Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 22)

Все местные с уважением относились к умению подобрать удачный момент для грабежа. Да и в других местах этот способ заработка считался делом уважаемым. Поэтому подгорным кланам предстояло заплатить не за попытку, а за гнилой «индивидуализм». Потому что «удачный момент» для них, означал срыв всех планов по разграблению канаанского побережья. Ведь только фризы гарантировали взятие богатых крепостей и замков до прихода подкреплений.

Затянись это дело на месяцы, и канаанские города пришлют свои армии. В общем, именно поэтому Игорь тащил с собой семь своих лучших требюше и так тщательно подбирал дороги. Сам он тоже, кстати, совсем неоднозначно воспринимал нынешнюю победу.

«Невинный» наскок на караван выглядел в его собственных глазах «милой шалостью» на фоне «приключений» в гостях у, казалось бы, союзного клана Безродных. Будь у него выбор, он бы еще подумал среди кого устраивать резню. Но официально предъявить было нечего, и приходилось изображать, что вспышки гнева у него вызывают именно «подгорные предатели».

…Стоило процессии приблизиться к заранее намеченной, и очищенной от камней площадке, как окрестные склоны взвыли на тысячи голосов. Сами холмы, казалось, ожили в готовности уйти. До такой степени густо облепили их воины из четырех местных сообществ, обрадованные возможности решать судьбу пятого.

Такого вообще не бывает, чтобы у соседей не поднакопились вполне обоснованные претензии друг к другу. А уж в здешнем воинственном мире.

Так что Люди Равнины, Озерные кланы, Безродные и Тютонги, рассчитывали по максимуму выжать из нынешней ситуации. И их собственные вожди и старейшины, конечно же, прекрасно это понимали.

Как и подгорные кланы.

Именно поэтому они смирили гордыню и пришли поклониться. В том числе и чужаку, перед которым не испытывали вины даже в теории. Хотя именно он, имел право требовать главную компенсацию за неудачное нападение. И это, кстати, отравляло их души куда больше, чем необходимость в прямом и переносном смысле стать на колени…

* * *

К пограничному батавскому форту Флактбург[41] два прожаренных солнцем бродяги вышли на седьмой день после «авиакатастрофы». Уже к утру 6 июня на горизонте проступили долгожданные приземистые стены, но сил, на выражение радости, тогда просто не осталось. Тем более что шагать понадобилось еще почти половину дня.

Обложенные камнем укрепления возвели на невысоком холме. Это был отличный наблюдательный пункт, поэтому рассмотрели их довольно быстро. Но здесь, на стыке Аварской равнины, Полуденного нагорья и батавских владений, пешком не ходили. Ни друзья, ни враги. Оттого пара разморенных полуденной жарой стражников на воротах пыльного форта, не сговариваясь, решила не поднимать тревогу, а просто дождаться момента, когда жизнь сама утолит их любопытство. Опытных клановых бойцов не было нужды учить терпению.

Пожалуй, они вообще не проронили ни слова за те несколько часов, что путешественникам понадобилось, чтобы приблизиться.

Последние пол часа стражники потратили на попытки угадать, что же связывает странную парочку бродяг, старший из которых, скорее всего, фриз по происхождению, казалось не чувствовал ни жары, ни усталости. Все это время он зло и целеустремленно держал направление ровно на затененный проем воротной башни Флакбурга.

А вот его более юному спутнику — молодому горцу — путешествие давалось куда труднее. Спекшиеся от жары губы, прерывистое лихорадочное дыхание и потухший взгляд — на самом последнем отрезке пути твердили об этом однозначно.

Если отбросить сам факт нахождения парня в столь необычной компании и в этом месте, то наряд его сообщал всем окружающим, что перед ними всего лишь младший сын или племянник кого-то из вождей Безродных. Да, потрепанный и усталый, растерявший где-то все свое имущество, но в целом — совершенно «обычный» и понятный.

Чего совсем нельзя было сказать о «фризе». Все в нем — от наряда до манеры держаться — казалось чуждым и непонятным. Особенно пятна крови, густо покрывавшие грудь и обрывки воротника.

— Эй, я тебя где-то видел… — неуверенно протянул один из стражей, когда путешественника двинулись внутрь поселения.

— Так и есть. Я часто там бываю… — хмуро ответил старший, не изменив ни скорости, ни решимости продолжить путь.

* * *

Выбравшись к людям, Игорь напоминал скорее бомбу, с «настороженным» опытными саперами механизмом, чем себя прежнего — довольно добродушного и незлобивого парня. Все в нем буквально клокотало от желания «наносить добро и причинять справедливость». На все это накладывалась еще и сильная усталость. Правда, скорее душевная, чем физическая.

Измотан всеми приключениями последних дней, он несколько грубовато проигнорировал, как стражу на воротах, так и ближнюю охрану местного вождя. Да и всех остальных любопытных. Не вступая в переговоры, Игорь так уверенно двинулся сквозь пыльное поселение, что ни один человек просто не посмел заступить ему дорогу.

Следующие пять дней вылились в непрекращающуюся скачку. Сначала в нынешнюю столицу Батавов — Ленстрагоф, потом, после пары коротких встреч — к главному поселению гариев озёрному Хугиталю, покинутому караваном меньше месяца назад.

Суточную гонку на лодках вверх по течению Игорь проспал, не очнувшись даже ради еды.

Последние запланированные подкрепления, по словам Дольфа, прибыли еще декаду назад, и армия была полностью готова к выступлению. Поэтому уже на следующий день после прибытия в лагерь у замка Верхойс — 13 июня — фризы выступили в поход.

По условиям договора с Торговым Союзом, каждое из 14 племен-участников, должно было прислать не менее 200 опытных воинов. Еще несколько сотен легкой конницы (на свое усмотрение) обещали выставить батавы.

С учетом приведенных треверских воинов, Игорю предстояло вести почти четыре тысячи только фризов. Хотя на самом деле народу выходило даже больше. Просто точное число слуг и помощников ни кто считать не собирался. Они шли — «по умолчанию».

Армия двинулась тремя группами.

Первыми, как самые подвижные, по размеченной караваном тропе ушли батавы. Их задачей была необходимость доразведать участок от места, где караван попал в засаду, и до перевалочной базы в долине озера Чанду.

За ними, тем же самым путем, но спустя сутки, вышел осадный обоз, в сопровождении почти полутора тысяч воинов и слуг. А вот основная колона ушла одновременно с батавской кавалерией, по более северной тропе.

К этому моменту еще не было известно, что враги решат отойти именно к верховьям Кабиара. Но со слов местных выяснилось, что это был их привычный способ действий, и Игорь решил действовать на опережение.

Правда, перехватить врага все равно не удалось. Чисто физически.

Дорога от батавской границы в районе замка Верхойс до верховий заняла почти четверо суток. Почти столько же, сколько, например, от земель Безродных. Но поскольку союзники начали действовать двумя днями ранее — еще 11 июня, — фризы подошли туда практически к шапочному разбору: 17 июня подгорные кланы заявили, что сдаются и готовы дать выкуп.

В итоге фризская армия ни разу не обнажила оружие, но получила право на часть добычи.

Дело в том, что пограничный Флактбург, к которому они вышли после авиакатастрофы, Игорь покинул в одиночестве. Точнее — сменил проводника. Воин, выделенный местным вождем, сопроводил его на запад — к Ленстрагофу, а прежний спутник — юный «летчик» Квандо рванул в совершенно противоположную сторону. Его задачей было сообщить «о неприятностях» своей родне — кланам Безродных, — и остальным союзникам. Именно поэтому у них и появилась возможность выступить раньше. Игорь даже не ожидал, что те начнут действовать с таким энтузиазмом…

* * *

Пока побежденные озвучивали ритуальные сожаления, мол «бес попутал» и все в таком же стиле, Игорь, сидя во главе победителей, старался незаметно общаться с буквально только что прибывшим гонцом от оставленного им каравана.

Осада прекратилась несколько дней назад, еще до подхода союзников. Но перед отлетом бывший журналист взял клятву, что воины его дождутся на том же месте. Поэтому устав без дела слоняться, бывшие осажденные узнали от проходящего мимо отряда, где сейчас их ярл, и отправили полусотника за инструкциями.

— …они не заметили, господин, когда ты улетел. А когда окончательно осознали, что не могут с нами ничего сделать, предложили выдать тебя и серебро. Нам было скучно, вот и решили с ними поболтать, — хмыкнул воин.

— Торговались? — заинтересовался Игорь.

— Да, якобы от твоего имени предложили заплатить столько, сколько ты весишь вместе с конем, но те отказались. Заявили, что канаане дадут за твою голову, так много серебряных сиклей[42], что нам их цену никак не перебить! — хмыкнул полусотник.

— Ничего, теперь-то мы знаем: кто и кому платить будет… — улыбнулся Игорь, продолжая наблюдать за отрепетированным «выступлением» подгорных старейшин и вождей, и вдруг неожиданно добавил. — Кстати, имей в виду, сейчас ты не вернешься к каравану. Я отправлю людей, и там пока справятся и без тебя, а ты — запоминай пока все, что здесь произойдет…

— Господин, прости мне мою дерзость, но позволь мне сопровождать тебя! Разве любой из твоих людей не сможет выполнить это простое поручение?

— Что-то я в этом уже не так уверен, — нахмурился Игорь. — Вот смотри, только что одному из воинов поручил, но у него, оказывается, есть другое мнение на этот счет, — Игорь с подчеркнутым удивлением глянул на полусотника.