Сергей Савинов – Крылатая война. 1915. Книга 1 (страница 10)

Я проснулся, когда вокруг еще стояла непроглядная темнота и было слышно разве что шелест деревьев да дыхание соседей по палатке. Можно было заснуть дальше, кошмар уже начал забываться, но... Я почувствовал, что восстановил силы, и раз скоро новый день, то, пожалуй, стоило к нему подготовиться. Вот чему я точно научился за годы подготовки к поступлению, так это нагружать мозги, поэтому и теперь – прикрыл глаза, представил себя в старом зеленом кресле в дедовском кабинете, запах свежей стружки от вырезанных им самим шахмат и... Начал прокручивать воспоминания о прочитанных книгах. Новые самолеты, старые, совсем уже древние – мне нужны были именно они.

Руки словно коснулись настоящей пыльной обложки, и мысли, еще недавно нервные и суетливые, начали течь плавно, спокойно, а разрозненные факты и полузабытые истории – обрастать деталями. Какие были самолеты в это время, что могли – каждую мелочь, каждую деталь, которая поможет мне выжить и найти свое место. Какие были модели, какие двигатели, кто и когда доминировал в небе... Представлять, вспоминать хоть что-то, а потом за эту ниточку вытягивать весь образ целиком.

Неожиданно мое внимание привлекли нарушившие тишину топот копыт и крики. Наверно, Рокоссовский вернулся, а значит, и мне пора подниматься. Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от навалившейся головной боли – вчерашние удары все-таки сказались – откинул полог палатки и... Оказался в аду! Вокруг ржали лошади, бегали люди, а мимо тащили замотанного бинтами раненого. Или, учитывая, что его даже не старались беречь, труп.

Еще один. В мыслях тут же появился привычный рабочий холодок.

– Что случилось? – я узнал в одном из носильщиков солдата, что днем пытался крутить меня после посадки.

– Ты? – он тоже узнал меня и поморщился.

– Что случилось? – повторил я.

– Налетели на германца неудачно. Трое убитых, ефрейтора ранили. Серьезно, – солдат сжимал и разжимал пальцы на рукояти носилок, словно раздумывая, врезать мне или нет.

А меня все-таки накрыло. Из-за меня Рокоссовский отправился в этой рейд, из-за меня словил лишнюю пулю и из-за меня у СССР в 40-х не будет одного из лучших маршалов. Как там болтал Немец? Я спас сотни тысяч жизней? Так вот похоже, что наоборот, и теперь из-за меня могут погибнуть миллионы. Вот же зараза!

– Выживет. Он просто должен выжить, – я безумно хотел верить в то, что говорил.

– Наш доктор в таких операциях не силен. Говорит, что даже пробовать не будет, надо везти в центральный... А сколько займет дорога? Не доживет Константин Константинович, и придется его, как Мишку...

Солдат кивнул на лежащий на носилках труп. Я снова взял себя в руки.

Не доживет, если везти... А если лететь? Мне самому ужасно не нравилась пришедшая в голову идея, особенно в свете того, что я успел вспомнить про местные воздушные реалии, но... Если я узнаю, что за самолет у врага, прикину его сильные и слабые стороны, то разве так уж и сложно будет придумать, как все это обойти? Я знаю, а значит, и могу то, что не под силу никому в этом времени.

Я справлюсь!

Надо просто решиться. Черт, Ваня, разве ты не обещал сам себе, что все изменишь?

– Ведите меня к ротмистру Козлову! – то ли попросил, то ли приказал я.

Глава 4

– Как вас подловили? – по пути я попытался узнать у драгуна детали неудачного рейда.

– Аэроплан.

– С неба, значит, заметили. А помнишь, как он выглядел?

– Как все аэропланы, – было видно, что драгун не хочет говорить.

На него давили смерти товарищей, ранение Рокоссовского, мои, как ему казалось, глупые вопросы, но... Надежда, будто еще что-то можно исправить, давала силы сдерживаться.

– Смотри, – я не стал орать, а просто объяснил. – Мне скоро везти вашего ефрейтора в госпиталь. Если немец вас заметил, то, наверно, не только навел наземные части, но и сам проследил дальше.

– Надо же предупредить остальных! – встрепенулся драгун.

– Не надо, командиры эскадрона не дураки и тоже уже все поняли, – я кивнул на пулеметные команды, которые спешно крепили свои «Максимы» на специальные треноги и задирали стволы в небо.

– Это правда, ротмистр Козлов – не дурак, – довольно кивнул драгун.

– Так вот, – я вернулся к расспросам. – Вы тут прикрыты, но в небе немец вполне может попробовать нас с ефрейтором перехватить. И мне нужно знать, чего от него ждать!

– И ты по описанию поймешь?

– Попробую.

– Как моряки по силуэту корабли определяют? – драгун еще больше оживился. – Давай!

– Тогда... Крылья были изогнутые, как у стрижа?

– Нет.

– Значит, не «Таубе», – я отсек самый старый из стоящих на вооружении Германии самолетов. А жаль, с ним было бы меньше всего проблем.

Что дальше? «Авиатик», как у меня, «Альбатрос» и «Эльфауге» – внешне все очень похожи, характеристики тоже примерно одинаковые. Если будет запас по расстоянию, не догонят! Но был еще один вариант, который немцы должны были впервые запустить как раз в августе пятнадцатого... Смертельный вариант! Но не могло же мне настолько не повезти?

– Сколько было крыльев у самолета? – спросил я. – В смысле, сколько рядов? Два, как на моем, или... один?

– Сложно было рассмотреть, – драгун задумался. – Но, кажется, один.

Я сглотнул.

– Звук мотора? – я вспомнил еще одну характерную черту нового самолета. – Гудящий, басистый или резкий, жужжащий? Словно огромный надоедливый металлический комар.

– Точно, комар! – драгун заметил, что я побледнел, и спросил. – Это очень плохо?

– Это «Фоккер»! – выругался я. – «Фоккер Айндекер», новейшая германская машина. На треть быстрее «Авиатика», на котором я прилетел. И ладно бы только это! На ней еще стоит пулемет. Причем не просто пулемет, а со специальным механизмом, который выпускает пули прямо сквозь винт. И если раньше подбить с одного самолета другой было проблематично, то теперь... Недавно немецкий пилот Макс Иммельман вышел на таком «Фоккере» против десяти французов и разогнал их, а одного нагнал и подбил.

– Звучит жутко, – драгун оценил опасность и даже тон сменил. – И вы все равно не боитесь лететь?

Не боюсь ли? Боюсь, конечно. Но могу и точно полечу. Вот только на медленном громоздком «Авиатике» это будет приговором. А вот на «Ньюпоре», ремонта которого дожидался Немец, варианты были. Определенно были! Если все сделать правильно, то это не у меня, это у немца не будет и шанса!

Мы как раз дошли до взлетной полосы на окраине лагеря, где даже на расстоянии можно было услышать громовой голос ротмистра Козлова.

– Что значит, вы не можете его починить?

– Мы можем, – хмурый механик, лишь немногим старше Немца, стоял навытяжку перед командиром эскадрона с опущенной головой, но все равно гнул свое. – Можем поставить новый нижний лонжерон, но уже у нас, в мастерских авиаотряда. А здесь – только косынку и проволочную растяжку на нижнее крыло, но этого вполне хватит, чтобы долететь до Волковыска. Главное, избегать слишком резких маневров.

– А я при таком ветре не готов лететь на косынке. До Белостока бы еще ладно, но этот Волковыск еще на сотню километров в сторону! Я свое бреве не просто так получил и лучше знаю, что стоит риска, а что нет! – а вот и Немец.

Кажется, его собирались отправить в небо, и тот изо всех сил старался этого избежать. Вон даже своим французским дипломом авиатора козырнул. И победил... Козлов хотел помочь своему солдату и георгиевскому кавалеру, но ради всего лишь ефрейтора он и так сделал даже больше, чем можно было.

– Ваше благородие! – я припомнил, как тут положено обращаться к поручикам, и поспешил вступить в разговор. – Я опросил драгун из отряда ефрейтора Рокоссовского и узнал, какой именно немецкий самолет тут летает. Это «Фоккер»! Новый «Фоккер Айндекер».

Все трое повернулись в мою сторону. Козлов с недоумением – кажется, не ожидал от нижнего чина такой наглости, механик с задумчивостью – явно пытался вспомнить, слышал ли что-то про подобные самолеты, а вот Немец... Этот слышал, вспомнил, и в его глазах заплескался самый настоящий страх.

– Я же говорил! – он скрипнул зубами с такой силой, что даже я услышал. – Очень хочется помочь ефрейтору, но... «Фоккер» с пулеметом всех собьет.

– Это те самолеты, где поставили «Шпандау» на место наблюдателя? – уточнил механик.

– Новые, стреляют сквозь винт, уже начали бить французов и вот до нас добрались... – тут я увидел, что рядом лежит незамеченный в самом начале Рокоссовский. Забинтован, на животе красное пятно. Он, оказывается, молча слушал весь этот разговор, не подавал виду, как ему больно, но сейчас... Когда надежда умерла, не сдержал еле слышного стона.

– Значит, все, – плечи Козлова тоже опустились.

– Не все! – я продолжал. – Идти в лоб против «Фоккера» мы не сможем, но... Отвезти ефрейтора – очень даже.

– Если большой риск потери самолета, то я не могу это позволить, – Козлов покачал головой. Все-таки было в нем и что-то от фамилии.

– Понимаю, – я закивал, – но армия много просит от простого солдата, так почему бы не дать что-то в ответ, если это ничего не будет стоить?

– Крылов! – рявкнул ротмистр. – Хватит ходить вокруг да около! Что вы предлагаете?

– Вы же сейчас, когда стоянку засекли, все равно будете уводить эскадрон в сторону? Так пусть передовые отряды выдвинутся побыстрее... У «Фоккера» только 4 часа в небе, он точно полетит за ними, проверить куда. А мы тем временем взлетим на «Ньюпоре» с ефрейтором. И никаких боев, никакого риска. Считай, обычный полет.