Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 39)
* * *
Подножие горного массива юго-западнее Малета — день спустя. Закат
(16 августа)
Побережье Протектората было куда ближе к экватору, чем даже «родная» Треверская марка, а потому темнело здесь заметно быстрее. Уже к пяти вечера местное светило легло на хмурые вершины Алайн Таг, а еще через полчаса на наш новый — временный — лагерь, окончательно опустилась тьма.
Костер пережевывал сосновые ветки, весело постреливая. Остро пахло сырой свежестью, хотя дождя сегодня вечером так и не случилось. Небо немного поморщилось-поморщилось, и отчего-то передумало.
Несмотря на такую приятную неожиданность, на душе было муторно и тоскливо. Видеть ни кого не хотелось, так что в шатре кроме меня сидел один только Гильмо. Но у него была «такая работа», поэтому пришлось смириться. Уже второй час я меланхолично бросал небольшие ветки в огонь, и неторопливо прокручивал события последних полутора дней…
…План обороны, разработанный еще дома и «крепко уточненный» на месте, состоял в том, чтобы попробовать запереть врага между Малетом и нашими укреплениями в горном массиве юго-западнее этого ключевого города-порта.
Между природной и человеческой крепостями, было не больше 15 км. Засевшие в них сильные отряды, должны были поставить даже армию канаанеев в очень трудное положение. Если бы они приплыли после сезона дождей, Гаулос бы уже гарантированно взяли, и другой еды на месте взять было бы просто негде.
Без этого чертового Гаулоса, канаанеям пришлось бы слишком уж зависеть от снабжения по морю, а припасы хранить прямо в своих воинских лагерях. И это бы по-настоящему сковывало их войска, делало уязвимыми для любых наших ударов.
Кстати, именно здесь — в горном массиве был устроен второй продовольственный склад Союзной армии. Труднопроходимое каменное плато площадью примерно в 320–340 квадратных километров, в центре имело небольшое озерцо и достаточно места вокруг него, чтобы «спрятать» склады, и хоть всю нашу армию. Поэтому свозить туда добытую провизию мы начали задолго до падения Маханата. Поначалу именно здесь был главный склад…
…В общем, часть наших воинов сидела бы за стенами, а самые подвижные отряды нападали бы на отдельные подразделения врага. Полностью перебить канаанеев удалось бы вряд ли, но между городами-государствами слишком много своих «тёрок», чтобы они могли позволить себе надолго увязнуть где-то там на окраине. Поэтому в какой-то момент они бы были вынуждены отступить.
Но арвадский царь оказался слишком уж хитрым, злобным и расчетливым. Просто каким-то «проклятым гением…» Усилив гарнизон Гаулоса и пожертвовав всего несколькими газорскими кораблями, убедил не только меня, что высадки не будет. При этом сумел еще и как-то перебросить по штормовому морю целую армию.
Не знаю, как ему это удалось, но проделано было и правда, ловко! И фризы, и чиуру сходились в одном — раньше канаанеи так не делали…
Теперь же, имея крупные запасы в защищенном месте, они не будут настолько сильно привязаны именно к побережью, а значит — смогут почти свободно маневрировать войсками, и это делает наше положение… Нет, не безнадежным, но точно — довольно шатким. Особенно сейчас, пока последние южные крепости держатся.
Так что сидя на том «дурацком» совете, с одним я был, безусловно, согласен: прежде чем отступить, канаанеев все-таки следовало хорошо потрепать! Если уж победить не получится. Только не прямо там, посреди открытой местности, откуда в случае поражения будет не удрать без потерь…
Поначалу было только непонятно, как убедить в своей точке зрения армию. Под конец, эти гады до того разошлись, что начали даже призывать к атаке. «Вот бы канаанеи порадовались…»
Но тут помогли сами враги. Когда я уже готов был впасть в панику, прискакал сначала гонец от разъезда с севера, и сообщил, что со стороны Гаулоса идет тяжелая пехота. Не меньше 3 тыс. воинов.
Вожди от таких новостей впали уж совсем в боевой раж, начали выскакивать из шатра, размахивать мечами и призывать своих людей «К бою!» Мол, «Добыча сама идет в наши руки!» Но тут — слава богам, — прискакали вестовые еще и с юго-востока, и порадовали вестями куда более впечатляющими. Оказалось, что и от Малета идет армия, только на этот раз не меньше 8 тыс. копейщиков из Арвада и Карта. А с ними — не меньше 1 000-1 200 стрелков.
Весь этот нервный героизм, свойственный скорее дикарским армиям, чем «цивилизованным» парням вроде фризов, тем и отличается, что стоит резко ситуации измениться, как человек впадает в ступор.
Воспользовавшись этой растерянностью, я забрался на ближайший валун, и начал отдавать приказы вроде бы и вождям, но «горланил» так, что слышала их едва ли не вся наша армия.
Воины любят, когда командиры знают что делать. Ну, или хотя бы врут достаточно уверенно…
Через час, три тысячи лучших воинов, из тех, что имели изначально, или раздобыли уже в Протекторате коней, выдвинулись навстречу самой крупному вражескому корпусу с приказом: показаться издалека, спешиться и выстроиться для битвы, но едва враги сумеют развернуть свои ряды и пойдут в атаку, не доводить дело даже до обстрела. Садиться верхом и отступать, не давая, однако, их пехоте потерять себя из зоны видимости…
Мы в это время собрали свои вещички, и ни разу не скрестив мечи, к полуночи вышли к тому единственному месту в нашей будущей горной крепости, где со стороны Малета можно было пройти хоть сколько-нибудь крупным отрядом.
Весь сегодняшний день Союзная армия потратила сначала — на некоторую перепланировку местности, а во вторую очередь — начали возводить стену с воротами на месте будущего форта.
Уже к закату подошли канаанеи, судя по всему — несколько обескураженные нашей манерой воевать. Догнать своих вчерашних противников им так и не удалось. И вот сейчас — вокруг меня раскинулись палатки и костры друзей и союзников, а с расстояния в 5–6 км нам помаргивали огни вражеского лагеря.
Завтра предстоял трудный день. Меньше чем 7,5 тыс. воинов, предстояло драться с почти вдвое большим числом врагов. Канаанеи и правда, привели не меньше 11–12 тысяч.
— Как думаешь, устоим? — вопрос позвучал несколько излишне малодушно, но перед Гильмо можно было особо не притворяться.
— Нас слишком мало, господин… — уклончиво ответил старший телохранитель, но спустя недолгое время уточнил. — Но тебя и раньше любили боги, неужто же оставят сейчас?!
Глава 19. Лицом к лицу потерь не сосчитать
…Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстояньи.
Когда кипит морская гладь…
Корабль в плачевном состоянье…[85]
Подножие горного массива юго-западнее Малета, рассвет
(17 августа 2020 года)
По утрам дожди обычно не шли, поэтому и «темноглазые» не собирались раскачиваться. Едва начало светать, как десятки трубачей и горнистов принялись перекликаться своими отвратительно бодрыми и пронзительными голосами. Какого-то единого стандарта в этом плане явно не существовало, так что иногда даже отряды из одного и того же города совершенно по-своему наигрывали все эти «Подъем!», «Бери ложку, бери хлеб…» и «Скоро битва, снаряжайся!»
Действительно, не смотря на всю культурную монолитность Лиги Спокойствия, часть музыкантов умудрялась участвовать в утренней какофонии с настолько оригинальными сюжетами, что даже совершенно гражданский человек, сразу бы догадался — войско «сборное».
В центе самого крупного из лагерей, сигнальщики и вовсе долбили в огромное сооружение из кожи и дерева. Призывы их барабана звучали как-то особенно веско и убедительно. Как и сами арвады.
Именно они прислали самое большое, однообразно вооруженное и, судя по рассказам, отлично выученное войско. Вполне логично, что они-то и заняли место в центре. К тому времени, как это произошло, фризы уже были готовы…
…Союзная армия стояла на обрывистых горных склонах, занимая и в самом деле отличную оборонительную позицию. Спиной мы опирались на узкий пролом в почти неприступной скале (еще и дополнительно укрепленный каменной стеной), поэтому удара с тыла можно было уж точно не опасаться. Как и флангового обхода.
За неизвестное число тысячелетий река, бившая в сезон дождей из этого самого «полома», практически очистила русло от камней. Точнее — сгладила его, заполнив пространство между совсем уж крупными валунами более мелкой породой и мусором.
Потом что-то изменилось, вода нашла себе другой путь, и в итоге образовалось очень короткое и проходимое «ущелье». К сожалению, с недостаточно обрывистыми склонами, чтобы организовать какой-нибудь обвал, но поверхность его уверено понижалась и расширялась в сторону врага, но возможность пройти оставалась лишь в центре. Справа и слева поле битвы окружали совсем уж непроходимые осыпи.
Правда, вдоль них — по склонам — враги все же могли провести войска, и даже сравнительно просто, но только в рассыпном строю. Это тоже давало некоторое преимущество в обороне. Но канаанеев было почти вполовину больше, поэтому накануне Союзники почти полдня складывали на флангах баррикады, чтобы дополнительно защититься от охвата.
Но в центре от этого пришлось отказаться.
Если бы Игорь хотел избежать битвы, достаточно было просто уйти вглубь горного массива, а 500–600 воинов за каменной стеной, хватило бы чтоб отбиться от всей канаанской армии. Враги — не безмозглые зомби, и не стали бы без шансов на победу класть своих солдат в теснине. А значит, они сохранили бы свои силы нерастраченными, и оставались бы слишком уж опасными.