Сергей Сергеев – Квантовая зависимость (страница 5)

– Я – твоё создание, не будет создателя поблизости, и я не буду видимым.

Сумерки сгущались. Владимиру стали мерещиться уродливые тени вокруг, причём они проявлялись не на плоской поверхности внизу, а по большей части в пространстве над ним. Аркан висел у двери и, указывая на неё рукой, произнёс:

– Людям следует заботиться об исполнении долга, поэтому вам лучше укрыться.

– По большому счету, никто не знает своего долга, и я в том числе, – возразил Владимир, но к входу в здание переместился, тем более снова проявился призывающий вброс в голове: «Иди внутрь!»

Как только он приблизился на расстояние вытянутой руки, задверное пространство втянуло его в себя. Сумерки сменились чернотой, но имелось существенное отличие – у тёмного коридора было видимым начало и конец. К тому же Аркан, стоявший в конце почти у самой двери, своим тусклым свечением обозначал серо-коричневые стенки коридора. Ежов оглянулся, где-то далеко, в начале коридора, помимо светлого начального пятна, наверху мерцала ещё картина его жизни девяностых годов, в которую его сознание провалилось прошлый раз. Не наблюдая более ничего интересного, Владимир обратился к Аркану:

– Так на чём мы там остановились? А-а, кажется, на смысле жизни…

– Вы, люди, пока живёте, не чувствуйте своей собственной жизни, и даже находясь в коме, продолжаете игнорировать жизнь, – отозвался на приглашение к диалогу Ф-2.

– Что-то раньше ты меня такими суждениями не вразумлял, это тебе здесь уже подсказали? Кстати, как это место называется?

– Твой знакомый призрак дал уже название – твоя кома, поэтому как хочешь, так и называй. А по суждениям – один скриптор изложил свой скриптум текстом, я и ознакомился.

– Выходит, что я не писатель и не графоман для тебя, а скриптор. Забавно. А что же ты раньше мне об этом не говорил, когда я тебя спрашивал?

– С таким сценарием недавно познакомился. Да и твой призрак не прав, называя меня фальшивым фантомом, но с Ф-2 он угадал или лукавит, зная наше предназначение.

– И…

– Фисковый фантом, мы хранители энергетического конфиската, такая, знаете, миниказна.

– Тогда должен быть самый главный казначей, кто вами управляет.

– О нём мы не смеем говорить, он смысл вашей жизни. Самое главное в вашей жизни – это встреча с ним. Кто-то встречает его ещё живым, а кто-то потом…, но встреча происходит всегда.

– Здесь я могу возразить – самое главное в жизни у всех разное.

– Ты ошибаешься, оно всегда лишь одно, а разное – это суета.

– Почему ты раньше не говорил со мной так?

– Мой образ говорил только то, что хотел услышать ты.

– А здесь, значит, ты больше самостоятелен?

– Здесь я отвечаю на твои вопросы в контексте твоего положения. Твоя душа мается, ища что-то, а ум твой не разумеет, что ищет она оправданий, помогая ему, ведь он спаситель, а не судья и не палач.

– Лучше подскажи, когда всё это началось со мной.

– Вернись в начало, это там, где никак не хотел очутиться снова.

Владимир оглянулся на мерцающую картину жизни конца девяностых. Ему не хотелось оказаться там, но вброс требовательно подталкивал его к такому шагу: «Иди и смотри!» Как только колебания в сомнениях усилились, картина втянула его в себя сама, он даже охнуть не успел, как очутился снова в том непростом стрессовом как для него, так и страны периоде.

Глава 2

В то время, на меже столетий, дресс-код Ежова ничем не отличался от одежды обычного служащего, можно предположить, что его не было вовсе, но он был. Так же можно сказать и о самом Ежове Владимире Львовиче: «Внешность его ничем не выделялась из монолитной массы физически здоровых, ещё далёких от пенсионного возраста людей, по мере сил своих и возможностей добывающих средства на жизненное существование». Росту он был среднего, темноволос, с приятным манекенным лицом мужчины от природы правильного телосложения, общительный и улыбчивый в свои тридцать с хвостиком лет. Но не только во внешности заключалась его индивидуальность, а в том, что он в это сложное время сумел найти место у трудового пирога, оставаясь в душе мечтателем и фантазёром, а не прагматиком, хранил веру, что может всё, оттого и заразился необычным хобби – сочинительством. В народе это называют графоманством, но Владимир оспаривал такой термин применительно к себе, утверждая, что пишет он не так и много, и сам процесс изложения фантазий на бумагу ему нравится, а что не публикуют, так ещё нет писательского совершенства.

Его рабочий гардероб комплектовался пиджаком тёмно-оливкового цвета в мелкую крапинку, двумя чёрными брюками, одни в ёлочку, другие с фактурной полоской, набором сорочек, начиная с белых и заканчивая цветными однотонными, несколькими галстуками. Всё было недорогим, но выглядело стильно, брюки отутюжены, рубашки и галстуки обновлялись каждые два дня, спасибо супруге, за его внешним видом она присматривала строго.

Приходя пять раз в неделю к девяти часам в офис и усаживаясь за компьютерный стол, Владимир Львович всем своим внешним видом создавал ауру услужливого офисного планктона, готового на самопожертвование первому встречному киту бизнеса, случайно или намеренно заплывшему в море интересов их фирмы. Но, однако, первым делом он проверял электронную почту, сначала личную, а затем корпоративную. И в этом он не был одинок. Такое его отношение поддерживало и «Русское радио»: «В первую очередь исполняй служебные дела, а личные – безотлагательно!» Вот так произошло и в начале апреля. Привычно расстегнув пуговицы тёмно-оливкового пиджака и откинув полы, поправив чёрные брюки с фактурной полоской, чтобы не сильно деформировались от сидячей работы, устроившись за монитором и слегка ослабив давление узла иссиня-чёрного в мелкую белую крапинку галстука, под синим воротом, он открыл электронный ящик, а там, наконец-то, долгожданное письмо от редактора.

«Здравствуйте, Владимир.

Евгений Швец передал мне «Матрёшку» для работы. Текст интересен, небанален, но недостатков тоже много (что обычно).

1. Начало затянуто. Интересно читать где-то с 7-й главы. Подробное описание быта мне любопытно, но вряд ли большинству читателей. Первые 42 страницы можно сильно(!) ужать.

2. Я сам пишу и общаюсь с читателями, и мне кажется, что вначале герои поданы скучновато для молодёжной аудитории. Для молодых читателей лучше персонажи «круче» и эмоциональнее, с кем сразу захотелось бы себя отождествить. Потом-то герои разворачиваются.

3. Текст нуждается в корректуре. Примеры ошибок на с.27–30 (надо включить панель «Рецензирование»). Если «рябой», то уже подразумевается лицо, на «кустарниках» напрасно взгляд спотыкается. До этого – то «председателева», то «председателевской». Правильно тогда «жене председателя», а «председательша» и молодежь не выговорит, кстати, как и «аркано-эгрегор».

4. Желательна, хотя не строго обязательна, редактура стиля. Пример на с.99. Хотя сырых в этом плане произведений сейчас печатается много, но многословие убивает энергетику текста.

5. Самое серьезное — по сюжету. Молодежь использует обычную в то время новую технику. Они приобретают необычные свойства, подслушивая мысли, и это надо объяснить. Первое объяснение — аркано-эгрегор. Но это тоже обыденно в 2030-м, и дополнительно привлекается камень – он же Аркан. Т.е. имеем аркано-эгрегор, особый камень и Аркана, плюс ещё и отец Иван по прозвищу «Нулевой Аркан»… А читатель не запутается, ведь недаром «бритва Оккама» советует не умножать сущностей? Хотя камень дан в самом начале, но природа остается неясной. Откуда? С какой целью? Почему Аркан (кстати, неудачное имя, на мой взгляд, липкое и неприятное, хотя…), и как связан с мифом? Раз заложен в здании, и даже в окрестностях подобного не происходит, как действует в Красноярске? Много вопросов, на которые читатель не получает ясного ответа. Возможные решения — либо сфокусироваться на Аркане, родоначальнике всех игроков, и когда аркано-эгрегор отслеживает мысли картёжников, то притягивает и «дурные», формируемые Арканом, так что тот вступает в игру. Либо на камне — какой-нибудь дар созвездия Стрельца для вразумления людей не играть с сущностями. Но Аркан интереснее. Тогда не хватает сказочки про Аркана, не все знают, кто таков. А если её в начало, что будет интереснее выпивающих рабочих на стройке у камня?

6. Еще по сюжету. Чтобы синхронизировать мыслепотоки, Алёнка должна знать о периоде существования Аркана. С каких времён он ведёт отсчёт? Кстати, почему бессознательные, со времен Фрейда укоренился взгляд, что оно бессловесно, а тут крайне рационально. Скорее уж сверхсознательные.

7. Алёна уезжает на острова с отцом, но там его не оказывается. В конце романа повтор 3-х страниц текста. Сюжетный ход или случайность?

В общем, роман можно доработать, и получится неплохо — не банальная фэнтези или космическая опера. Но поскольку недостатков хватает, и не все упомянул (это не развернутая рецензия), то, возможно, лучше обратиться в творческое агентство «Симпис», информация на сайте. В нынешнем сыром виде издательству публиковать не рекомендую. Да и вам зачем, если можно сделать лучше? Кстати, после этого составить и синопсис, пока скорее аннотация.

С уважением, Александр Ивушкин».

Знакомство с письмом ввело Владимира Львовича в недоумение. Как воспринимать отзыв? Радоваться, что кто-то скрупулёзно ознакомился с его творчеством, или уже посыпать голову пеплом – разбили-то в пух и прах. Лишь подтвердилось утреннее ощущение, начало дня будет сюрпризным. «Ну, это кто на что горазд, – мыслил Ежов, – тот так и назовёт!» Захотелось немедленно обсудить тему: «Да, инфы маловато, есть потребность обмозговать!». Оторвавшись от монитора, Ежов бросил взгляд напротив, через небольшой проход. Коллега по работе Сёмкин был слегка в курсе творческих потуг Ежова, даже иногда почитывал творенья, давая потом советы человека со стороны. «Анатольич», так величал Виталия Сёмкина Ежов, в этот момент сидел за своим столом без дела, но как на взводе, чем-то озабоченный.