Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 25)
Игорь, конечно, не надеялся поставить этих новобранцев «в фалангу» или «стену щитов». Но совершенно не сомневался что люди, готовые рисковать жизнью «за долю малую», ему пригодятся. Особенно если обращаться с ними строго, но справедливо, кормить, как «своих», и твердо дать понять, что усилия их точно не останутся без награды…
За следующую неделю, проведенную в пути от оз. Чанду до границы Протектората, небольшими группами и в одиночку к нему прибилось больше трех с половиной сотен человек *2*. На фоне всей Союзной армии это было вроде и немного, но стало полезным сюрпризом.
Ярл Ингвар
более 3 000 воинов (фризы, тяжелая пехота, 14 отрядов присланных правителями Торгового Союза)
230 всадников (батавы, снаряжены на аварский манер, поэтому около 10–15 % из них — тяжеловооруженные всадники, остальные — конные лучники)
558 воинов и мастеров (треверы, тяжелая (120) и средняя (240) кавалерия, тяжелая пехота (120), осадный парк — из одного «8-тонного» и шести «4-тонных» требюше)
+ 362 воина (янгоны Полуденного нагорья, напрямую подчинившиеся ярлу, легкая пехота)
Чиуру
около 4 300 воинов (три группы, разбитые на 18 отрядов)
Озерные клана
около 1 200 воинов (шесть отрядов)
Люди Равнины
около 900 всадников (единый отряд, легкая кавалерия)
Тютонги
около 900 воинов (два отряда)
Безродные
около 700 воинов (шесть отрядов)
Подгорные кланы
около 450 воинов (четыре отряда)
= более 11 тыс. пехоты и около 1,5 тыс. конницы при 7 требюше
* * *
В общем, уже следующим утром после начала сезона дождей, канаанскую границу перешла армия, которой у чиуру не было даже в самые лучшие времена. И в следующие четыре дня долина Митаньи была буквально вытоптана. Не успевшие сбежать или укрыться в одной из трех пограничных крепостей канаане были убиты или стали рабами.
Практически сразу в обратную сторону через границу, пошел поток добычи. Женщины, мужчины, скот, пища и предметы быта. Племена Полуденного нагорья жили куда беднее, а потому ни один гвоздь, глоток пива или горсть зерна — не оставались без внимания.
Попытки оказать сопротивление лишь ослабили потенциальные силы канаанских гарнизонов. Тем более что пока одна половина Союзной армии грабила и вычищала долину Митаньи, жители и воины трех главных пограничных крепостей юга с ужасом следили за целеустремленными действиями «дикарей». К этому моменту, пожалуй, только они и могли оценить истинные масштабы бедствия, и только у них были доказательства, что фризы и правда, участвуют во вторжении.
За первые четыре дня крупные отряды обложили главные укрепления пограничья: крепость Сантай[55] на юго-востоке, прикрывающую прямую дорогу к побережью, и замок Ахот[56] на юго-западе, мимо которого лежала самая удобная дорога в гористую — западную часть Протектората, где как раз и лежали богатые золотоносные верховья Митаньи.
На себя Игорь поначалу взял осаду крепости Маханат[57], в которой успели укрыться не меньше полутора тысяч только беглецов. Если прибавить сюда сильный гарнизон, мужчин из числа постоянного населения и высокие 12-метровые каменные стены, вырисовывалась довольно непростая и амбициозная задача.
Чтобы перенести боевые действия дальше, все равно нужно было взять как минимум две из трех крепостей. На совете перед самым вторжением, все сошлись во мнении, что начать все равно придется с ближайшей и самой сильной. Тем более что в ближайшее время дороги раскиснут, и чем меньше придется тащить осадный обоз, тем лучше…
Сам Игорь естественно, впервые рулил такой массой людей.
В войне за Треверскую марку под его рукой собралось больше двух тысяч воинов только на последнем этапе, когда все уже практически решилось. От этого в глубине души он «немного» нервничал, и поэтому решил делать все «по правилам».
Вокруг Маханата, на самых уязвимых направлениях, разбили несколько укрепленных лагерей. С самой слабозащищенной стороны в первый же день установили все семь требюше, и с расстояния в 200–250 метров, те принялись сносить зубцы на гребне стены, разрушать верхушки башен, в общем, готовить крепость к будущему штурму.
Уже на третий день выяснилось: ни к чему подобному местная оборона не готова. Правда, при этом получалось, что город все равно получится взять не раньше чем через три-четыре, может даже — пять недель.
К этому сроку стены у горожан вроде и останутся, но вот полноценно защищать их уже не получится. Но тут встала другая проблема.
Без требюше не стоило рассчитывать на быстрое взятие других крепостей. Но за то время, что уйдет на возню с Маханатом, местные успеют перегруппировать силы, может быть даже получить какие-то подкрепления и укрепиться. В итоге, появлялся риск, что времени и сил на полноценную подготовку к приходу канаанской армии — тоже не хватит.
И тогда Игорь опять пришлось планировать авантюру.
Пока шла подготовка, к основному лагерю стащили все более-менее целые лодки и небольшие речные суда, найденные за сутки пути вверх и вниз по течению. Они были куда удобнее, чем плоты, для того чтобы перебрасывать подкрепления по реке или добычу на свой берег.
Едва узнав ответ на вопрос, сколько эта «сборная солянка» способна перевезти воинов, при необходимости тащить с собой запас еды на неделю, Игорь поручил к утру четвертого дня отобрать для него тысячу лучших воинов-фризов и шесть сотен знакомых с греблей чиуру.
На следующий день пообедав, ярл хлопнул Дольфа по плечу, поручил ему сильно не рисковать, но после взятия города срочно перебираться к следующей крепости, и отплыл вниз по течению.
Через полтора дня, к закату, флотилия скрытно приблизились к крепости Сантай. Отправленный чуть раньше гонец, успел предупредить осаждающих, и все было готово.
Выждав еще часок, для надежности, воины высадились на правом — противоположном от крепости берегу, — и к полуночи все их лодки, баркасы, и прочая приспособь, покачивалась ниже по течению. Их перенесли на руках, не потревожив осажденных.
Еще через полтора дня, так ни кем и не обнаруженные, они растворились, среди густых плотных зарослей тростника, буквально в двух шагах от устья Митаньи. Вот уже почти сутки шестнадцать сотен отборных бойцов сидели в плавнях «тише воды и ниже травы». На завтра все должно было закончиться…
— …понимаю, спать в здешней слякоти еще то счастье, но осталось еще не меньше двух страж. Там, за стенами, их женщины заждались настоящих мужей, но нам понадобятся силы, чтобы пробиться в гости. Приказываю всем отдыхать!
Уставшие молчать хирдманы снова сдержанно загомонили, и уже через пару минут, когда приказ по нескольку раз пересказали в каждом из отрядов, воины принялись привычно устраиваться прямо на своих лодках.
До битвы осталось всего ничего…
Глава 13. Дым над заливом
Плавни в окрестностях Малета, утро того же дня — за два часа до рассвета
(11 июля 2020 года)
— Господин, господин… Пора!
Осторожные, но настойчивые толчки в плечо, буквально выдернули меня из какого-то сумбурного и незапоминающегося сна. «Внутренний радар» уже который день сбоил, и я не почувствовал приближения часового заранее. «Не как обычно…»
Это не могло не тревожить, но особое свойство «жреца» — мой внутренний радар, тепловизор и куча всего еще в одном флаконе, — сбоил не первый день. Он оказался просто не готов к «такой» походной жизни.
Даже какие-нибудь «строители из Средней Азии», привыкшие в Москве жить по 40–50 человек на тридцати квадратах, давно бы уже взбунтовались. Но именно от скученности — во всей флотилии по-настоящему страдал, наверное, только я сам. Большинство воинов, укладываясь спать, предпочитали в полголоса ругать сырость, еду и недостаток выпивки. Да и то… как-то без огонька.
Многие из них и правда, выросли в куда худших условиях, и уж ели-то большую часть жизни, точно куда реже, чем сейчас. Но сам-то я привык к совсем другим стандартам…
Например, на нашей 15-метровой «флагманской» галере, плыло два десятка воинов. Ночевать, естественно, приходится тем же самым числом. То есть при ее ширине меньше чем в два метра — практически вповалку.
А учитывая, как плотно приходилось ставить почти полторы сотни лодок во время ночевок, на стоянках до ближайших соседей каждый раз получался в лучшем случае метр, редко — два.
Четыре предыдущие ночи в этом плане ни чем не удивили, так что сопение, храп, вскрики, весь этот непрекращающийся гул от более чем полутора тысяч живых людей — мозг практически перестали воспринимать, как нечто важное.
Лодки и правда, стояли так плотно, что если бы вода в реке стала прибывать куда быстрее, и неожиданно затопила нашу часть берега, бродить по нему можно было, вообще не ступая на землю. И тут, конечно же, были определенные плюсы.
Но какой-нибудь житель Шанхая, глянув на все это, скорее всего, покрутил бы пальцем у виска и уточнил, а имеет ли здесь хоть кто-нибудь представление о «личном пространстве»?!
«Надо же, все-таки заснул…»
Часовой оставил после себя зажженную походную лампу, запах дыма и… ага — кружку с чем-то горячим. Судя по опыту — очередная вариация на тему «утренней бодрости». Скорее всего, как и вчера — отвар шиповника с кучей специй и меда. «На вкус дерьмо, но пить можно…» Особенно после нескольких дней всухомятку.
Кроме отдельного закутка — примерно метр на полтора на носу нашей галеры, — это была моя вторая привилегия в этом походе. На весла-то и младшие командиры садились только по желанию, но разжигать на рассвете небольшой костерок позволялось только «для ярла».