Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 39)

— Зачем ты это сделал? Я, что, сама не могу себе купить? Зачем ты поставил меня в глупейшее положение? Я не нищенка и в подачках не нуждаюсь. Что я в лагере девчонкам скажу? Мне ничего не нужно.

Гляжу на разгневанную девчонку и думаю: «Вероятно, я из-за своей самоуверенности сделал чего-то не то. Никогда не понять этих женщин! Надо было взять у нее размеры, купить в Москве и Ленинграде чего-нибудь из импорта и выслать ей». Дождавшись заминки в монологе, вклиниваюсь:

— Извини, если обидел. Хотел, чтобы у тебя осталось, что-то на память обо мне. Другого случая, боюсь, больше не подвернется, вот и воспользовался сегодняшней ситуацией. Я ведь тебе платье испортил. Если хочешь, выкинь и давай забудем об этом.

Она только открыла рот, чтобы выплеснуть очередную порцию возмущений, но поперхнулась и принялась вглядываться в мое лицо, пытаясь понять степень искренности моих слов. Так молча дошли до наших. Перекусив, продолжили работу. К моему удивлению, все сладости «подмели». «Соскучился народ по конфетам с печеньем!» — мысленно сообразил. Бугай не появился. Будет знать, что на его силу может найтись другая сила. На вопрос ребят о свертке, соврал о купленном плаще для отца.

Началась последняя неделя пребывания в лагере. В свободное время играл в футбол и волейбол. На организованных соревнованиях сборная лагеря проиграла сборной комиссаров в футбол и волейбол. Волосов в связке с двумя комиссарами вытянули все игры. Маринка издали сверлила меня взглядом, но с разговорами не подходила. Отрепетировали с ней и еще одной девочкой Надей из отряда под аккордеон песню «А ты меня любишь?»

Неожиданно под вечер меня вызвали на беседу к лагерному комиссару. Там присутствовал Серега-музыкант. Они сообщили о намечающемся праздновании дня рождения одной комиссарши и попросили выступить там со своими песнями. Я знал по двум своим сменам, что в комиссарском домике по вечерам бывает весело и там не соблюдается трезвая норма лагерной жизни. Вблизи заметил, что комиссар лагеря злоупотребляет косметикой, пытаясь замаскировать следы возрастного увядания на лице, что не добавило к ней симпатии. Видя, что я не выражаю восторга от заманчивого предложения побывать в числе избранных на закрытом мероприятии, она стала намекать на будущую протекцию от влиятельных лиц Обкома комсомола в будущей комсомольской карьере и при поступлении в областной ВУЗ. «Сомневаюсь, что она или ее знакомые настолько влиятельны», — мелькает мысль. Вижу, что Серега понимающе улыбается, опустив голову.

— Я вынужден Вам отказать. Комсомольская карьера меня не интересует. Поступать планирую в Московский ВУЗ. Певцом и музыкантом себя не считаю и на различных мероприятиях не пою, — невозмутимо отказываюсь.

Вижу, что она не ожидала такого ответа и еле сдерживается. «Не привыкла к отказам рядовых комсомольцев!» — догадываюсь мысленно.

— А перед лагерем выступишь? — интересуется Сергей и подмигивает.

— От нашего отряда выступлю. Если ребята сочтут достойным и предложат, — сообщаю.

— Можешь идти, — зло цедит сквозь зубы комсомольская «шалава».

Иду в расположение. Меня не волнует настроение начальников, а больше переживаю за поведение Таньки. После поездки в интернат он даже не смотрит в мою сторону. Сверток с покупками лежит с моей сумкой в комнате хранения.

В конце смены Наташка Папашина по секрету сообщила мне, что лагерный Совет планировал организовать Авторский вечер по моему творчеству. Но лагерный комиссар «зарубила» эту инициативу, обосновав несовместимостью лагерной комсомольской политики с песнями сомнительного содержания неизвестного автора. Я равнодушно тогда пожал плечами.

С Танькой мы помирились. Она не выдержала и подошла вечером сама. Извинилась за свою вспышку гнева и попросила не обижаться. Оказывается, ей было стыдно за свое поведение, поэтому она не подходила ко мне раньше. Попросила вернуть ее вещи, если я их не выкинул. Вместо разговоров отвел ее на отрядное место. Вспоминая часто ее белый зад и бедра, всегда возбуждался. Вот и сейчас вспомнив, испытал нестерпимое желание.

Используя бревна как скамейку, перепробовали разные позы. Лежа, когда я сверху и наоборот. Сидя оказалось неудобно из-за наших физиологических особенностей. Стоя сзади. Татьяна дважды испытала оргазм, чего еще никогда не было у нее. «Какие же сволочи, ее бывшие мужики», — мысленно посочувствовал девчонке. Потом просто сидели, обнявшись, и болтали обо всем. Меня порой поражала ее житейская мудрость и некоторая детская наивность в знании отдельных сторон жизни. Оказалось, что она жутко завидовала городским девчонкам и заранее ставила их выше себя. Еще в ней было заложено с детства, что муж царь и бог в семье. «Повезет же кому! Лишь бы скотиной не оказался!» — позавидовал и пожелал про себя. Когда она начала мечтать о наших совместных детях, вспомнил, что отбой уже был и нам пора в корпус. Договорившись о скорой встрече, разошлись по палатам.

Ребята естественно еще не спали и встретили меня беззлобными шутками. Рассказал несколько анекдотов. Потом разговор перекинулся на скорое завершение смены и возвращение домой. «Видимо все заскучали по дому», — отметил.

Сам же вспомнил про Романова. «Когда умрет Кулаков?» — возник вопрос в голове. Политинформации в отряде проводятся регулярно. Но сочтут ли его смерть значительным событием для информирования комсомольцев? Все-таки с его смертью не все чисто, раз главные лица страны отсутствовали на его похоронах. А это знак! Надо следить за газетными сообщениями самому. Вероятно, от этого события Романов начнет действовать в отношении меня.

На меня накатила тревога. Попытался отвлечься, вспоминая сегодняшнюю встречу с Татьяной. «Я ведь сегодня второй раз стал мужчиной в этом возрасте», — спохватился про себя. Первый раз этого не отметил.

«У Татьяны же можно найти временное убежище, в случае опасности! Никто не сможет быстро вычислить это укрытие», — внезапно осенило меня. Необходимо у нее уточнить адрес и маршруты, которыми можно до ее деревни добраться. Предупредить о необходимости держать в тайне наши отношения. Как бы ни хотелось «трахаться», но встречи придется прекратить. Слишком много глаз. Спутаться бы с другой девчонкой для конспирации и для удовлетворения, но расстраивать Таньку не хочется.

На заключительном лагерном концерте пел с Маринкой и Надькой «А ты меня любишь? Ага!». Целое представление разыграли втроем с этой песней. В конце последнего припева мы с Маринкой, взявшись за руки, кружим вприпрыжку по сцене.

На улице дождик, на улице слякоть, А им все равно. Идут они вместе, один у них зонтик, Идут из кино. Маленькая девочка маленькому мальчику Задаёт вопрос: «Что такое небо? Что такое солнышко? Что такое любовь?» — А ты меня любишь? — Ага… — А ты со мной будешь? — Ага… — Так будем мы вместе, так будем мы рядом с тобою всегда! А что скажет мама, а что скажет папа, Когда будем вместе гулять? Они ведь и так никуда не пускают, С тобой не пускают играть. — А ты меня любишь? — Ага… — А ты со мной будешь? — Ага… — Так будем мы вместе, так будем мы рядом с тобою всегда! Давай пока никому не будем говорить, Пока не наступит такая минута, Когда можно будет любить. — А ты меня любишь? — Ага… — А ты со мной будешь? — Ага… — Так будем мы вместе, так будем мы рядом с тобою всегда!

Сольно под гитару пою две запланированные песни — «Я рожден в Советском Союзе» и «О той весне». Когда собирался уходить сначала отрядные девчонки, а потом весь зал настойчиво запросил от меня еще песен. Взглянув на криво улыбающуюся комиссара лагеря, снова взялся за гитару и запел «Половинку» Петкуна:

У ночного огня под огромной луной Темный лес укрывал нас зеленой листвой Я тебя целовал у ночного огня Я тебе подарил Половинку себя Свет далекой звезды, песни птиц до утра Ты смотрела в глаза, мне шептала слова Ты не верила мне, но любила меня Я оставил с тобой Половинку себя То, что было, забыто, то, что было, прошло Ты махала мне вслед бирюзовым платком Я тебя целовал у ночного огня