Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 35)

— Да, мой ярл! — с довольной улыбкой поклонился воин, и заторопился в сторону скопища телег, сопровождаемый не слишком-то обрадованным негоциантом.

Глава 16. Текучая неопределенность

Замок Грисбург, первая половина дня

(24 июня)

— …умерло двенадцать: восемь — в стычках на границе с тулингами, трое — в междоусобной пьяной драке, еще один — как зачинщик, — третьего дня был приговорен и забит своими товарищами. Четверо увечных отосланы с вчерашним обозом на ту сторону хребта, ну и двое пращников, господин, всю неделю не появлялись даже на кухне — так что видится мне, в бегах они …

Комендант лагеря докладывал уже довольно долго.

Делал это очень размеренно, доходчиво, ну и, конечно же, скучно. Никакого сравнения даже с каким-нибудь самым завалящим «стендапером». Игорь, правда, при всей своей фантазии, с трудом представлял ситуацию, которая могла бы подвигнуть «сотника» чего-нибудь «прошутить». Все-таки его, собственно, за исключительную серьезность и ответственность назначили на эту должность.

С тех пор, кстати, не было случая, чтобы какой-нибудь отряд оказался не кормлен, вовремя не получил своего спального места или посмел гадить, где ни попадя. Из-за отсутствия нужников, например, или еще почему. И это дорого стоило.

Тем более что даже сейчас, когда, казалось бы, стороны уже окончательно сконцентрировали все возможные силы накануне генеральной битвы, какие-то отряды все равно время от времени приходилось поспешно перебрасывать с места на место, что тут же, как назло, возрождало и все соответствующие байки об особом «солдатском» разгильдяйстве.

Что уж тут говорить о почти трех предыдущих месяцах, когда половина армии практически постоянно находилась в движении…

На секунду у Игоря даже промелькнула ироничная мысль: мол, если бы все зависело от расторопности и педантичности коменданта, то они бы не попали в нынешнее положение. Но он тут же устыдился собственной неблагодарности.

Действительно, если отталкиваться от положения, в котором они оказались к началу этой войны, то сейчас уж точно было грех жаловаться. Складывалось все и впрямь на диво неплохо…

А то, что сейчас треверское войско оказалось «разорвано» рекой на две половины, и речь шла буквально об одном: успеют они соединиться без потерь, шансы на победу будут. Нет… ну, на нет, как говорится, и суда нет!

Так что на самом-то деле доклад был важной, но всего лишь формальностью.

Да, одной из тех формальностей, что превращали несколько тысяч абсолютно чужих друг другу людей в более-менее организованную армию. В не очень-то надежную (если по земным стандартам), но уже вполне работоспособную военную машину. По крайней мере, если сравнивать ее эффективность с обычной для фризов смесью из родоплеменных и феодальных ополчений.

Просто случись что весомое, ярлу, тем более находящемуся в лагере, доложили бы об этом в первую очередь.

А уж о том, что междоусобные стычки в его войске нет-нет, а случаются; или — что время от времени патрули в сторону вражеской армии не обходятся без потерь, — это он и так знал. Постоянное еле-заметное «стачивание» было свойственно даже ни с кем не воюющему войску. Даже на Земле и в третьем тысячелетии. Что уж тут говорить о действующей армии, да еще в средневековом (не без нюансов) мире Ахкияра…

— …помимо прочего, к Людям Равнины пришло еще 23 легких всадника. Прознатчики сказывают — то мстители из клана Волка, чьих людей месяцем ранее потрепали, — продолжал бубнить комендант.

Действительно, вместе с потоком трофеев через горы: в одну сторону людьми Игоря непрерывно вывозились пленники и рабы, скот, другие «призы» и, конечно же, «временно отвоевавшиеся» — покалеченные или просто тяжелораненные. В обратную — так же постоянно приходилось «подтаскивать» припасы длительного хранения, стрелы, дротики, всякую прочую амуницию…

Точно также эти караваны сопровождали и небольшие «призовые команды» союзников.

Весомую часть добычи, например, тот же скот, часто приходилось делить практически сразу же, чтобы излишне не перегружать войско. И почти так же регулярно, союзные «трофейщики» возвращались в куда большем числе, чем уходили. Не глобально, конечно, но отвозил десяток, а возвратилось два — такое было делом обыденным.

Хотя вот «мстителей» Игорь с недавних пор откровенно недолюбливал.

С ними постоянно случались какие-нибудь неприятные «истории». То нападут «залетные помошнички» на тех, на кого может быть и не стоило. То в битву втянут без нормальной подготовки, то передерутся с кем-нибудь из своих прошлых — еще «домашних» недоброжелателей…

Один из таких — чересчур «борзых» — отрядов Игорь уже приказал в сердцах вырезать до последнего человека. Благо, что и впрямь был в своем праве. Но теперь, при сообщении о новых «кровавых туристах», у него автоматически становилось муторно на душе.

«Сотник» понимание имел, неодобрение разделял, и поэтому ничуть не удивился, если б от таких вестей ярл позволил себе проявить эмоции и — неодобрительно поморщился, или там — нахмурился. Но Ингвар Треверский вместо этого вдруг совершенно неожиданно «расплылся» в улыбке, демонстрируя все свои 32 зуба и вообще, никак не меньше, чем «высшую степень счастья…»

От невольного удивления, комендант даже как-то совершенно несолидно оглянулся, но причин не нашел и, немало озадаченный тем, вернулся к докладу.

* * *

Удачные переговоры с отцом Лиобы и другими вождями северо-запада временно замирили неоккупированную часть Адоланда. Самое главное — они позволили максимально высвободить оттуда невеликие треверские силы.

Присматривать за густонаселенными равнинами Северного Адоланда получилось оставить лишь около двух тысяч, в большинстве своем, пеших воинов.

Чуть более полутора тысяч человек — в осадном лагере вокруг убийской столицы. Что на положении Убайды особо ни сказалось. Благодаря возведенным укреплениям, даже этих сил было более чем достаточно, чтобы удержать осажденных внутри, или месяц-другой отбиваться от северо-западных кланов, реши они «передумать».

Второй гарнизон — из нескольких сотен всадников, стрелков и копейщиков — контролировал путь через Срединные топи. Если бы осадный лагерь вокруг Убайды пришлось бросить — это позволяло тамошним бойцам не попасть в стратегическую ловушку.

Ну и в случае предательства, эти две точки давали возможность легко отыграть на севере все назад.

Действительно, не стоило заблуждаться: сепаратное перемирие было треверам на руку, но если теперь Игоря разобьют, то все договоренности (в том числе и секретные, между отцом Лиобы и им самим), конечно же, побоку. Обе стороны это настолько однозначно понимали, что не стали даже как-то дополнительно проговаривать…

…Еще, около двух тысяч воинов, к этому моменту усилили гарнизоны крепостей и замков на границе с тулингами. Почти половина из них была легкой стрелковой конницей, и это позволяло гарантированно держать под контролем все передвижения врага.

Тем более что большая часть ополчения и убиев, и тулингов, была пешей. Даже если отряды самых богатых кланов передвигались верхом, то биться пока еще предпочитали пешими.

В общем, к началу июня почти все свободные силы, приведенные из-за Великого Хребта, уже были переброшены к Грисбургу. Чтобы не создавать толкотни да и, в целом, лишних проблем в пути, собирались они туда по частям — отдельными, не слишком крупными отрядами.

Когда Игорь решил и сам к ним присоединиться, шестиметровые рвы уже были засыпаны, а осадные башни, штурмовые щиты, лестницы и прочая снасть — дожидалось своего часа.

Дальше все было делом техники…

Пятитысячное войско разделили на шестнадцать отрядов, которые сменяя друг друга, сутками напролет принялись изображать штурм.

Нет, почувствовав слабину, иногда они доходили почти до самых стен, но каждый раз воинов отзывали. Эта «квадриль»[97] продолжалась в течение четырех дней, в четыре смены и с каждой из четырех сторон. И в момент уже всамделишной — полноценной общей атаки — на стороне нападающих сработала физиология.

Точно так же, помимо всего прочего, поступали и монголы.

Несколько дней непрерывно штурмовали или имитировали штурм крепости постоянно меняющимися отрядами. Их части отдыхали, а вот защитники уже к исходу третьих суток, не имея возможности перевести дух, буквально «падали замертво». Организм обороняющихся, без сна, просто отключался, что в разы снижало их боеспособность.

Плюс ко всему, воспользовавшись тем, что «ударная» часть войска собралась в одном месте, в дело удалось пустить и совсем не секретное, но настоящее «вундерваффе»[98] треверов.

Перед тем, как осадные башни достигли стен, две специально подготовленные группы воинов установили по лестнице каждая. Несколько секунд спустя, на одной стене уже бесчинствовал сам Игорь, на другой — его канаанский Страж. И их задача была вовсе не в том, чтобы перебить обороняющихся. С этим неплохо могли справиться и обычные бойцы.

Им нужно было всего лишь не дать осажденным запереться хотя бы в двух из четырех главных башен.

Нужно ли говорить, что почти пять сотен мужчин и втрое больше женщин, стариков и детей, ничего внятного сделать не смогли. Даже сидя за «крепкими» стенами. На пятый день крепость перешла под полный контроль победителей…

Соответствующе «подготовленные» с подачи Игоря своими командирами, за резню в замке Лагварт треверы перебили всех попавших в их руки мужчин. И не важно — утверждали те, что принадлежат к владетельному клану, назывались наемниками или рабами. Точно так же поступили и с немолодыми женщинами.