Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 34)

— У тебя какие-то очень удобные повозки! — так же без легко видимого перехода сообщила девушка, чья кожа наконец-то вернула природный цвет лица. — Лежа на сене и вовсе не замечаешь дороги. Ничем подобным не могут похвалиться ни отец, ни наш ярл, ни очень влиятельные купцы из Линкебанка, которых я часто видела в Убайде. Сейчас мне и вовсе кажется, что наши и вовсе выглядят, как поделки криворукого да еще и нетрезвого бонда. Как ты их ни украшай мехами и шелками…

— Война серьезное дело, часто приходится возить раненных, поэтому я и велел построить их удобными…

Игорю отчего-то было неловко осознавать, что раньше ему и в голову не могла прийти идея, уединяться «на войне» с кем-то прямо в дороге, да еще и в такой непонятной ситуации, когда все замерло буквально на волоске.

— …но было все же необычайно приятно узнать их «с этой стороны» тоже, — с улыбкой уточнил он.

* * *

Действительно, небольшому конному отряду хватает и седельных вьюков, а вот армии, даже средневековой, уже никак не обойтись без обоза.

Накануне канаанской войны, он озадачил Анвара идеей надежных и универсальных повозок, которые легко, прямо в полевых условиях, могли бы перестраиваться под перевозку требушетов и снарядов к ним, вывоз добычи или перевозку еды вслед за армией, в том числе конной, ну и сохраняли возможность послужить в качестве классического земного «вагенбурга»[94].

Довольно простое и одновременно замысловатое устройство, придуманное для этого, напоминало классические фургоны переселенцев на американском Диком Западе. Их кузов опирался на оси колесных комплектов разных диаметров: передние колеса были сделаны заметно меньше, чтобы облегчить повороты. При этом, хотя сами колеса были деревянные, с внешней стороны ободьев их обшивали сначала несколькими полосками грубой толстой кожи, а уже потом, как в классическом земном варианте, набивали шины из полос кованного железа.

Ничем непримечательное соединение ось-колесо имело очень остроумное и продуманное устройство. Конец оси был выполнен в виде конуса и закреплен на ней под небольшим углом, благодаря чему его нижний конец и нижняя часть ступицы находились горизонтально к поверхности земли.

Благодаря наклону конца оси и вогнутым вовнутрь спицам, наибольшая сила от массы фургона, действующая на самую нижнюю спицу, была направлена почти строго вниз по ее оси, т. е. по пути наибольшего сопротивления, тем самым повышая надежность всего колеса. В местах наибольшего износа ось и ступица тоже покрывались металлом.

Для смазки трущихся деталей к крюку на задней оси подвешивали ведро с дегтярной смазкой, благодаря этому его повозки отличались еще и куда меньшим «музыкальным сопровождением».

Прикинув, что объяснять все это, пожалуй, не стоит, чтобы девушка не заснула, Игорь вдруг осознал, что насколько же удивительно приятно это, в полном смысле «интимное» и практически позабытое ощущение единения с женщиной, которого он невольно лишился из-за волны пленниц, «вымывавших» всяческую таинственность из его постели в последние годы.

Да и жреческие способности ему — многое дали, но и многое отняли.

На беду или к благу, но теперь ему не надо было долго с кем-то разговаривать, вникать и пытаться заглянуть в душу. Мыслей он читать по-прежнему не мог, но большинство устремлений окружающих были столь незамысловаты, что их и «читать» не стоило…

Однако факт: теперь ему достаточно было всего лишь переключиться на свой дар, и «прочесть» каждый нюанс того, что человек чувствовал в этот момент.

О нет, вожди, другие ярлы и их двор, конечно же, умели скрывать свое «я» даже в таком положении. Многие тысячелетия рядом с одаренными, позволили научиться этому, но потому и особенно приятно было находиться рядом с этой молодой женщиной.

В силу юности и какой-то особенной — личной искренности, — она не нуждалась, да и не хотела что-то скрывать или ловчить. Сила ее чувств, как морская волна — тянула и тянула за собой. Этому, конечно же, можно было и сопротивляться. Бывшему журналисту сейчас уже было почти тридцать три, но как же мучительно остро этого не хотелось!

Коснувшись ее снова порозовевшего губ, Игорь из последних сил попробовал лишь чуть-чуть оттянуть томительно-приятный момент. Он провел ладонью по призывно распластанному под ним телу — от задорно вздернутой груди до небольшого пушка внизу живота — и понял, что дальше сдерживаться, это выше человеческих сил.

Даже для Жреца такое неподъемная ноша…

…Но как бы не была юна, восторжена и неопытна женщина, до идеи «После секса — лучшее время для расспросов и манипуляций» — она приходит практически сразу. Ну, или связанный с этим набор «секретов», ей вкладывают еще при рождении. Что-то вроде инстинктивного навыка плавать у младенцев …или вообще — умение дышать.

Да, точно, последний вариант, наверное, будет и впрямь точнее всего! И для «включения» этой функции, что примечательно, ее необязательно даже хлопать по «выпуклостям». Чего не избежать, к примеру, при активации дыхания акушером.

Едва успев «отдышаться» после любовных игр, Лиоба спросила:

— А как ты поступишь с отцом?

Здесь Игорь тоже предпочел спартанскую лапидарность, даже в ущерб информативности.

— Мы договорились о дружбе, и я его отпустил. Теперь, я помогу в его заботах, а он — в моих…

Обсуждать все это не хотелось и, слава всем местным богам, делать этого не пришлось. Лиоба сейчас куда больше была занята своими собственными превращениями, чем дочерними заботами, поэтому убедившись, что отцу ничего не грозит, она удержалась от выяснения подробностей.

В тот день они не покидали повозки до самого привала. Да и потом сделали это очень ненадолго…

* * *

Осадный лагерь у замка Грисбург, ранее утро

(1 июня)

Последняя из трех «таможенных» крепостей в подгорьях, и одновременно родовое укрепление местных ярлов — замок Грисбург — был все еще не взят. Слишком высокие стены и многочисленный гарнизон, превращали штурм в потенциально слишком уж опасное предприятие без хорошей подготовки, но больше тянуть было некуда.

Первую из них удалось взять сходу, вторую — силой (канааней Магон туда ворвался туда, и к подходу остальных воинов практически порубил немногочисленную стражу и мытарей, а вот с третьей все получалось не так хорошо. Ее удалось лишь обложить, не дав хотя бы собраться туда подкреплениям.

Все это время подготовка шла ни шатко ни валко, но узнав о возможном подходе врага, Игорь приказал ускорить работы к своему приезду. Оставлять за спиной такую крепость, было просто опасно.

Штурм был запланирован на завтра, а сегодня — сразу по приезду, — у них был небольшой итоговый совет, на котором Игорь был вынужден сделать важное заявление. Довольно «зверское» по земным меркам, но государственно правильное:

— Передайте воинам, ярл убиев устроил резню в замке Лагварт… Я объявляю его своими личным врагом, поэтому завтра мне не нужны пленные!

Конечно же, дело было совсем не в мести, а в огромных торговых пошлинах с янгонской торговли, и без уничтожения владетельного клана эти земли себе было никак не отнять. А большие деньги в его ситуации, это были не новые побрякушки, как на Земле, или вилла где-нибудь на Канарах…

Речь шла о новых воинах, и выживании, поэтому уговорить себя было несложно. Тем более, что и восточные кланы стали бы требовать от него тоже самое.

Уже когда все разошлись, его внимание привлек какой-то непонятный шум снаружи.

С одним из сотников скандалил, судя по всему, торговец. Из какого племени Игорь не сообразил, но понял, что, судя по всему, тот не убий, и не тулинг.

— Господин, господин, — завопил толстяк, сообразив, кто именно может ему помочь. — Я купец, из нервиев, веду свои дела в Линкебанке. Великий ярл, прикажи твоим воинам не трогать мои товары! Разве треверы не в дружбе с нервиями?

Еще через пару минут стало понятно, что неделю назад его караван попытался покинуть осажденной замок.

— Надо же, — удивился Игорь, — а что же ты тогда делаешь в крепости моих врагов?

— Господин, но мой ярл сейчас не воюет ни с кем?! По крайней мере, так было три декады назад, когда я прибыл, чтобы обменять у янгонов бронзу, олово, и мастеров-каменщиков, на рис с берегов Западного Рихаса[95]. Запертое внутри долины княжество перенаселено, — пояснил торговец. — Террасы теперь дают недостаточно пищи, и чтобы прокормить подданных, они вынуждены закупать все больше еды на стороне. Семья Квай все больше зависит от торговли. В последние годы их судьи стали все чаще приговаривать к продаже в рабство. За долги на сумму свыше трехсот гельдов[96], пусть мелкие, но повторные преступления… да за все подряд!

— Ладно, — остановил его Игорь. — Мысль я твою понял… Не могу сказать: воюю ли я с нервиями или нет. Твой ярл, как и другие лорды Торгового Союза, клялся защитить мои земли, но отчего-то не стали этого делать. Однако же в главном ты прав — если даже нам придется биться, то совсем не обязательно начинать именно с тебя. Это и в правду, было бы слишком несправедливо! — рассмеялся ярл, под облегченный вздох торговца и недовольные взгляды сотника, который тут же получил приказ. — Верни ему все, но пока не отпускай! Поскольку нервии не воюют с моими врагами, ни что ведь не помешает уважаемому купцу рассказать им, что мы тут «немного» завязли… Вы правильно не отпустили его и, кстати, если к утру пропадет хотя бы один из людей уважаемого торговца, повесь его как шпиона…