Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 40)

Уже в 1907 г. группа утратила абсолютное большинство, включая до 1911 г. около 90 (по приблизительным подсчетам, от 85 до 93) членов. Впрочем, в 1907 г. и иногда в 1908 г. при выборах комиссий список центра продолжал получать абсолютное, затем до 1911 г. – относительное большинство. В марте 1911 г. из группы центра вышло около двух десятков членов (в основном от земств и дворянства), составлявших правый кружок. В 1911–1915 гг. центр объединял 60–64, в середине 1916-го – 57, в 1917-м – 50 членов. После раскола при комиссионных выборах центристы не всегда получали относительное большинство. По большинству спорных вопросов группа центра или ее большая часть в 1912–1914 гг. оказывалась в меньшинстве. Летом 1915 г. вокруг группы центра сложился блок, в который вошли также левая группа и кружок внепартийных. До конца 1916 г. этот союз объединял большинство членов верхней палаты. При чистке назначаемых членов в январе 1917 г. центр пострадал больше всех: из 18 освобожденных членов было 9 центристов[255];

2) правая группа образовалась в мае 1906 г. и первоначально имела своей задачей поддержку правительства и сопротивление I Государственной думе. По сведениям некоторых газет, к созданию группы имел отношение весьма влиятельный дворцовый комендант, генерал Д.Ф. Трепов и некоторые министры. Из числа последних к группе примкнули главноуправляющий землеустройством и земледелием A.C. Стишинский (в июле уволенный из правительства) и государственный контролер П.Х. Шванебах. По газетным сведениям, в ее заседаниях участвовали также военный министр генерал A.A. Редигер, министр юстиции И.Г. Щегловитов, министр внутренних дел П.А. Столыпин и министр императорского двора и уделов генерал барон В.Ф. Фредерикс. Основу группы составили члены по назначению. Группа в целом первоначально включала примерно 56 членов, в том числе 38 по назначению, 7 от дворянства, 6 от земств, 4 от духовенства и 1 от землевладельцев. В последующем ее численность росла благодаря успехам на частичных выборах. С ноября 1909 г. по июнь 1916 г. при выборах комиссий список правых обычно получал относительное большинство голосов. К 1910 г. группа включала примерно 77 членов (49 – по назначению, 14 – от земств, 9 – от дворянства, 5 – от духовенства). В 1910–1911 гг. число правых в верхней палате стало уменьшаться, главным образом из-за образования кружка внепартийных и группы правого центра, в которые перешли часть членов по назначению (в первый), а также от земств и дворянства (во вторую). В 1911–1915 гг. группа включала примерно 70 (от 63 до 73) членов. В 1915–1916 гг. правые потеряли большинство мест в выборной части в результате как неудач на выборах, так и перехода многих выборных членов в группы правого центра и центра[256]. В 1915–1916 гг. численность группы правых уменьшилась до 57–60 членов. С 1916 г. и особенно в 1917 г. началось быстрое увеличение назначаемой части группы за счет новых назначений. В 1917 г. правая группа объединяла 71 члена (59, или 83 % группы по назначению, 5 – от духовенства, 4 – от дворянства, 3 – от земств). Группа вернула себе относительное большинство.

Правая группа не отличалась независимостью и часто голосовала по указаниям царя. В то же время правые после 1906 г. не ставили своей целью безоговорочную поддержку правительства. Уже в 1907 г. группа выражала готовность содействовать лишь тем мероприятиям правительства, которые направлены «к водворению порядка и законности в государстве». Правые позволяли себе возражать против предложений министров, если относительно них, по их (правых) сведениям, император не имел определенного мнения, а наиболее консервативные – и против любых реформаторских. По государственно-правовым вопросам правые считали своим долгом всемерно отстаивать прерогативы монарха и в большинстве случаев правительства и в любом спорном случае толковать законы о правах законодательных палат в ограничительном смысле. В 1906 г. в своем проекте адреса они требовали от верхней палаты прежде всего «охранять непоколебимость верховной самодержавной власти». Даже в известном случае парламентского кризиса марта 1911 г. и незаконного правительственного давления именно на правую группу значительная часть ее членов голосовала против признания действий правительства незаконными[257];

3) левая или академическая группа возникла в апреле–мае 1906 г. Ее основу составляли представители Академии наук и университетов. В 1913 г. она переименовалась в прогрессивную группу. Левая группа возникла как фракция партии «Народной свободы» и имела своей первой задачей всемерную поддержку I Государственной думы. Впоследствии в группе увеличилась доля членов менее радикальных партий («Мирного обновления», «Демократических реформ», «Прогрессивной») и беспартийных, и группа, сохранявшая кадетское руководство, тем не менее заняла более умеренную позицию. В 1906–1909 гг. в группу входило 13–16 членов, после неудачных для нее выборов от земств 1909 г. их число сократилось до 9–13. Благодаря сочувствующим сановникам при выборах комиссий группа получала несколько больше (до 18 голосов). В результате выборов 1915 г. к левым примкнула значительная часть делегаций земств и предпринимателей. В январе 1917 г. группа включала 19 членов: 9 – от земств, 6 – от науки и 4 – от предпринимателей.

Около полутора-двух десятков членов Государственного совета (примерно от 12 до 21 в разные сессии, в основном члены по назначению) по разным причинам не вошли в группы. Некоторые из них не имели определенных политических убеждений, других не устроили возникшие группы, третьи, будучи членами по назначению, не могли войти в левую группу, которой сочувствовали, четвертые почти не принимали участия в работе палаты. Для лиц, не входящих в правительство, пребывание вне фракций было не совсем удобно: им было крайне затруднительно войти в комиссии, избираемые на групповой основе, так как члены, не входящие в группы, включались в их списки на проходных местах лишь в единичных случаях. Поэтому в декабре 1910 г. (соответствующие попытки предпринимались и раньше) часть беспартийных членов для своего избрания в комиссии образовали четвертую группу – кружок внепартийного объединения. В него вошли также отдельные правые и центристы. К 1911 г. кружок включал 16 членов (14 по назначению и 2 от земств), в 1912–1914 гг. – 11–12 (8–10 по назначению). Во время войны численность кружка значительно возросла. В 1915 г. он насчитывал 15 (11–12 по назначению), в 1916–1917 гг. – 18 членов (13–14 по назначению, 2–3 от земств, 2 от дворянства).

В марте 1911 г. в Государственном совете образовалась пятая фракция – группа правого центра. Первоначально ее составил правый кружок группы центра, затем к ней примкнули некоторые представители умеренного течения группы правых, которых не удовлетворял жесткий консерватизм ее лидеров, но которые не хотели состоять в одной группе с автономистами центра. Группа состояла в основном из членов от земств. В 1911–1915 гг. включала 16–19 членов. Затем ее численность выросла главным образом в результате перехода выборных членов правой группы. В 1915–1917 гг. в Государственном совете было 22–25 правоцентристов. В частности, к февралю 1917 г. группа правого центра включала 23 члена: 11 – от земств, 6 – по назначению, 5 – от дворянства, 1 – от духовенства. До 1915 г. группа правого центра занимала ключевое положение в верхней палате, имея возможность давать перевес то правым, то центру и левым (разумеется, только при более или менее солидарном голосовании групп). После выборов 1915 г. она утратила это положение.

Взаимодействие между исполнительной и представительной властями в России представляло собой не диалог, а многостороннюю дискуссию, по крайней мере потому, что Государственный совет как верхняя палата Законодательного собрания обладал собственной линией поведения. С ним были вынуждены договариваться и депутаты Думы, и министры. В определенных случаях мнение Государственного совета оставалось решающим. «Характерно и то, – констатировал Я.В. Глинка, – что когда Столыпин и Щегловитов (последний, даже бия себя в грудь, доказывал перед Думою о необходимости уничтожения волостного суда) впоследствии в комиссии Государственного Совета отказались от своих предположений и согласились на сохранение его (волостного суда), Гучков в разговоре со мной сказал: «Ну что же, это компромисс, на который надо пойти, чтобы Государственный Совет пропустил этот законопроект»[258].

По мнению С.И. Тимaшева, «техника работы в Совете с его старыми традициями и образцовой канцелярией была поставлена неизмеримо выше, чем в Думе». В составлении комиссий Государственного совета жестко проводился принцип пропорционального участия представителей всех групп верхней палаты. Это делало решения верхней палаты значительно более предсказуемыми. Члены Совета были дисциплинированнее, чем их коллеги по Думе. Они приходили вовремя на заседания комиссии, редко уходили до их окончания, чаще всего были подготовлены к обсуждению внесенного законопроекта и скрупулезно обсуждали параграф за параграфом. «В этом отношении можно даже сделать упрек верхней палате, что по сравнению с Думой она впадала в другую крайность: слишком тщательная отшлифовка каждой статьи проекта нередко задерживала его на очень продолжительное время». Так же как и в комиссиях, дисциплина царила на общих собраниях Государственного совета. Казалось бы, законопроекты должны были проходить здесь легко и беспрепятственно. Однако именно Государственный совет, генетически связанный с дореформенными порядками, служил серьезнейшим тормозом для системных преобразований[259].