Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 24)
— …будешь грабить, говорили они, насиловать и убивать! Все их — станет твоим! Готовься нежиться в их домах, женщины врага станут ласкаться к тебе… — выдержав паузу, ярл немного повысил голос, добавив в него ироничного трагизма. — Да мой «мужской корень» скоро отпадет за ненадобностью! По-моему, вместо волос там уже завелись какие-то головастики! Вот еще немного посижу в этой грязи, и однажды проснусь, пойду по делам, а «он» так останется сиротливо валяться позабытый за ненадобностью… — сдержанный гогот прокатился по рядам воинов, и скрылся где-то во мраке.
При всей неприхотливости здешних армий, такие небольшие «кровопускания усталости и раздражению» нужно было делать хотя бы время от времени. Незамысловатая шутка здесь, грубоватая хохма там, глядишь, и помогут избежать ненужных проблем в будущем. Иначе воины начнут выплескивать недосказанности совсем иначе. Например, в ссорах между собой.
* * *
Поделив выкуп подгорных кланов, союзники двинулись сначала на юго-восток — в сторону озера Чанду, — и лишь обогнув его двумя потоками по правому и левому берегу, армия взяла направление на северо-восток — к канаанской границе. Подходящих путей для такой орды было немного, поэтому на несколько дней оба берега Кабиара стали больше напоминать метров в час пик, чем не очень-то заселенное средневековое нагорье.
И вот тут Игорю пришлось попотеть…
До соединения с отрядами чиуру, бойцов у него набралось почти столько же, сколько и всех остальных союзных отрядов. Но профессиональная тяжелая пехота фризов и раньше-то считалась куда как опасной. А уж после того, как почти тысяча воинов подгорных кланов ничего не смогла сделать вшестеро меньшему посольскому каравану…
Так что право треверского ярла приказывать никто впрямую даже не пытался оспаривать. По крайней мере, сейчас, сразу после победы. Но вот друг с другом — даже самые выдержанные вожди не упускали возможности померяться «рейтингами».
Несколько раз дело почти дошло до массовой драки, и тогда Игорю срочно пришлось придумывать хоть какой-то способ обуздать всю эту вольницу. Хорошо хоть тут особо ничего изобретать не пришлось.
Первое, что он сделал, так это созвал всех предводителей союзных ополчений вместе с их самыми влиятельными родичами-соперниками в Каму[50]. Благо — это было еще и по пути. И там, у алтаря единственного известного храма Полуденного нагорья потребовал от них принести клятву верности предводителю на время войны.
Похожий обычай существовал и у фризов, и у местных, поэтому идея не встретила какого-то особого сопротивления. Не все, конечно, ей обрадовались, но шансов отвертеться не было.
Во-первых, местные сообщества никогда раньше не собирали такой армии. Во-вторых, они буквально только что, заставили «практически без боя», раскошелиться подгорные кланы. Конечно, заметную часть этой добычи планировалось «проесть» в походе — армию следовало кормить, — но кое-что, по мелочи, военные вожди смогли разделить и между воинами.
Так что с одной стороны — это укрепило их собственную власть. С другой — повысило ожидания рядового большинства, и те бы просто не простили своим вождям излишнюю гордыню.
Так что следующая идея Игоря, по превращению разрозненной толпы в войско, была встречена тоже довольно лояльно. Хотя показалась уже не такой очевидной…
Первое, что Игорь приказал — это прислать от каждого отряда по шесть самых молодых, но умелых наездников при двух конях. Понятно, что у здешних небогатых племен, отвечать всем условиям могли лишь юноши из самых влиятельных семей, и «отдавать их в руки» чужака было не очень-то принято.
Но он вполне убедительно обосновал, что на такое ответственное дело как рассылка приказов, ему нужны только самые достойные. И желательно те, кто хотя бы видел, что такое отдавать приказы.
А где искать самых достойных юношей? Правильно, только в самых достойных семьях…
В целом идея и правда выглядела, как взятие заложников. Этим она и была на самом деле, но отказаться и в этом случае предводители не смогли.
Наследников, конечно же, не прислали, но даже младшие сыновья и племянники были ценностью, и в итоге получилось, что помимо клятв, у Игоря образовались и другие способы влияния на ослушников. Не удивительно, что путь от озера до канаанской границы по Митаньи, Союзная армия пришла с куда меньшими проблемами…
В двух днях пути от канаанских владений, они соединились с войском чиуру[51]. После почти суток обсуждения того, кто именно, куда идет и что делает, армия снова распалась на множество отрядов, которые разбились вдоль всей южной границы Золотого протектората.
Местные «синоптики» за тысячи лет научились предсказывать начало сезона дождей с завидно точностью, поэтому дальше все, как ни странно, шло по заранее намеченному плану.
К 2 июля отряды были на своих местах, и даже осадный обоз, не смотря на всю свою медлительность, почти полные сутки успел отдохнуть в ожидании первого дождя.
Восемь дней назад, к вечеру, небо затянуло тучами, и каждый отход ко сну с тех пор, стал заканчиваться полутора-двух часовым принудительным «душем».
Казалось бы, какое дело как именно льется вода с неба?
О, нет! Начало «мокрого сезона» означало, что навигация в Канаанском море[52] свелась к минимуму, потому что превратилась в лотерею. И когда метрополия все же получит ввести, спешить с подкреплениями они не станут.
Будущую армию придется со всей осторожностью «тащить» к побережью Протектората «короткими перебежками» от порта к порту, от одной надежной гавани к другой. Корабли станут проводить в открытом море не больше половины дня, чтобы не потерять их в почти «обязательном» вечернем шторме.
Так что стоило небу убедительно потемнеть, уже на следующее утро Союзная армия обрушилась на канаанское пограничье. К вечеру того же дня — пылала вся южная часть долины Митаньи на половину дня пути от реки, не смотря на 80–90 % влажность воздуха и разрозненные, но яростные попытки сопротивления.
У нападающих было настолько подавляющее преимущество в силах, что рейдовые отряды просто сметали даже неплохо укрепленные усадьбы. Действительно, что может сделать даже пара-тройка опытных воинов и дюжина или больше крестьян, против сотни или двух готовых к бою бойцов.
Всего племена Полуденного нагорья собрали около 8,5 тысяч воинов. Подгорные кланы, кстати, тоже выставили ополчение почти в 450 человек, под предводительством трех военных вождей (Приложение 4).
Поначалу прогнозы звучали едва ли не вдвое скромнее, но как оказалось, полученный выкуп и тут изрядно подыграл планам организаторов похода. Он неожиданно разжег желание пограбить и в семьях, до этого момента совершенно искренне не собиравшихся рисковать своими мужчинами.
Но армия уже уходила, и тогда такие вот «осторожные», срочно принялись суетиться, в поисках того, к кому же именно присоединяться. Тем более что почти во всех местных сообществах был выбор.
Только Люди Равнины смогли вставить отряд под предводительством общего военного вождя. Да и то лишь потому, что у них единственных правил князь-тойон, подобный фризским ярлам[53]. И дело тут в самом образе их жизни.
Люди Равнины все еще предпочитали кочевать вслед за стадами, имели всего один — не самый крупный город-крепость, — да и владения их были не так уж обширны (просто из-за того, что сравнительно ровный кусок местности на юго-востоке Полуденного нагорья был сам по себе не очень большим). Все это не позволяло дробить силы, потому что с любым врагом приходилось биться, вместо того, чтобы попробовать спрятаться или убежать.
В остальных местных сообществах, даже если и выбирали какого-то единого предводителя, то по уровню власти он находился ближе к фризским «танам»[54]. Выполнял функции скорее третейского судьи и арбитра в спорах, чем и впрямь полноценного властителя. Из-за всего этого каждый клан даже внутри одного сообщества, старался выставить бойцов под своими собственными знаменами.
Так что когда идея присоединиться к будущей войне набрала неожиданную популярность, «передумавшим» пришлось срочно искать вождя поудачливее. И некоторым пришла похожая и довольно логичная мысль:
В общем, к канаанской границе вдобавок к собственным — треверским воинам, — у Игоря образовалось приличная «группа поддержки» из местных. Многие из «попутчиков» не имели за душой ничего кроме какого-нибудь плохонького копьеца, легкого, чаще всего плетеного щита, да надежды пограбить, и редко отличались воинскими умениями. Но это не стало препятствием для дружбы.
Еще древние греки были уверены, что гоплиту достаточно уметь ходить в ногу и правильно выполнять команды. А для всего остального хватит и чисто инстинктивного умения владеть копьем, свойственного любому человеку.