. Для информации: сократил начало (описание быта деревни), объединил главу 3 и 8. Но самое главное и «серьёзное» – это миф, если Вы его одобряете, то я пойду дальше, поэтому жду вашего слова.
С уважением, Владимир Ежов».
Мучительно дожидался ответа, заряжаясь терпением и мужеством от взглядов сотрудниц. Теперь ему казалось: они знают, что он в курсе их дел…
Привыкая к новому психологическому климату, Владимир Львович стал попадать в неловкие ситуации. Общаясь с Александрой Александровной, обронил невзначай: «У вас критические дни?» Молодая женщина резко повернулась. Её вытянутое лицо с длинным носом, с полноватым, мясистым кончиком, средними крыльями и маленькими ноздрями, с ровной кожей, но неоднородными и частыми веснушками встрепенулось и замерло. Левая бровь слегка опустилась, то ли под воздействием спадающей рыжей массивной чёлки, то ли от формирования мимическими мышцами пристального взгляда зеленоватых глаз. После заметной паузы она уточнила: «Откуда вам известно? И что вы имели в виду?» Стушевавшись и краснея, Ежов пояснил: «Я о чёрной полосе в жизни…» Над ним посмеялись: «Жаль, у мужчин нет критических дней. Они бы не путали… белое с чёрным!»