Сергей Савинов – Тёмный лис Петербурга (страница 21)

– Значит, не смерть, но вы же накажете ее, Генерал? – Сунэку повернулся к незадачливой кошке. Впрочем, подумал он, про нее уже так не скажешь. Скорее, наоборот, стоит назвать удачливой.

– Обязательно, – лисьи глаза сверкнули.

– Но как?.. – вырвалось у Карико, и она тут же поджала губы. – Я приму любую кару.

– Вот так, девочка, – бывший дракон смерил ее взглядом. – Хочешь как лучше, а получается как всегда. Поэтому просто делай то, что тебе приказывают.

– К чему мне готовиться? – Карико скрежетнула зубами.

– Тебя ждет испытание, – сказал Генерал. – Сможешь доказать свое раскаяние.

– Как? – у Карико отлегло от сердца.

– Нингё, – ответил Генерал. – Найди наследника и возьми с него клятву верности.

– А ведь точно! – осклабился бывший дракон. – Вряд ли даймё морского народа жил один, без двора и вассалов. Наверняка остался преемник. А это значит…

– Морское убежище, – пояснил Генерал. – Наш водный форпост.

– Ты справишься, кошка, – хмыкнул Сунэку. – Выбора нет.

Карико слушала молча. Она все понимала. И лишь безмолвно поклонилась в ответ Генералу.

Алиса посмотрела на вывеску «Мангазеи», темнеющую под дождем, но такую привычную и даже родную. После этого безумного кофепития у соседей хотелось отвлечься, возможно, опрокинуть пару рюмок чего-то тяжелого… Тем более, там и парни наверняка подошли. Суббота ведь, время к вечеру.

Она потопталась на месте, сунула руку в карман пальто. Пальцы нащупали пару медяков и смятую ассигнацию. Нет, с такими финансами, выдающими жалостливые цыганские романсы, стоит подождать. Ей, конечно, нальют и под честное слово, но Алиса не любила оставаться в долгу. Могут и просто угостить – парни считают ее своей. Вот только и это своего рода долг… Обязательство быть покладистой на совместных попойках. Нет, не сегодня.

Девушка решительно прошла мимо входа в кабак, поднялась на крыльцо, потянула на себя дверь. В нос шибануло запахом кошек, немытых тел, чадящих дешевых керосинок, сушащегося белья. Кого-то мучил трескучий кашель, плакали дети, другие, напротив, смеялись. Мужской голос травил пошлые анекдоты.

Алиса со вздохом поднялась к себе, чувствуя странную тянущую тоску. Как будто бы все заранее предрешено, и даже ее сегодняшний выбор просто лечь спать пораньше – тоже. Время было еще детское, даже сейчас, осенью, в Петербурге темнело поздно, и сквозь рваные тучи Котлы осветило розоватое закатное солнце. Шторм утихал, и светило его поторапливало.

Алиса отперла дверь в крохотную комнатушку, бросила взгляд на остатки еды, вспомнила, что весь день фактически ходила голодной, если не считать квас на рынке и рыбу у странных соседей. Хм, рыба… Вкусно, но мало. Она скинула хлюпающие мокрые сапоги, поставила их на остывшую печь-голландку. Развесила на веревочке отсыревший плащ, швырнула фуражку. Затем подумала и решительно стянула с себя сопревшее от влаги исподнее.

Помыться бы…

Девушка схватила тарелку, уселась с ней нагишом на кровати и принялась уплетать стылый подсохший завтрак. Живот довольно заурчал, посылая телу успокаивающие сигналы. Опустив тарелку на пол, Алиса растянулась на смятом белье и почти сразу же отключилась, хотя в голове бушевал хаос сегодняшнего бурного дня.

Убитый Митрофан, погром слободского рынка, хунхузы против людей Малюты, внезапный шторм… Странный испуг при виде унесенной ветром красной тряпки, потом усталость, опустошенность, соседи.

Разбудило Алису странное ощущение. Мало того, что она замерзла, так как забыла закрыть окошко и спала голышом, так еще и с неба светили колючие звезды с полной луной – редкость в этом болотистом городе, вечно затянутом тучами и смогом. Алиса зябко поежилась, завернулась в простыню, пошла закрывать окно…

– Прокляты… Твари… Мерзость…

Хриплые булькающие звуки, складывающиеся в знакомые слова, перемежались с рычанием. Как будто бродячий пес вдруг обрел дар речи и принялся ругать всех своих недругов, двуногих и четвероногих.

– Жалкие человечишки… На… В…

Посыпались совсем уж отборные матерные ругательства, и девушка, не закрывая оконную раму, выглянула на улицу. Судя по тишине, уже была глубокая ночь, и ушедший шторм сменился редчайшей ясной погодой. По пустой, едва освещенной Луной улице перемещалась какая-то неясная тень.

– Жителям Котлов не положено электричество, не положен свет… – ядовито усмехнулась Алиса. – Это же невыгодно. А то, что здесь всякая сволочь шастает!..

Она замерла, уловив очертания большой собаки с торчащими ребрами и впалым животом. Бродячих животных в Котлах всегда было с избытком, разве что в особо голодные годы местная беднота их отлавливала на прокорм… Но звуки хриплых ругательств, Алиса была уверена, издавал именно этот пес.

– Бестия! – поняла девушка.

Простыня соскользнула с продрогшего тела, руки сами нашли винтовку. Ее, ту самую. Алиса проверила заряд, погладила ствол и… решительно выбежала из комнатушки. Можно, конечно, расстрелять нечисть из окна, вот только если промахнуться, она сбежит. Лучше уж наверняка.

Побежала по ступеням босыми ногами, вздрогнув последний раз от холода и запретив себе мерзнуть. Не сейчас. Потом. Сначала – дело.

Бестия тоже услышала девушку, хоть та и старалась ступать максимально мягко и бесшумно. Повернулась, ощерила уродливую пасть с частоколом острых гнилых зубов. Алиса видела это так явственно, что буквально почувствовала отвратительную вонь.

– Сука… – пролаял чудовищный пес. – Тварь… Мерзкая человечья самка… Баба…

– Мерзость здесь только ты, – в голосе девушки, как всегда в таких случаях, добавилось хрипотцы.

Она специально дразнила бестию, чтобы та подошла поближе – так проще прицелиться. Был бы это обычный пес или человек, Алиса бы и с такого расстояния попала. Но нечисть как будто чувствует… Лучше в упор.

– Лишнее существо. Прочь с моей улицы. Грязная псина.

– Умри, сука, – бестия ухмыльнулась и клацнула зубами.

Еще и тупая псина… Думает, что бессмертна?

Алиса взяла винтовку наизготовку, прицелилась. Жуткий пес засмеялся, и это было похоже на клокотание засорившейся канализационной трубы. Потом он молнией бросился на девушку, прыгнул, вытянув вперед уродливые когтистые лапы и раскрыв мерзкую пасть.

Выстрел!

Она хладнокровно рассчитала идеальный момент и нажала на спуск. Усиленная серебряная пуля, не чета револьверной, прошила эфирное тело бестии, образовав в нем воронку, куда затягивалась буро-зеленая кровь. Зверя откинуло назад, он кувырнулся, упал на спину, резво вскочил.

Еще выстрел!

Вторым попаданием бестии разорвало шею, и голова тут же впечаталась в тело, схлопнулась, и чудовище растеклось по грязной мостовой слизистой кашей.

В окнах загорался свет, слышались встревоженные крики, кто-то предлагал звать полицию. Алиса окинула взором место побоища, проследила глазами, куда шла бестия, пока они не начали поединок. И замерла, позабыв, что стоит посреди улицы полностью обнаженная, с винтовкой наперевес.

Когда она вышла, нечисть стояла на пороге дома соседей. Мордой к двери, спиной к ней, Алисе.

Глава 8

Генерал медитировал на втором этаже и открыл глаза, когда с улицы донесся шум. А следом за ним и тонкая ниточка силы – энергии ки. Совсем как в тот раз, когда они с Сунэку очутились в этом мире и встретили куколку-цукумогами. И точно так же она оборвалась… Хотя нет, слишком быстро!

В мгновение ока парень с лисьими глазами очутился у окна, набросив на себя защитный полог иллюзии. Девчонка! На мостовой, не боясь ночного холода, стояла полностью нагая соседка с длинной винтовкой в руках. Она целилась в джименкена – одного из низших ёкаев, которых в старом мире сам Генерал использовал для рискованных вылазок и грязных операций.

Окна дома напротив озарялись блуждающим светом – людей разбудили выстрелы, которыми соседка оборвала эфирную жизнь джименкена. Кто-то уже выскочил, вскрикнул, увидев растворяющегося ёкая, и перекрестился.

– Сунэку! – позвал Генерал и, не теряя времени, переместился на первый этаж, в общий зал.

Кинул быстрый взгляд на горшок с Древом Жизни – оно еще подросло, пусть немного, но это было заметно.

– Тайсё! – бывшего дракона опередил Сёто, тарелочный воин. – Что прикажете?

– Продолжай нести караул, – Генерал посмотрел на него, и тут объявился Сунэку. – Девчонка убила джименкена. Прямо на улице. Выходим.

Тот мгновенно обернулся стариком, и они поспешили на выход. Там уже собралась приличная толпа, в том чиле Федор, парень с обожженным лицом. Увидев соседей, он кивнул, приподняв картуз. Верхней одежды на нем не было – парень заботливо накинул пальто на плечи Алисе.

– Что случилось? – участливо уточнил Сунэку.

– Бестия! – объяснил Федор. – Прямо тут, у нас на улице! А Алиска ее подстрелила! Молодец девчонка! Иди, родная, домой, не мерзни!

– Ох ты, господи! – низенькая бабулька, закутанная в платок, непрерывно крестилась, глядя на изуродованного серебром джименкена. – Говорят, кто увидел бестию, скоро умрет! Алисочка наша, бедненькая!..

– Глупости, – сказал Генерал, и все повернулись к нему. – Умирают от зубов и когтей, а не от внешнего вида.

– Точно, внучок! – поддакнул Сунэку. – Помнится, у нас в Псковской губернии…

– Вы что-то слышали? – Алиса, поджимая заметно посиневшие пальцы ног, шагнула к ним обоим. – Или видели?

Ее немного потряхивало, одной рукой она стягивала полы пальто, а в другой продолжала держать винтовку – за цевье, стволом вверх.