Сергей Савинов – Крылатая война. 1915. Книга 1 (страница 11)

– Вы полетите? – удивился ротмистр, выделив важное для себя. – Не лучше ли уступить место более опытному поручику Невинному?

Немец снова подобрался, но я его опередил.

– Полечу я. Господин поручик не хотел признавать свою слабость, но при посадке он повредил руку. Нам придется лететь низко и быстро, и тут будут нужны все силы. Я же здоров, цел, курсы пилотов тоже проходил.

– Да я видел, как вы летели, – Козлов задумался. – Не испугались пуль, вели самолет плавно, но хитро... Если господин пилот не против, то я тоже не возражаю.

– Я... – Немец смерил меня долгим взглядом. – Не против. Готовьте самолет к вылету!

Последнюю фразу он чуть не плюнул в лицо так нагло спорившему с ним механику, но тот даже не подумал обращать на него внимание.

– Вы пилот? – он окинул меня внимательным взглядом. – Не слышал, чтобы здесь был кто-то кроме поручика.

Ну вот, наша легенда и начала трещать по швам. Думай, Ваня, думай! Как ты в школе врал, когда уроки не выучил, как на работе, опоздав на час, мог целую поэму рассказать. Тридцать лет опыта – это не хухры-мухры.

– Иван Крылов, механик, проходил обучение в Севастопольской школе пилотов, когда в январе расширили призыв, – решение родилось быстро и вроде бы элегантно.

Немец тоже одобрительно кивнул.

– В январе, значит... – механик начал и через мгновение широко улыбнулся. – Я тоже в январе вольноопределяющимся с четвертого курса Политехнического пошел. Взяли рядовым, помощником моториста, а теперь уже младший унтер-офицер. Ой, простите, забыл представиться: Александр Поликарпов.

Поликарпов? Тот самый? Нет... Того Поликарпова из моего времени звали Николаем, да и не служил он на фронте.

– Очень приятно, но... Самолет, – напомнил я и присел, осматривая ту самую «косынку» на нижнем лонжероне, что они тут до меня обсуждали.

Было видно, что деревяшка треснула, но ее зачистили, засверлили, а потом прижали с двух сторон дощечками и затянули болтами. По сопромату, наверно, такая бы не прошла, но выглядела надежно.

– А уже все готово, – механик широко улыбнулся. – Я попросил своего помощника сбегать за сестрой, чтобы перевязала на свежую героя перед полетом. И дальше все зависит от вас. Кстати, вы так уверенно рассуждали про скорости немецких аэропланов – откуда столько про них знаете?

– Так Фоккер собрал свой «Айндекер» на базе планера «Моран-Солнье», а их я в школе не раз видел.

– А разве у нас не WB-версия, которая с двумя рядами крыльев?

– Были и «гэшки», и даже «энки», – не зря спал, не зря вспоминал. Меня было ничем не смутить. – Формально, конечно, их французы только для себя собирают, а Руссо-Балт работает на бипланы, но... Великий князь Александр Михайлович для своей любимой школы и не такие редкости привозил.

– Это да, – закивал Александр. – Даже не знаю, что бы у нас творилось с авиацией, если бы не его императорское величество. Вы же слышали про миллион на закупку аэропланов? Это ведь именно его комитет предложил включить их в смету, и он же договаривался во Франции о первых машинах и обучении...

Договорить мы не успели. Сначала прибежал адъютант от Козлова, рассказал, что через пять минут передовые дозоры уже будут выдвигаться. А потом пришла дородная дама, вдова некоего варшавского торговца, которая после смерти мужа все деньги отдала на благотворительность, а сама прошла курсы сестер милосердия, и вот... В отличие от юных и нежных созданий ей хватило сил и бесцеремонности, чтобы перемотать бинты на Рокоссовском даже без нашей помощи. И ведь ловко как все сделала: ефрейтор собирался сжимать зубы, но в итоге даже не пискнул.

После этого мы окликнули еще пару солдат, и все вместе подняли и закрепили теперь уже не выдержавшего и застонавшего Рокоссовского на месте наблюдателя. Я сначала потянул его назад, но Поликарпов меня одернул.

– Это десятка АВ, а не АР, – поправил он меня, уже без проверки, а как своего. – Место наблюдателя спереди, а не сзади.

Я кивнул, как будто действительно ничего другого не стоило и ожидать, а потом, пока Поликарпов пошел крутить винт и прогревать двигатель, отвел в сторону Немца.

– Улетаю, – сказал я немного неловко. С одной стороны, передо мной вроде бы и взрослый стоит, даже офицер и дворянин, но я-то знаю, что на самом деле это обычный подросток, которому одному опять не на кого будет положиться.

– Понимаю, – Немец потер не сбритую со вчера щетину. – И спасибо за идею с рукой.

– Так хороша?

– Тут доктор из какого-то села, без опыта, он мне без осмотра любые бумаги подпишет. А с ними можно будет уехать в Вильно или даже Петербург. Попробую обустроиться. А ты, – он внимательно посмотрел мне прямо в глаза. – Выживи, Старик. Как те, про кого Корона рассказывала. Выживи! И пиши до востребования на центральный почтамт на мое имя. Буду проверять. Как обустроюсь, отвечу. Мы еще им всем покажем!

– Покажем, конечно.

– А ведь ты хотел стать военным летчиком. Верил там, у нас, что получится?

– Уже нет.

– А от судьбы, оказывается, не уйти, – на его лице мелькнуло очень серьезное выражение. – У меня будет для тебя подарок, Старик.

– Не надо, – я постарался отказаться. – Тебе же тоже обустраиваться, любая мелочь может пригодиться.

– Мой подарок не мелочь, бери выше, – Немец ответил в своей манере, а потом вытащил из кармана небольшую книжечку, похожую на военный билет, только в толстом кожаном переплете. – Держи, это твой бреве.

– Что? – я раскрыл книжку, потом вложенный в нее лист чуть пожелтевшей бумаги.

– Мне уже не пригодится. Не мое это – летать. А вот тебе без документов будет сложно.

Я уже догадывался об этом: встретил всего лишь механика, а даже он меня чуть на чистую воду не вывел. А что было бы дальше? Офицеры ведь вряд ли бы поверили на слово. У меня была надежда, что просто получится заново пройти обучение, но... Подарок Немца все сильно упрощал. Он взял характерную обложку от своего бреве пилота, а вместо старого вкладыша нарисовал почти полную его копию. С моей фотографией. Той, что мы сделали буквально вчера вечером!

– Это... – у меня не было слов. – Как у тебя так похоже вышло?

– Лист, машинку – взял в канцелярии. Печать просто нарисовал, всегда неплохо получалось с красками обращаться, но... Тут почти как у тебя: в художественную школу пойти так и не вышло. Отец не пустил. Кстати, обрати внимание, я твой бреве выдал от лица RFC.

– Это же...

– Английская королевская летная школа, – кивнул Немец. – Я решил, что наш диплом слишком легко проверить по номеру, да и не знает тебя никто из тех, кто учился в Севастополе или Питере. С Францией похожая проблема: в любой авиачасти может попасться тот, кто там был и кто станет задавать неудобные вопросы. А вот в Англию наших почти и не отправляли. При этом они тоже союзники, так что бреве этот не признать просто не смогут.

– И как бы я туда попал?

– Вали на меня. Мол, за компанию, – Немец снова улыбнулся.

– А то, что я уже про школу в Каче рассказал Поликарпову?

– Поликарпов этот тебе, может, больше и не встретится, так чего бояться. А попадется, так просто скажешь, что не любишь говорить об англичанах – мол, не уровень это. Тут, главное, побольше уверенности.

В этом он был прав.

– Что ж, английская школа, так английская.

– Вот! Правильный настрой! – Немец стукнул меня по плечу. – Ну, как тебе подарок?

– Идеальный, – я не удержался и в ответ крепко обнял парня. – Спасибо.

– Выживи, – снова напомнил он и кивнул в сторону «Ньюпора», который как раз уже начал стучать потише, а значит, уже скоро...

– Заметили немца! Полетел за разведчиками! – еще один адъютант прибежал от Козлова, и вот теперь точно можно было взлетать.

Самолет уже смотрел против ветра, так что я быстро забрался на свое место, затянул потуже ремни, оглядел полосу – длинная, раза в два больше, чем в прошлый раз – положил ладонь на ручку высоты и... Как и в прошлый раз с «Авиатиком», всё волнение, все страхи ушли без следа. Остались только самолет и голый разум, что направлял его в небеса.

Хотел было попросить придержать хвост, но тут до меня долетели капли выплевываемого мотором касторового масла. Ротативный мотор, мать его, «Гном»! «Гном» – это название, и это чудо было сделано так, что не сразу и поверишь. Обычно в двигателе крутится коленвал, а тут он, наоборот, стоял неподвижно, и крутились цилиндры вокруг него. Кажется, чушь? Но чушь с определенной задумкой. Двигатель давал неплохой крутящий момент даже на низких оборотах, а еще охлаждение – больше движения, больше воздуха, меньше температуры.

Из минусов – я прям видел, как из движка вылетают капли масла. Оно подавалось внутрь вместе с бензином, но не задерживалось, а под действием центробежной силы вырывалось наружу, наполняя воздух ароматом касторки и готовя желудки всех, кто окажется рядом, к неизбежным последствиям. Касторка – это же еще и слабительное, а тут концентрация, дай боже. Кажется, 7 литров в час – неслабый такой расход, но это была не самая большая неприятность. Массивный двигатель своим вращением создавал еще и гироскопический момент. Поднимешь с таким нос самолета – поведет вправо, направишь вниз – потянет влево, причем уже резко. С такими вводными не забалуешь и не расслабишься.

Кстати, может, палка вместо заднего колеса – это не просто блажь, но в том числе и хоть какое-то лекарство против этой напасти? Ладно, на этот раз без экспериментов...