Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 37)
Но в благодарность ему досталось разочарование. Лишь слегка смягченное полусотней гельдов. Игорь не произнес ни слова, больше ни чем не выдав своего отношения к услышанному. Он молча отпустил помощника, хотя в душе ярла все так и пело…
…Как ни парадоксально, но проблемы у человека появляются обычно не из-за того, что он чего-то не знает, а как раз из-за того, что он в чем-то абсолютно уверен. Бывший землянин был совершенно уверен, что придумал отличный план, как оставить с носом врага, не дав ему разгромить в нынешней патовой ситуации одну или другую часть их армии.
Журналистика, кстати, вообще очень вредная для души профессия.
Ты про все читаешь понемногу, общаешься с кучей народу, репортеры — так те еще и ездят постоянно, смотрят очень многое вживую. В итоге куча обрывочных знаний в голове, вселяют убеждение, что ты у мамы самый умный и всегда знаешь, как лучше.
А потом, «бац!» — и вдруг выясняется, что это «некоторое» преувеличение.
И ты сидишь в нескольких днях пути за линией крепостей, гадая, что же там происходит, ведь здесь радиосвязи нет, а рисковать гонцами попросту опасно. И дело не в их жизнях, а в том, что гонять носителя секретов через владения врага — лучший способом, что называется «потерять все полимеры…»
Но теперь хотя бы за что-то можно было не переживать: план все-таки перешел на следующий этап. Враг больше не мог сорвать переправу прямо там, на реке.
«Да, следует ожидать и других новостей…» — подумал ярл, насмешливо игнорирую заинтересованное сопение подруги.
Глава 17. По воде аки посуху…
Предгорья Великого хребта — укрепленный лагерь убиев и тулингов
(29 июня)
Невероятным усилием воли ярл Фрудвард сдержал рвущуюся к мечу руку. Грудь убийского владыки жгли гнев и ярость, разъедало невыразимое горе, но магия имени, полученного при рождении, продолжала давать силы, и он все еще владел собой[99].
Эти смертельно опасные для окружающих желания сейчас было не скрыть, да он и не старался, и немолодой вестник, конечно же, без труда прочитал все это на его лице. Именно поэтому, почти не скрываясь, благородный тулинг облегченно перевел дух, и лишь потом позволил себе продолжить говорить.
— Мой господин, и все мы, скорбим вместе с тобой, мужайся!
— Это еще не все вести?
— Прости, ярл, но пленник поведал, что мужчин в тот день в плен не брали. Воинам объявили, что в Грисбурге они вершат месть за резню, что твои люди учинили при взятии замка Лагварт…
— Я был в своем праве!!! Они клялись мне в верности, а когда пришел спросить о ней, не стали открывать врат… — прорычал ярл убиев, снова заводясь.
— Я спешу лишь поведать тебе все, что услышал сам, — дипломатично уточнил тулинг.
— Ценю это… — устало обронил хозяин шатра, окончательно осознавший, что потерял две трети родни. — Продолжай, я слушаю тебя!
Первоначальная вспышка гнева и борьба с сопутствующими кровожадными желаниями, отняли чересчур много сил. Единственное, что сейчас продолжало занимать мысли ярла, это желание остаться одному, чтобы попытаться хоть как-то принять, окончательно осознать произошедшее, и наконец-то решить, как же ему быть дальше. Но было это невозможно, да и горе-вестник все никак не уходил.
— Мой господин поручил так же напомнить, что если теперь планы убиев изменятся, и
Последнюю фразу чудом уцелевший посланник отбарабанил насколько возможно поспешно и, с многочисленными поклонами — для благородного фриза так фактически на грани приличий, — наконец-то покинул шатер.
Ближние хирдманы ярла и самые влиятельные вожди-знаменосцы убиев, все это время молчаливо дожидавшиеся ухода посланца давних союзников, но при этом все-таки чужака, разом загомонили. Не смотря на попытки сдерживать себя, никто не хотел ждать и ор в шатре стоял, как на сборище каких-нибудь пьяных бондов, загулявших на Празднике Урожая.
Все голоса призывали к немедленной мести, но одни видел такую возможность в атаке на армию ярла Ингвара, засевшую на их собственных землях. В основном это были вожди из Южного Адоланда, чьи мысли подогревало беспокойство о судьбе собственных семей, от которых они давно не получали вестей. Другие — рвались снова перенести войну на собственные земли треверов.
Этой точки зрения придерживались в большинстве своем предводители равнинного Северного Адоланда, чьи семьи укрывались за стенами Убайды. Столица еще ни разу не была взята врагом, а потому куда привлекательнее им казалась идея, не сколько отомстить, сколько пограбить вражеские земли. Даже разгром вражеского ярла не восстановит их потерянные поместья. Никто из них не сомневался, что все владения в окрестностях столицы давно уже разграблены и, скорее всего, сожжены…
В какой-то момент все они забыли о ноше ответственности благородного сословия. Но чем выше взлетали гвалт, галдеж и крики, тем более неподвижно-ледяным казалось лицо Первого из Убиев. И в какой-то момент привычка собравшихся в шатре смотреть на себя в первую очередь
В какой-то момент под сводами шатра остались звучать лишь несколько голосов, а вот еще минута-другая, и умолкли даже они. Все взгляды сосредоточились на не проронившем ни слова предводителе, но на самом деле ярл Фрудвард просто не готов был сейчас говорить.
Пока оставалась надежда, что его родовое гнездо устоит, он бился за усиление собственной власти. Сейчас же — главной целью его становилась месть, однако разум продолжал твердить, что выбранный план все еще лучший из возможных. Что желание вскочить на коня, скакать и рубить — путь в никуда. Тем более что его собственная жена и младшие из детей находятся в столичной цитадели, а значит, пусть род его испытал жестокий и болезненный удар, но он далеко не смертельный. Еще не все потерянно…
В тот момент, когда молчаливое ожидание его свиты и вассалов стало невыносимым, когда сохранять привычную маску высшего знания на лице стало невыносимо, всеобщее внимание переключилось на голоса снаружи.
— Именем ярла Фрудварда, расступитесь! — потребовал чей-то хриплый усталый голос. — Быстрее, у меня срочные вести…
Еще через минуту в шатер стремительно ворвался пропитанный потом и дорожной пылью гонец.
— Мой ярл, хевдинг треверского ополчения Эгир, что оставался охранять владения, на рассвете начал переправу. Стоило их кораблям высадить первый две сотни воинов и отойти от берега, как меня отправили с этой вестью.
Действительно, если суда не остались страховать такой крупный отряд, значит, судьба его волнует треверов куда меньше, чем возможность поскорее переправить еще один такой же. Никому из опытных воинов все это не нужно было объяснять. Тем более что их самих куда больше занимал совсем иной вопрос.
Полученное известие ничего не изменило на лице их ярла, но в мгновение ока умы стоящих внутри воинов посетила одна единственная мысль. Тот самый незамысловатый вопрос, теперь придавший его терпеливому молчанию совсем иное значение: откуда ярл мог знать, что гремевшие мгновение назад споры уже с утра не имели никакого значения?
— Срочно пойди и повтори свое сообщение для наших союзников-тулингов, — казалось, ярл Фрудвард позволил себе заговорить лишь в тот момент, когда догадка совсем плотно осела в головах его людей, и второй его приказ относился уже к ним. — Жду, что ко второй дневной страже[100] все воины будут готовы к спешному маршу! Боги отдали половину армии врага в наши руки, упустить эту возможность будет больше чем глупостью…
* * *
Сосредоточив все свои силы в верховьях Восточного Рихаса, союзная армия контролировала переправу у замка Лагварт, и одновременно исключала возможность переправиться и проскользнуть без боя еще выше по течению — через предгорья, где главное русло распадалось на десяток совсем уж неглубоких горных рек — фактически «ручейков». По крайней мере, сейчас, вне сезона дождей.
В будущем, даже если бы обе армии Игоря смогли соединиться, этот незамысловатый ход не дал бы им атаковать собственные земли тулингов, потому что отвлекись они на это, сохранялась возможность для неожиданного удара с тыла.
При этом небольшие отряды всадников имели все шансы передвигаться по югу Тулингии незамеченными. У союзников просто не хватало сил, чтобы перекрыть патрулями огромное пространстве между верховьями Восточного Рихаса и бывшей убийской границей.
Но крупные силы — и не важно, пехоты или конницы — тайно было не провести.
Во-первых, путь от реки у них занял бы не меньше четырех дней, во-вторых, самих «вариантов» для провода крупных отрядов с запада на восток было не так уж много. На самом деле — всего один.
Ответвление старого торгового тракта, что был заброшен несколько столетий назад.
Изначально торговые караваны старались преодолеть максимальное расстояние по воде, потом — высаживались у замка Лагварт, и уже отсюда — по налаженной переправе (повозками) двигались с запада на восток сначала почти прямо к убийской границе, потом — дальше к долине Квай.