Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 38)
Вчера, уже далеко за полночь, в лагерь вернулся один из разъездов. Со слов перепуганных воинов выходило, что «у нас за спиной» Малет наглухо обложило многочисленное войско, а в устье Митаньи укрывается множество галер. Канаанских. И кораблей этих, по словам дозорных, «набилось, как овец в переполненную кошару». Якобы они стоят там чуть ли не «от берега до берега…»
Прихватив с собой сотню конных чиуру, я разослал вестников к ближайшим союзным отрядам, а сам — сорвался в ночь. Что какие-то 20 км для свежих лошадей, если вокруг такие дела творятся?! Ситуация вырисовывалась куда как не простая, поэтому требовалось все это посмотреть своими глазами…
Три часа неспешной рыси в одну сторону, наполненное страхом и сомнениями ожидание рассвета, и бешеная скачка назад. После того, конечно, как удалось рассмотреть, что все так и есть. Парням, к сожалению, не почудилось. Хорошо хоть обошлось без ненужных сейчас приключений.
Буквально перед самым рассветом с частью отряда я обошел Малет с юга, и в подзорную трубу — с вершины одной из сопок — насчитал 62 корабля в устье Митаньи, и не меньше 12–14 тыс. воинов в лагерях вокруг города.
Получалось, что даже если флот подошел, и начал высаживаться прямо в виду городских стен, наш гарнизон все равно ничего бы не смог поделать. В нем было-то от силы — 250–280 воинов. Так что канаанеи могли неторопливо разгружаться, а нашим оставалось только ресницами хлопать…
Бросились в глаза три важных момента.
Во-первых, Малет пока даже не пытались штурмовать. Наверное, враги все еще не рассмотрели, в насколько плохом состоянии стены нижнего города. И когда это станет очевидно, штурм последует.
Но при этом я не сомневался, что как бы легко им не достался порт, цитадель мы получили вообще никак не поврежденную, так что при нынешнем гарнизоне они заколеблются под ней сидеть. Толстенные стены и избыток припасов — гарантируют возможность посопротивляться. Главное — чтобы не струсили!
Во-вторых, вокруг Малета сейчас были люди всех трех патронов-совладельцев Протектората. Удалось прекрасно рассмотреть, как арвадские вымпелы, так и флаги отрядов из Газора и Карта.
И третье — в устье были только так называемые «малые галеры». Да, ради короткого морского перехода на некоторые из них, можно было погрузить и 300 и 400 воинов (помимо экипажа), но ни одну из них нельзя было назвать специальным «боевым кораблем». О чем можно говорить, если на всю флотилию не было хотя бы одного тарана?!
Главная особенность всех специализированных боевых галер (особенно до пушечной эры) — это низкая «посадка». Они заточены под высокосортные броски. И чем ниже расположены весла — тем быстрее и маневреннее корабль. Но именно это «плюс» — и делало их такими уязвимыми в непогоду. Малейшие волнение — и волна начинала перехлестывать через борт, или заливать весельные порты.
Чисто торговые и так называемые «универсальные» галеры, чувствовали в шторм себя намного увереннее, но все равно трудно было предположить, что канаанеи все поставили на кон, и решили отплыть в шторм.
Даже из Газора, как самого близкого из трех городов-государств, плыть до Малета придется не меньше 3–4 дней. Но всю последнюю неделю штормило. Хотя бы по несколько часов в сутки. Вот как они умудрились-то?
Было ощущение, что этот непривычный выбор судов как-то связан с этим неожиданным десантом, и в этом стоило непременно разобраться, но в будущем. А сейчас стоял другой, и куда более насущный вопрос: блин, что делать вот прямо сейчас?!
К нашему возвращению лагерь гудел.
Возбужденные толпы бродили от палатки к палатке, произвольно кучковались, и хотя до «гневных» митингов пока еще не дошло, чувствовалось, это время не за горами. Хорошо хоть уже вернулись, или в ближайшие час должны были прибыть отряды, что до этого шалили по окрестностям.
Собравшиеся у моей палатки вожди тоже демонстрировали отнюдь не спокойствие. А уж когда я подтвердил слухи, что вчера в устье Митаньи действительно высадилась канаанская армия, выдержки точно не прибавилось. Чувствовалось — многие в глубине души надеялись, что я развею их опасения, но вот эффект от этого известия получился, мягко говоря, неожиданным.
Вместо паники и криков «все пропало!», предводители клановых дружин впали совсем в совершенно противоположную крайность. В какую-то совсем нездоровую воинственность. По пути назад я готовился всех подбадривать и успокаивать, и как-то даже поначалу растерялся от такого выверта сознания. А теперь — и вовсе не знал что делать.
Оказалось, армия действительно требует битвы! И я не представлял, как ей можно было бы в этом отказать…
* * *
Вся эта тягомотина с советом продолжалась вот уже больше пяти часов по одной простой причине. Игорь вдруг осознал: он и правда, не знает, что делать с этим неоправданным энтузиазмом.
Если поначалу голоса «за» и «против» разделились примерно пополам, то момент, когда еще можно было вступить в разговор и «веско решить за всех», оказался безнадежно упущен. Просто по неопытности, да и из его собственной неуверенности в том, как будет правильно.
Сейчас сторонники более разумной или откровенно осторожной тактики вообще предпочитали отмалчиваться, и Игорь не был уверен, что ему подчинится вся армия, предложи он какой-нибудь чересчур миролюбивый план.
Хотя на первый взгляд, самым разумным казалось именно это: пехотой отходить вглубь захваченной территории, стягивать все свои силы, а тем, у кого есть кони — прикрывать отступление, и наносить мелкие беспокоящие удары по врагу. Здесь и сейчас — была далеко не вся Союзная армия.
Например, около 2 600 воинов — осаждали Ахот и Сантай, а почти 400 человек — присматривали за Маханатом, в который практически сразу после взятия, стали свозить добычу со всей территории Протектората. Там же теперь — были и основные награбленные запасы пищи.
Больше 12 тыс. воинов Союзной армии, ежедневно требовали около 18 тонн мяса, круп, овощей и муки. Кончено, те отряды, что грабили Протекторат, решали этот вопрос сама. Пока было что грабить. Но вот осаждающие корпуса — уже приходилось снабжать. Практически полностью.
Хорошо хоть каждый из рейдовых отрядов был обязан сдавать две трети добытых припасов. Из тех, что хранятся долго. В основном — скот, зерно и запасенные на сезон дождей всевозможные корнеплоды, плюс — вино, пиво и мед. Так что в одном только Маханате запасов хватит как минимум на год-полтора войны.
Но был и второй по размерам склад, только на этот раз чисто продовольственный. Именно с него теперь снабжался наш новый военный лагерь и прииски Двубашенного замка, в котором после захвата почти ничего не изменилось. Рабы все также продолжали ковырять и дробить золотоносную породу, а мастера ее отделяли и плавили благородный металл в тяжелые слитки. Только теперь — для совсем другого — нового хозяина.
Кроме тех тысяч на юге, почти трехсот воинов в Малете и примерно такого же отряда в гарнизоне Двубашенного замка, отсутствовала и большая часть профессиональной кавалерии. Сразу после падения Маханата, предводитель батавского отряда уговорил отпустить его, и ополчение Людей Равнины в набег на арвадские владения. К ним же присоединились две сотни воинов, присланных ярлом ивингов. Всего — около тринадцати сотен отличных бойцов.
Через три дня пути на восток от Малета, заканчивалась территория Протектората, и официально начинались арвадские земли. Не очень густонаселенные, но в целом — довольно богатые. И вот сейчас судьба ушедших оставалась под вопросом. Они же отправились именно в ту сторону, откуда только и могла прибыть канаанская армия.
Кстати, уход ивингов в этот набег — было уже чистой «коррупцией». Это и на самом деле стало возможно только «по знакомству». Игорь знал в лицо почти половину добровольцев, и даже можно сказать дружил с предводителем отряда. Тот был единственный из личного хирда ярла Эрвина Сильного. Остальные фризские подкрепления оставались сейчас в лагере. И надо признать, они требовали битвы не меньше горцев.
Кстати, «своих собственных» воинов, не дал ни один из ярлов или танов Торгового Союза. Даже ял ивингов предпочел кликнуть «охотников», а вот все остальные лорды воспользовались случаем, и заплатили наемникам — так называемым «морским конунгам» с дружинами. Чтобы и договоренность выполнить, и сплавить в поход своих местных смутьянов. Тот самый случай, когда решение одного вопроса, приносит пользу по целому списку «проблем».