Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 46)

Этот разговор и в самом деле происходил в таверне «Пьяный карп», а его владелец сейчас делился наисвежайшими подробностями о событиях на востоке со своим коллегой по гильдии.

— И что, они победили, хотя и были в меньшинстве? — решил приободрить рассказчика гость.

— Друг мой, ты же в юности ходил в походы? Тебе ли удивляться, что опытные воины даже находясь в меньшинстве, могут победить и самое многочисленное ополчение…

— Это, конечно, но иногда решения богов очень противоречивы. Так что там было дальше?

— О, когда треверы смогли обмануть и разбить «стену щитов» на левом фланге, дальше союзное войско просто посыпалось. Правда, все пошло не так просто, как казалось поначалу, — трактирщик на секунду задумался, ушел в себя и, судя по всему, постарался пересказать все, что услышал, как можно ближе к оригиналу. — …Ага, ты же помнишь, я упоминал: чтобы куда более многочисленные убии не попытались просто охватить и вырезать две с половиной тысячи отборных треверских бойцов на левом фланге, ярл Ингвар выставил на самом краю очищенного его людьми поля почти тысячу всадников. Кавалерию горцев, живущих по соседству с его новыми землями на той стороне хребта и называющих себя Люди Равнины, ну и большой отряд бывших канаанских наемников из мест, и вовсе неизвестных. На их языке (на самом деле на канаанском), они называют себя «рушаим» («большеголовые»).

Рассказчик на секунду снова задумался:

— …Ага, они там просто стояли, и уже этим защищали пехоту. Но в ответ на эту угрозу ярл убиев, выставил, немного наособицу, тысячу своих личных хирдманов-телохранителей. Остальные шесть или семь тысяч в это время напирали на треверов. Потом, когда их строй растащили, удар нанесла треверская конница, и ополченцев начали попросту вырезать… Когда они обратились в бегство, на них обрушилась вообще вся кавалерия треверов. И именно тот, не принимавшего поначалу участия в битве отряд отборных бойцов убиев, и позволил многим из них спастись…

Только трактирщик забыл упомянуть, что путь к природной крепости, где они укрывались раньше, в этот момент уже был перекрыт людьми Игоря.

Воспользовавшись сумятицей, половина его пехоты на левом фланге, что была ближе к лагерю, с легкостью сумела прорваться сквозь расстроенные вражеские ряды, и отрезала обезумевшую толпу убийских ополченцев от самого близкого укрытия.

— На самом деле, когда их войско, избиваемое со всех сторон треверами, попыталось сбежать, даже тысяча отборных хирдманов мало что сумела бы изменить. Им противостояло почти такое же число всадников. Сбежать убиям помог Страж, скрывавшийся в рядах обычных людей. Именно он поначалу отразил атаку Людей Равнины и наемников-рушаим…

Тут требуется небольшое пояснение.

Стражи могут определить наличие других одаренных, только если сами они неподвижно ждут атаки. Когда вражеский Страж приближается на достаточно близкое расстояние, у них автоматически срабатывает природный механизм, и тогда появляется шанс победить. Просто благодаря неожиданности нападения.

Соперник в этот момент будет без труда убивать обычных воинов, и скорее всего, просто не успеет отреагировать, когда на него нападет равный ему — другой одаренный. При этом, хотя возможности Жрецов куда шире, но и они, преждевременно активировав свое умение, будут находится в уязвимом стоянии, на случай такой атаки.

То есть тактика применения Стражей на поле боя, особенно если известно о наличии равного бойца, была проста: скрытно дождаться соперника, и когда он примется трепать твоих друзей, подкрасться и попытаться неожиданно убить его.

О том, что Игорь Жрец, со способностями Стража, его врагам было известно.

Именно его нападения выжидал убийский одаренный, но бывший журналист разыграл совсем другую карту, ударив тяжелой кавалерией на единственно возможном пятачке. И тут уже Страж убиев был вынужден раскрыться и наплевать на все свои расчеты, чтобы попробовать спасти хотя бы часть соплеменников.

— …Страж убиев сорвал атаку легкой и средней конницы треверов, и позволил отступить очень многим из них. Правда, большая часть убийского ополчения все равно или сдалась, или была вырезана. Как и их ярл, кстати. Но не меньше двух тысяч лучших, самых везучих или просто расторопных воинов благодаря самопожертвованию Стража смогла пробиться вон из долины Штейнхайм…

Как вы помните, тамошние стены не были неприступны.

На самом деле Игорь не знал, что у его врагов есть хотя бы один полноценный Страж, но когда тот раскрылся, свое искусство продемонстрировал Магон.

Все это время канааней просидел в резерве, на случай серьезного прорыва. И когда их кавалерия вдруг принялась с воплями разбегаться, он успел сообразить в чем дело, вовремя заметить своего убийского «коллегу», и связать его боем. А уже потом, вместе с Игорем, они сумели взять того в плен.

— …убий повеселился в треверских рядах недолго, но успел убить или ранить не меньше сорока союзных им всадников и тех наемников, что я упоминал… Да, большеголовых! Сам понимаешь, если бы он напал на потерявшую строй пехоту, то потери и вовсе трудно было бы представить. Но за пределы долины смогли вырваться очень многие. Уцелевшие разбились на мелкие группы и, уже не оглядываясь, рванули к себе домой. Мой друг ничего не знает об их судьбе, но в одном он не сомневается: она незавидна! — рассказчик усмехнулся и развел руками. — Их столица, конечно же, все еще держится, но ополчение племени рассеяно, порублено или в плену, ярл — убит, потому Убайда вряд ли сможет долго простоять…

* * *

Но разговор на этом, конечно же, не завершился.

— А что тулинги? — решил для себя прояснить гость.

— Пока вернувшаяся конница треверов пыталась сделать хоть что-то, в сущности, упустив возможность пленить все ополчение убиев, большая часть отборной треверской пехоты, освободившись на левом фланге, атаковала вражеский центр.

— О, — потер ладонь о ладонь гость, — те, естественно, не были к такому готовы…

У человека рожденного и прожившего почти всю жизнь в неформальной торговой столице фризов, не было причин желать неудачи или победы хоть кому-то в этой битве. Но вспомните себя: рассуждая о чужих спортивных командах, мы почти всегда имеем свои предпочтения. И нередко они складываются буквально через минуту после того, как мы узнаем об этом. И уж точно, куда приятнее «болеть» за победителей.

— Да, наступление на правом фланге сорвалось, но к тому моменту тулинги отбросили свои первоначальные беспорядочные атаки, и сосредоточили все свои силы в центре. Пользуясь многолюдством, они принялись буквально красть из-под треверов их укрепления, медленно, но верно разбирая баррикады, и тут же складывая из них ступени для удобного пологого подъема наверх. В таком положении меньше четырех тысяч треверов, часть из которых была всего лишь плохо вооруженными обозниками, вряд ли смогла бы долго продержаться против, как минимум вдвое большего числа убиев. И часть из обороняющихся, как раз начала это понимать (как и сами тулинги). Но тут им во фланг ударили две тысячи разъяренных треверов. Это были лучшие воины их ярла, и ополченцы, уже начавшие «предчувствовать свою будущую победу», конечно же, побежали…

— Они их вырезали?

— Нет, ярл тулингов был в рядах своих воинов, его отборные хускарлы смешались с обычными общинниками, так что он вообще ничего не мог противопоставить своей печальной судьбе. Кроме…

— …кроме? — гость настолько увлекся рассказом, что заподозрив паузу в этой «саге», казалось даже немного испугался.

— Кроме того, чтобы сдаться на милость победителя!

— Ох ты…

— Да, тулинги к этому моменту потеряли не больше тысячи воинов, но огромные метательные машины треверов успели разрушить главные ворота и в нескольких местах пробили стены их крепости, так что они не смогли бы даже укрыться в своей долине. Не догадайся они сделать это, и вряд ли хоть кто-то из них дожил до следующего утра…

— А на каких условиях?

— Мой друг не знает. Сразу после битвы Ингвар Треверский выслал его из своего лагеря. Ярл не имел доказательств, что тот вел переговоры с его врагами по приказу своего собственного господина, но, конечно же, не сомневался: все, что тот узнает, он сможет рассказать… кому захочет.

— Твой болтливый друг, который «вел переговоры с врагами треверского ярла», он из нервиев?

— Что? — изобразил удивление хозяин, хотя и сам понимал, что увлекся и проболтался.

— Ну же, да весь город гудит: ублюдок (в данном случае это не только ругательство, но и простая констатация статуса незаконнорожденного человека — прим. автора) из владетельной семьи ярла нервиев видел битву, в которой треверы разгромили ополчение двух не самых слабых племен! По крайней мере, его слуги «по секрету» все это рассказали каждому, кто готов был потратиться на выпивку…

Трактирщик смущенно улыбнулся, неопределенно повел плечом, но все же признал очевидное:

— Да, это он!

Они некоторое время помолчали, после чего хозяин трактира глубокомысленно изрек:

— И, как ты понимаешь, теперь-то они забегают…

Эта не совсем внятная сентенция уже не потребовала каких-то комментариев и разговор, по сути, был исчерпан. Минут через пять гость пробормотал что-то жизнеутверждающее, после чего собрался и поспешно ушел. Хозяин не стал его удерживать. Все что должно было произойти — состоялось.