Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 39)

— Не хотелось бы отказываться от инициативы, ну теперь у Ингвара Треверского не меньше десяти тысяч воинов, думаю, он не заставит себя ждать. А там, хотя бы его чертова конница не сможет чувствовать себя как дома… И знаешь, я бы не сильно рассчитывал, что все пойдет по задуманному.

— Да, согласен, у него теперь действительно нет причин, чтобы и дальше уклоняться от битвы…

Намек на возможное поражение ярл тулингов предпочел не заметить.

Глава 18. Навстречу судьбе

Тулингия, время к закату

(4 июля)

Вроде небольшой огонек, а оливковое масло на дне то ли еще «глубокой сковородки», то ли уже «маленькой кастрюли»… гм, точнее «казана», нагрелось минуты за полторы. Ровно в этот момент Лиоба отправила на дно пару зубчиков только что размолотого чеснока, и походный шатер в одно мгновение наполнил уютным, каким-то особенно домашним запахом. Дождавшись чего-то известного лишь ей одной, девушка расколола туда же три куриных яйца.

Минута, и одно за другим они запузырились на дне.

Было в этом простом действе что-то настолько изначально-завораживающее, что Игорь невольно придвинулся к костровищу и жадно сглотнул. После чего, правда, «опомнился» и насмешливо-подозрительно покосился на подругу, но нет, та в этот момент вроде и в самом деле полностью отдалась процессу кухне-магии.

«…Из нас двоих волшебник вроде как я, но как же чертовски приятно погружаться в этот омут обыденного колдунства, — мысль вызвала улыбку, но не прибавила желания обсуждать это с девушкой: куда увлекательнее было и дальше любоваться ее короткими отточенными движениями. — Блин, Лио, как же ты хороша…»

Да, прошло уже больше месяца, и прежняя «жадность к юному телу» никуда не делась, но треверский ярл умудрился заиметь еще и привычку ежедневно находиться рядом с потрясающе приятным ему человеком.

Лиоба в этот момент и правда, скорее священнодействовала, чем готовила, но бывшего землянина вдруг кольнуло в сердце запоздалое сожаление. Оставленная жизнь была совсем не так интересна, как его нынешняя, но и у тамошней беззаботности были свои плюсы.

И мгновения у плиты вместе с приятным тебя человеком — это удовольствие было именно оттуда.

Налюбовавшись на скачущий белок и уверенно густеющие желтки, Игорь вдруг поймал себя на мысли, что ему остро захотелось съесть обычную земную глазунью с огурцом и серым хлебом. Без всех этих чисто фризских добавок в виде хорошо сдобренного специями мяса, как планировала девушка. Просто обильно посыпав желтки крупной чуть темноватой солью.

«…Так, черный хлеб есть, с солью — точно нет проблем, а…»

— Лио, — окрикнул он девушку, — а огурцов у нас не осталось?

Действительно, война продолжалась уже довольно давно, и со свежими овощами сейчас был напряг. Супермаркетов вокруг не водилось, и огородной зелени нельзя было достать ни за серебро, ни мечом.

— Там, есть же на столе! — уверенно сообщила она, даже не оглянувшись.

Круглый походный столик был диаметром меньше метра, вырезан из какого-то приятно пахнущего дерева, но Игорю пришлось не меньше пяти минут рыться в тамошнем «великолепии», когда в одном из блюдец он наконец-то смог отыскать сиротливый кусочек вожделенного овоща.

— Гм, милая, а больше нет? — неуверенно уточнил он.

Девушка вряд ли догадавшись о посетившем ее господина флешбэке[101], но интерес уловила и тут же отозвалась. Яичница к тому времени уже была извлечена на неокрашенное темно-красное деревянное блюдо, под цвет стола. Поэтому отложив другие дела, и призывно покачивая бедрами, Лиоба прошла к походному сундуку, в котором принялась увлеченно ковыряться.

Казалось, ее миссия окажется безуспешной, но нет. Через пару-тройку минут она смога извлечь на свет божий …еще один, такой же «неполноценный» кусочек огурца. Примерно такого же размера, как и первый — аккуратно отрезанную четвертинку.

— Слушай, а целыми они больше не растут? — уточнил Игорь, чем вогнал подругу в смущение.

…Уже больше месяца почти все свое «свободное время» Игорь проводил в небольшом походном шатре, изначально выделенном именно «пленнице».

Его собственный «дорожный дворец» слишком уж сочился пафосом, и не давал того ощущения уюта и уединения, что требовался, поэтому сейчас в нем большую часть времени одиноко тусил оруженосец. Тот, правда, от этого не выглядел каким-то несчастным или подавленным. Скорее — даже наоборот.

Ну и естественно, что обладая пытливым умом бывшего журналиста, трудно остаться в неведении на счет того, чем же именно «живет», о чем мечтает и на что рассчитывает его пассия. Осторожные расспросы и одновременное «подглядывание» с помощью жреческого дара за чувствами Лиобы, позволили закрасить немало белых пятен на эту тему.

Например, оказалось, что девушка с практически безупречной в глазах Игоря фигурой, комплексует на счет своей внешности.

Среди фризов, конечно, не было стандартов вроде южноафриканских, где самая прекрасная женщина, больше напоминает тщательно выкормленного бегемота. Пусть все эти «готтентотские зады[102]» и прочие особенности времен палеолита и не считались чем-то привлекательным. Но даже в аристократических родах ярлов, танов и близким им по положению семьях, стандарты красоты недалеко ушли от очень практичных представлений простонародья. А значит, были они куда как далеки от современных земных фантазий на тему внешности, с их астеничными[103] подростковыми представлениями.

Красавица-фризска — это женщина с большой грудью и попой, и вообще — крепким, тренированным телом, в котором при необходимости, хватит запасов, чтобы выкормить дитя, даже если вдруг случится голод. Но при этом накопление не должно перейти в ту стадию, где эти самые запасы начинают ослаблять тело, вместо того, чтобы повышать его выживаемость.

Так что бурная личная жизнь последних нескольких недель, из-за которой черты лица у Лиобы заострились, а тело потеряло очаровательную юношескую округлость, став еще более «спортивным» — заставляло ее нервничать. И никакие уверения, что Игорь все равно в восторге от того, что видит — по большому счету на это не влияли. Особенно на фоне общей неопределенности положения.

Но тут уже Игорь ничем не мог помочь даже на словах. Точнее — как бы мог, но это бы стало нарушением договоренностей с ярлом Эрвином Сильным.

Брачный сговор с ивингами предполагал, что до возвращения из похода и женитьбы на его внучке, треверский правитель не станет брать других жен или наложниц. На тот момент никаких проблем с этим обещанием не было, а сейчас вдруг выяснилось, что оно создает некоторые — как чисто психологические, так и репутационные проблемы для Лиобы и ее отца. Но ссориться с ивингами, когда его собственное положение настолько неопределенно — было бы изрядной глупостью.

Тем более сейчас, когда вдруг выяснилось, что просто гигантских ресурсов, потраченных на армию, хватает только для противостояния всего двум, и не самым сильным племенам.

Конечно же, с треверской марки можно было бы собрать еще несколько тысяч слабо обученных бойцов, но тогда бы его земли остались уже совсем беззащитны, и в случае военной неудачи, был риск вообще их потерять.

В общем, если еще оставался хоть какой-то шанс, что предательство Торгового Союза не выльется в нечто большее, уже в настоящее противостояние, то им стоило воспользоваться. Слишком уж неравны были силы. И потенциальной «честью» отца Лиобы (и тем более, ее чисто психологическим заморочками) пока стоило пренебречь, как исчезающе малой величиной. Хотя планы у подмосковного интригана на них были, и немалые…

Осознав, что девушка опять пыталась раскормиться, Игорь расхохотался, но тут же вернул на лицо максимально серьезное и самое «убедительное» из доступных ему выражений:

— Милая, ты действительно прекрасна, и тебе вовсе ненужно заставлять себя есть. Нет, если хочешь, вся моя еда — твоя, но если ты делаешь это чтобы немного больше походить на коренастых воительниц, что есть в некоторых отрядах, то уверяю тебя: их я не считаю привлекательными!

Тут же сообразив, что охрана у палатки может услышать, пересказать, и такой однозначный выпад явно повредит репутации, тем более, среди воинов, Игорь тут же «уточнил»:

— Нет, среди них есть очень аппетитные, но ценим мы их не за внешность! Тут, среди битв, красота дев валькирий — это далеко не самое главное! И делить постель я все же предпочитаю с тобой, а не с боевыми товарищами, — Игорь хмыкнул от двусмысленности своего пассажа, и решил завязывать с речами, чтобы «не договориться» до какой-нибудь совсем уж ереси.

Вытянув приглашающе руку в сторону Лиобы, дождавшись, когда она отзовется на призыв и начнет двигаться в его сторону, он в мгновение ока ускорился, подхватил ее, и вернулся к «обычным скоростям», уже на их совместном ложе.

Такое перемещение в пространстве вызывало у человека ощущение, похожее на «Земля уходит из под ног». Что-то вроде короткого полета в невесомости… В общем, девушке эти мгновения сладкой беспомощности страшно нравились, и мгновенно почти гарантированно настраивали ее на амурный лад. Естественно, Игорь не упускал возможности время от времени упростить переговорный процесс.

Еще через пару мгновение — уже реального времени — он осыпал ее лицо, шею и задорно торчащую грудь поцелуями, отчего к еде они вернулись, лишь когда яичница безнадежно остыла. Но голод и любовь, а еще голод после любви — это куда лучшая приправа, чем даже самые глубокие заблуждения о питании…