Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 92)

Это подтверждал и адъютант П.А. Столыпина штабс-капитан Е.В. Есаулов: «Прибыли в Киев, ввиду того, что в доме генерал-губернатора было мало места, то еще в Петербурге министр предупредил меня найти себе помещение. Я поселился в квартире подполковника Шереметева, а день весь проводил при министре. Не состоя в охранной службе и не зная детально, как она была организована, я должен по совести сказать, что, по моему глубокому убеждению, с момента приезда в Киев министр совсем не охранялся. Городским головой был приготовлен для статс-секретаря Столыпина парный открытый экипаж и в нем мы всюду ездили. Я сопровождал во всех этих поездках министра и меня невольно поражало, как никто из полицейских властей не заботился о его экипаже. С большим трудом мне удавалось провести экипаж министра в линию ближайшую царских экипажей и таким образом он следовал в районе охраны. Проводя экипаж вперед, я встречал противодействие со стороны дворцовой полиции. Министра во всех этих поездках я сопровождал случайно, и если б меня не было около, то он был бы предоставлен сам себе. Передняя генерал-губернаторского дома совсем не охранялась, нельзя назвать охраной двух жандармов, стоявших там и не получивших никаких инструкций. По моему настоянию был прекращен допуск в дом кого бы то ни было без предварительного распознания – кто и зачем. Во время пребывания министра в доме генерал-губернатора не было дежурившего день и ночь жандармского или полицейского офицера. Я неоднократно докладывал министру, в каком положении его охрана»[654].

В Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства В.Н. Коковцов дал следующие показания по поводу своего приезда в Киев: «Я приехал в Киев, как и все министры, вызванные Столыпиным, по специальному поводу. В Киеве предполагался съезд деятелей новых северных и юго-западных земств. Я приехал (сейчас не припомню числа) около 28-го августа, день спустя после прибытия туда Столыпина. На следующее утро я отправился к нему. Мы жили на одной и той же улице. Он помещался в доме генерал-губернатора, я – в доме конторы государственного банка»[655]. Далее в своих мемуарах он продолжал: «На утро 29-го, получивши печатные расписания различных церемоний и празднеств, я отправился к Столыпину и застал его далеко не радужно настроенным. На мой вопрос, почему он сумрачен, он мне ответил: „Да так, у меня сложилось за вчерашний день впечатление, что мы с вами здесь совершенно лишние люди, и все обошлось бы прекрасно и без нас“. Впоследствии из частых, хотя и отрывочных бесед за четыре роковых дня пребывания в Киеве мне стало известно, что его почти игнорировали при дворе, ему не нашлось даже места на царском пароходе в намеченной поездке в Чернигов, для него не было приготовлено и экипажа от двора. Сразу же после его приезда начались пререкания между генерал-губернатором Треповым и генералом Курловым относительно роли и пределов власти первого, и разбираться Столыпину в этом было тяжело и неприятно, тем более, что он чувствовал, что решающего значения его мнению придано не будет. Со мною он был необычайно любезен и даже несвойственно ему не раз благодарил меня за приезд, за улажение сметных разногласий по почтовой части, и, выходя в первый раз вместе со мною из поезда, сказал своему адъютанту Есаулову, чтобы мой экипаж всегда следовал за его, на стоянках становился бы рядом, а когда мы выходили в этот и на следующий день 30-го августа, откуда бы то ни было, он всегда справлялся: „Где экипаж Министра финансов?“ Так прошли первые два дня моего пребывания в Киеве в постоянных разъездах, молебствиях, церемониях»[656].

30 августа 1911 г. пять пушечных выстрелов оповестили киевлян о начале торжеств по поводу открытия памятника императору Александру ΙΙ, приуроченных к 50-летию со дня отмены крепостного права. Памятник располагался на Царской площади, к которой потекли тогда волны народа. Шли тысячи учащихся со своими знаменами, гимназисты с оркестром, потешные войска, гимназистки и дети из разных школ потянулись вдоль аллеи Владимирской горки и спускались ручьями вниз, окаймляя улицы. Часть войск, назначенная на парад, построилась шпалерами и заняла обе стороны Крещатика. Парадом командовал командующий войсками Киевского военного округа генерал-адъютант Н.И. Иванов. На Царскую площадь к 9 с половиной часам утра собрались придворные чины и дамы, сановники и министры, военные генералы и офицеры, лица высшей администрации края, дворянство, представители земств и проч. На площадь ко времени открытия памятника прибыла царица с наследником в офицерской форме стрелков императорской фамилии и с великой княжною Анастасией Николаевной. В 9 с половиной часов митрополит Киевский с настоятелем Михайловского Златоверхого монастыря епископом Чигиринским Павлом, архимандритами и игуменами начал литургию. Пел превосходно составленный хор, митрополиту подносили накануне пожалованный царем предносимый крест художественной работы, убранный жемчугом по краям, алмазами и крупными изумрудами. Во время литургии в монастырь прибыли Николай II с тремя старшими дочерьми, наследный королевич болгарский Борис и великие князья Андрей Владимирович и Сергей Михайлович. Царь семьей вошел в большую церковь в придел великомученицы Варвары и поклонился ее мощам, покоившимся под серебряной сенью на середине храма. Затем он прошел в большую церковь и молился на литургии. В церкви находились Министр двора генерал-адъютант барон В.Б. Фредерикс, генерал В.А. Сухомлинов, адмирал И.К. Григорович, обер-прокурор Святейшего Синода В.К. Саблер и др. За Николаем II прибыл П.А. Столыпин и высшая администрация края. По окончании обедни начался крестный ход к памятнику[657].

В белом кителе церемониймейстер, держа трость с Андреевским бантом, начинал шествие. Высоко над процессией сияли запрестольный крест, два высоких фонаря и 8 золоченых хоругвей. Шли причетники и диаконы в золотых облачениях, их вереницу прерывала синяя полоса митрополичьих певчих, а за ней красивой сияющей золотом облачений лентой, то подымающееся, то спускающееся с гор тянулось городское духовенство по двое в ряд. Потом следовали 12 архимандритов, 4 архиерея с посохами и окруженный атрибутами своего сана маститый митрополит. За ним шли: царь, его семья и свита. При выходе из монастыря в глубине площади было море голов, налево – густые шпалеры учащихся. Пение певчих, звон колоколов и величественные звуки гимна «Коль славен» доносились от войсковых хоров, гимназистов и потешных. Институтки, гимназистки и ученицы усыпали путь цветами. Солнце золотило все своими лучами. Пройдя по Трехсвятительской улице, шествие спустилось к Владимирской горке и окружило памятник просветителя России, крест которого высоко сиял над Днепром и Киевом. Народ правильными рядами расположился на обеих зеленых горах и заполнил проезд между ними. При виде Николая II, несмотря на крестный ход, вдруг среди церковного пения из народной толщи вырвалось мощное «ура». Было совершено благодарственное молебствие. Когда протодиакон провозгласил: «Преклонши колена господу помолимся», царь и сотни тысяч людей на площади опустились на колени, только солдаты в строю и казаки-конвоиры на часах у царской палатки остались неподвижны, как статуи, среди коленопреклоненных людей. Приниженным густым басом протодиакон Софийского собора начал отчетливо произносить: «Во блаженном успении вечный покой императору Александру ΙΙ, – и кончил нараспев, – и сотвори ему вечную память». Наступила торжественная минута, певчие пели «Вечная память», все молились и сотни тысяч глаз со всей площади, с окрестных гор устремлены были на скрытый под серым полотном памятник.

Вдруг раздалась команда войскам: «Накройся», и Николай II выступил вперед, сам принял команду и обнажил шашку. Еще не смолкли звуки пения хора, как с крепости загремел салют. Царь сам командовал парадом. «Слушай на караул»! Забили барабаны, музыка заиграла Преображенский марш, а с крепости загремел и разнесся гулом над Днепром торжественный салют в память царя-освободителя. Снова последовал призыв к молитве, солдаты обнажили головы, протодиакон громогласно на всю площадь произнес: «Христолюбивому российскому непобедимому воинству многая лета!» Митрополит осенил крестным знамением Николая II и народ и с крестом в руке подошел к памятнику, кропя его святой водой. Царь, митрополит, певчие и духовенство обошли памятник крестным ходом, крестьянский хор исполнял в это время кантату. Затем раздалась команда церемониальному маршу, войска перестроились, стали бить барабаны, и Николай II стал во главе и повел войска мимо памятника, салютуя шашкой своему деду. Затем он остановился у памятника и пропустил парад, стоя с обнаженной шашкой. К памятнику поставили почетных парных часовых от 6-го саперного батальона, и началось возложение венков. Первый серебряный венок возложил наследник королевич болгарский царю-Освободителю Болгарии. Последовала длинная процессия венков, крестьянские депутации при возложении венков кланялись перед памятником в землю. «Ура» в десятки тысяч голосов провожало Николая II и его жену Александру Федоровну по всем улицам до дворца. В половине третьего состоялся прием волостных старшин и крестьянских депутаций во дворе дворца. Царь вышел к ним в сопровождении П.А. Столыпина, барона В.Б. Фредерикса и некоторых лиц свиты. Николай II обходил крестьян и очень многих расспрашивал об их житье и о том, откуда они. В 5 часов 5 минут царь прибыл в дом генерал-губернатора, где собрались земские деятели шести новых земств Западного края. Здесь же находились и министры. 31 августа Николай II выезжал на маневры за 45 верст от Киева. По пути народ собирался еще задолго до его приезда, а за городом по местам остановок и там, где были построены триумфальные арки, стекалось все окрестное население.