Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 43)
— …приди, приди о Предводитель Яростных! Владыка Асов и Отец Дружин — Вотан, к тебе мы взываем!!!
Дождавшись ключевой фразы, четверо временных помощников-ветеранов подхватило цепи, и подвело к нему красавца-жеребца. Да, именно конь считался священным животным Одина\Вотана, и из-за этого некоторое время конина в Северной Европе даже была под запретом. Ну, или как минимум — очень нежелательной пищей…
Цепи, на которых вели жертвенное животное, были закреплены не на шее, а на ногах — точнее «бабках». Стоило им приблизиться, как ловкие «военные-пенсионеры» мгновенно закрепили их на скрытых в траве крюках, и так же резко рассосались. Они присоединились к остальным — самым уважаемым воинам, сосредоточенным во внутреннем круге почитателей воинственного божества.
К этому моменту ярл Ингвар уже стоял наготове и держал в руках церемониальный меч Милостивого бога Ления, Врачевателя и Защитника, чьим Верховным жрецом он по-прежнему оставался.
Языческие боги вообще не были сильно ревнивыми, и вряд ли покровитель треверов возражал против такого совмещения. Этот ритуал был штукой нечастой, но все же проводился в самые ответственные моменты, что случалось не раз за прошедшие века. И раз племя все еще не сгинуло, значит Лений и правда, не имел резких возражений.
Самого Игоря в этот момент смущало совсем другое: не поверите, но его напрягала необходимость принесения в жертву коня!
Нет, казалось бы, за прошедшие три года он лично и «в составе организованной группы» перебил прорву народа. И в самом деле так, но проблема была в необходимости делать это собственноручно.
Искривленный в обратную сторону бронзовый клинок больше напоминал серп-переросток, и идеально подходил к задуманному, поэтому стоило помощникам рассосаться, как он резко ускорился, заступил гневно раздувающему ноздри жеребцу сбоку и, со всей доступной силой и скоростью обрушил клинок на грациозную тонкую шею.
Стоило Игорю вернуться к нормальным скоростям, как на него обрушился приветственный рев почти из десяти тысяч глоток.
«Чистая, блин, работа…» — только и сумел он подумать, видя, как вся кровь благородного животного, буквально в считанные секунды покидает его жилы. Сердце обезглавленного животного было не в курсе, что целостность тела уже нарушена, и больше всего это зрелище напоминало кровавый взрыв.
Красное дымящееся пятно, которого вот только что еще не было, вытянулось строго на север — в сторону вражеской крепости. Для треверов и примкнувшим к ним наемников, это однозначно выглядело, как счастливое предзнаменование.
«Ну и слава богам, если они, конечно есть…» — только и сумел подумать он, перед тем, как скомандовать войску, разойтись по местам. Не смотря на «все доказательства», не сказать, чтобы бывший подмосковный журналист стал очень сильно верующим.
— Через 600 ударов сердца[108], мы «предложим» врагу биться с нами, и я жду, что вы не посрамите меня и наших богов! — не забыл Игорь добавить пропаганды.
* * *
Предыдущие два дня в долине Штейнхайм треверское войско не потратило зря.
Люди вкалывали так, что к третьему дню они уже молились, чтобы на них напали, и ярл не смог выдвинуть еще какую-нибудь инициативу. Изначальные планы были и в самом деле куда как менее масштабными.
Приличный кусок территории долины фактически полностью перепланировали. Получилось до смешного похоже на шутку из знаменитой постсоветской комедии «ДМБ», где мудрый, но, конечно же, пьющий прапор слил новобранцам главную военную тайну России:
Собираясь воевать «от обороны», изначально планировалось укрепить лагерь совершенно обычным частоколом, но почти сразу же стало понятно, что в местную «землю» колья просто не забить. Ну, так, чтобы враг потом не смог их с легкостью повалить, конечно. Да и ров с насыпью, естественно, не получились.
Слой земли редко где превышал пять-десять сантиметров, а дальше — начиналась уже такая твердая смесь из грязи, глины и булыжников, что нечего было и мечтать в нее заглубиться.
План тут же был скорректирован, и ров решено было заменить широкой канавой, глубиной, правда, всего лишь в пятнадцать-двадцать сантиметров, чтобы защитить лагерь от воды. Тем более, что вдоль северной стены долины Штейнхайм протекала река.
Ну как «река»?
Вот именно в этот момент воды в ней практически не было. Сейчас можно было рассмотреть только следы ее ежегодного присутствия, но накануне сезона дождей глупо было не предусмотреть такой финт.
Огромная, вознесенная метров на сорок вверх терраса, где укрылись враги, была таким — своеобразным «аппендиксом» перпендикулярным к основной долине. И у основания возвышенности, на которой стояла крепость защищающая подъем туда (тот самый «укрепленный предбанник»), она делалась и вовсе шириной не меньше 150–160 метров.
То есть крепость тулингов была с одной стороны потока, треверский лагерь — с другой. И лагерь даже врезался в русло. Частокол не подходил еще и потому, что в случае дождей он никак не затормозил бы образовавшийся поток, и треверов бы просто смыло.
В итоге, решили собрать валуны с прилегающей территорией на левом фланге и в тылу, сложить из них баррикаду (фактически еще и дамбу), что давало еще один, абсолютно логичный, но ненеожиданный выигрыш.
Если бы враги попытались обойти лагерь и атаковать слева (с запада) или с тыла, то благодаря сбору стройматериалов появлялась возможность для действий нашей тяжелой и даже сверхтяжелой кавалерии, не говоря уже о подвижных, и куда менее прихотливых конных стрелках.
Нужно было только как-то убедить врага не просто спустится с их террасы и атаковать, но и обязательно попытаться обойти лагерь, под ударами стрелков, а не переть в лоб на каменные баррикады.
И у ярла Ингвара было такое средство…
Большинство из его воинов еще даже не успели вернуться на предназначенные им места, как сам он взобрался на одну из двух легких разборных вышек там же на левом фланге, в ста шагах позади строя своих лучших воинов. После этого он нашел глазами оруженосца и кивнул ему:
— Давай!
Тот с трудом подавил довольную улыбку, и в мгновение ока взлетел на почти такую же, только более широкую и видимую со всех сторон вышку, после чего парень с энтузиазмом «засемафорил» в сторону центра лагеря.
Буквально через минуту оттуда в воздух взмыло «небольшое» 40-килограммовое бетонное ядро и по настильной траектории устремилось в сторону вражеских укреплений. Точнее — за линию укреплений.
Снаряд скрылся в глубине террасы-аппендикса, где укрылись многочисленное ополчение тулингов и убиев. Очень многочисленное!
По всем прикидкам их должно было быть не меньше 12–14 тысяч человек. Но в плане бывшего журналиста это было учтено. Именно поэтому ему абсолютно необходимо было заставить врага нападать только на его условиях. Уже после того, как треверы успеют хорошенько окопаться.
Игорь привел сюда в большинстве своем только опытных бойцов. И даже молодые горцы-пращники из-за хребта, уже успели немало чему научиться к этому моменту. Но его армия была куда меньше вражеской.
А с учетом небольшого гарнизона оставленного у входа в долину, и нескольких отрядов выделенных для наблюдением за окрестностями и тысячами лошадей, которые по его плану не должны были пригодиться в этом сражении, здесь и сейчас биться предстояло лишь чуть более девяти тысячам воинов *3*. Не сказать, чтобы идеальный расклад…
Правое крыло:
1 186 — десять рот «пращников», стрелки
Укрепленный центр (3 464):
1 — коронный тысячник Эгир Лысый
3 — телохранители Эгира
420 — Младшая дружина: алебардщики (240), лучники (120), обоз (120 погонщиков на 30 повозок)
960 — основа уездного ополчения — избранный треверский полк (традиционная фризская тяжелая пехота) — не путать с «большим полком», т. е. с ополчением всех треверов от 15 до 60 лет
2 080 — ополчение пяти союзных племен Полуденного нагорья, легкая пехота
+ Обоз (523 + 16 требушетов):
3 — слуги Магона
3 — оруженосец, повар и конюх ярла
34 — обоз нойхофского городского полка
76 — саперы, кузнецы, шорники и столяры
140 — пастухов, отвечающих за перегон фуражного скота и иные работы
267 — обслуга артиллерии: три батареи 4-тонных требушетов (12 шт., 12 мастеров-артиллеристов, 48 артиллеристов, 48 повозок, 96 возниц) и одна батарея 8-тонных требушетов (4 шт., 4 мастера-артиллериста, 48 артиллеристов, 24 повозки, 48 возниц); а так же — полковник-артиллерист, два его заместителя, две «дюжины» вестовых (24)
Левое крыло (2 614):
1 — коронный тысячник Дольф Рихтерсон
3 — телохранители Дольфа
194 — две неполные роты «добровольцев» из бывшего Восточного анклава, средняя кавалерия
366 — городской полк Нойхофа: тяжелые копейщики (360) и конные вестовые (6); их обоз (34) укрылся в центре
540 — коронные хоругви, тяжелая кавалерия (универсальные бойцы, могут действовать, как в конном, так и в пешем строю):
670 — уездные хоругви (средняя кавалерия), но здесь действуют как тяжелая пехота
840 — фризские наемники, тяжелая пехота
Резерв (1 495 всадников):
1 — ярл Ингвар Треверский
6 — личные телохранители ярла во главе с Гильмо
1 — Страж Магон
192 — Старшая дружина: сверхтяжелая ударная кавалерия (48), конные арбалетчики (96), конные пикинеры-оруженосцы (48)