Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 51)
И ярл тулингов не мог этого не осознавать.
Но только давить, пользуясь его безвыходным положением, было нельзя. Иначе все сегодняшние договоренности, какими бы они ни были, продержатся очень недолго. Договоренностей, где одна сторона только теряет, лучше бы избегать…
Дождавшись пока гости рассядутся и перестанут обмениваться любопытными взглядами, я решил, что время уже пришло:
— Предварительные переговоры с новым властителем убиев мы провели, и теперь я предлагаю тулингам присоединиться к нашему договору, — выдержав театральную паузу в несколько секунд и дождавшись подтверждающего кивка от отца Лиобы, я завершил речь прежним, совершенно нейтральным голосом. — Предлагаю доблестным тулингам так же признать меня своим конунгом!
К чему бы гость ни готовился, но такого он явно не ожидал.
И сам Первый из убиев, и два его советника, готовившиеся торговаться за умопомрачительный и неподъемный выкуп, а потом, много лет его выплачивать. Согласны они были и отдать часть земель вдоль гор, понимая, что мне необходим беспрепятственный путь на ту сторону Великого хребта, но вот такого варианта они даже не рассматривали.
Гости просто онемели на некоторое время. Один из совсем уж немолодых советников их ярла даже схватился за грудь, и по его ауре прошла волна энергии. Мне, как Жрецу стало понятно: у старика случился сердечный приступ, и сработала «батарейка».
«Блин, не хватало еще, чтобы кого-то из вас и правда, хватил Кондратий…»
Выждав еще некоторое время в абсолютной тишине, я решил, что гостям требуется дать возможность все спокойно обдумать.
— Я так понимаю, тулинги такой вариант не обсуждали? — как ты не старайся, и сказать это совсем уж без насмешки у меня не получилось и, как ни странно, собеседник на это ответил улыбкой, оттаял наконец-то что ли.
— Да, господин, нам следует это обсудить отдельно. Мы недолго…
Глава 24. От гостей жди вестей
Цитадель крепости Эверберг, полдень
(27 августа)
Послы от Ингвара Треверского прибыли еще накануне вечером.
При этом к крепости они приблизились не с востока, ка ожидалось, ведь именно в той стороне находилась Треверская марка, относительно владений ивингов, и не с севера — по привычной дороге, через торговый Линкебанк, — как уже бывало не раз. Небольшой отряд отборных хирдманов приблизился к крепостным стенам Эверберга с запада.
Судя по всему, большую часть пути они преодолели по реке, и только последние два дня пересели на коней. Эрвин Сильный догадывался, что не склонный к ненужному риску, его недавний гость и подопечный просто велел избегать владений племен, которые входили в Торговый Союз.
И ярл Эрвин не мог не одобрить такой подход.
Слишком уж много накопилось противоречий и прямого «непонимания» между стремительно восходящей звездой Ингвара и сильнейшим объединением фризов, частью которого был и он сам. Так что «случайное» нападение, или даже просто «невинное» оскорбление послов — сильно усложнило бы и без того запутанное положение.
Стремительное возвышение нового ярла на своей восточной границе, остальные лорды восприняли неоднозначно. Ни кто из них не сомневался, что чужак был ставленником ивингов. Потому Торговые владыки не могли не относиться к нему иначе, как некоему опасному инструменту в руках одного из них. Даже союзники ярла Эрвина не могли не испытывать некоего беспокойства.
Тем более что это восхождение немного удивляло и даже …пугало и самого ярла Эрвина.
Продукт своего мира, он во всем видел волю богов. И, естественно, не сомневался, что если они и задумали нечто связанное с перенесенным через границы миров пришельцем, то вряд ли оно обойдется без большой крови и падения некоторых великих прежде домов. А может и многих.
В конце концов, именно прямое вмешательство и междоусобица божественных аватаров безнадежно ослабило янгонов накануне вторжения самих фризов в этот мир. Так почему бы небожителям не провернуть нечто похожее еще раз?
Сейчас у богов не было никакой возможности присутствовать в Эйдинарде лично. Как бы их аватары не появлялись на этом свете, дело это явно не быстрое. Поэтому логично было бы предположить, что в качестве «тарана», способного сокрушить нынешний миропорядок (если они это действительно задумали), асы могли использовать кого-то еще?
Но об этом думать не стоило. Слишком уж безрадостным становилось тогда предвкушение будущего. Слишком уж опасным оно выглядело из дня сегодняшнего для его потомков и родни.
Оставалось надеяться, что все эти мысли лишь страхи и игра ума, а не откровение небесных Прях[112], посланное ему в насмешку или назидание…
…Ярд Эрвин догадывался, о чем именно расскажут ему послы.
Вести из Линкебанка, о победе Игоря в генеральном сражении до него уже дошли. Знал он, и о чем послы спросят. Тем более что гонец от треверов прибыл на сутки раньше, и запросил именно официальную аудиенцию, в присутствии «народа ивингов» — то есть вождей самый влиятельных местных кланов и самых доверенных слуг.
Пока противоречия между Торговым Союзом и треверами не разрешились, было не очень ко времени исполнять клятвы, но на то они и клятвы. Так что немолодой и опытный ярл внутренне давно уже готов был к этому разговору.
Воины на главных крепостных воротах начали отбивать первую дневную стражу и, одновременно с этим, в тронный зал заглянул предводитель его личной дружины — многолетний друг Дитмар[113]. Дождавшись кивка, тот обернулся, что-то передал ожидающим его слов снаружи, а сам отравился на свое привычное место — справа от ярла.
Возбужденная толпа высокопоставленных ивингов, переполнившая тронный зал и плотными рядами обступившая самое престижное, а по факту — единственное стационарное сидячее место в нем — на мгновение расступилась, приняв в свои ряды рослого воина, и снова благоговейно замерла.
— Послы Ингвара Треверского простят позволения войти, — громким, хорошо поставленным голосом возвестил специально назначенный благообразный слуга, в остальное время руководивший цитадельной обслугой.
— Пусть войдут! — церемониально разрешил хозяин.
Среди фризов, как и в земном Средневековье, считалось очень важным хорошо выглядеть, что называется «на людях». В этой идее, конечно же, нет ничего непривычного жителю земного XXI века, хотя захватившие мир — сегодняшние идеи о «лишь бы удобно» — в Средние века воспринялись бы, как некое болезненное отклонение.
Фризы, и особенно их воинская элита, практиковала стандарты «красоты», приличествующие, скорее уж чернокожим рэперам или сутенерам, чем высокопоставленным послам могущественного правителя.
Конечно же, самой важной деталью наряда было оружие и броня, но множество украшений, подобранных по принципу, чем массивнее и, соответственно, богаче, тем лучше, создавали довольно причудливое зрелище на земной взгляд.
Вошедший треверский посол да и его сопровождение, блистали, как новогодняя елка. Одного только золота на нем было, наверное, килограмма два. Плюс серебряные украшения, плюс щедро украшенное оружие…
Но ни один из мужчин в зале «не обратили на это внимания». В нашем понимании, в смысле — даже на секунду не осудил все это великолепие. Потому что на самом деле, каждый из мужчин-ивингов внимание как раз обратил, оценил, и в большинстве своем — крепко позавидовал.
Все они были воинами, и куда притягательнее в их глазах выглядела тщательно начищенная стальная кираса, руки и ноги заключенные в такой же блистающий и надежный металл. Ну и посеребренные звенья кольчуги, виднеющиеся на неприкрытых откованными пластинами участках тела.
Все вместе это создавало потрясающую картину!
Идеально схожие между собой наряды сопровождающих, выдающие в них членов единого отряда, на этом фоне выглядели уже не так примечательно, хотя в обычной ситуации любому было бы понятно, что в их броне не стыдно появится, было даже правителю.
Мыслитель и финансист Нассим Николас Талеб ввел в оборот понятие «Чёрного Лебедя».