Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 32)
Только один, самый доверенный воин в каждом отряде знал приказы наизусть, потому что никто не сомневался: вряд ли все они смогут выбраться к своим, и шанс «утечки» следовало свести к минимуму.
Действительно, пришло время призвать на помощь Эгира, хотя и было понятно, что получится это ой как непросто.
Однако, выждав неделю и с удивлением убедившись, что враги занимают предгорья на территории тулингов. Мало того — окапываются, — я решил, что в ближайшее время атаковать их не будет никакой возможности, да и они, судя по всему, тоже собираются выжидать. А потому — укрепив дополнительными гарнизонами бывшие замки и крепости убиев на границе с Тулингией[92], надумал воспользоваться ошибочной нерасторопностью врага, и разрешить пару перезревших проблем на севере. Все-таки ждать с моря погоды было чересчур уж мучительно.
Воин рефлексирует редко. Особенно если его армия побеждает. А уж если они громят врага практически постоянно… Но у полководцев все с точностью до наоборот. По крайней мере, у единственного «из известных мне лично». Так что ждать развития событий было решено — активно.
«Жонглировать» большей частью армии, и особенно — конницы — остался Дольф.
Его задачей было не позволить себя разгромить, да и в целом — плотненько присмотреть за нашими недобрыми соседями.
Сам я с двухтысячным отрядом ускоренным маршем рванул сначала к Убайде, а затем, сняв с осады одну из двух с половиной тысяч, устремился на северо-запад Адоланда. Требовалось либо проредить, либо крепко напугать тамошних беглецов.
Как и до того на юге, местные поначалу массово кинулись к тамошним болотам, но убедившись, что опасности как обычно преувеличены, стали так же массово выбираться назад. Тем более что северо-запад был еще и изрядно лесист.
Раздолье для партизан…
Единственным отступлением от намеченного маршрута, стал короткий заезд в окрестности Грисбурга.
Родовое гнездо местных владетелей требовалось срочно брать, потому что если осада затянется, головы моих воинов «рискуют» так и остаться догнивать у них на стенах.
Взять крепость стоило, даже если сразу после этого ее пришлось бы оставить, потому что воины сильно не любили, когда за них не мстят…
В сутках пути от Убайды, мое небольшое войско распалось на несколько «бригад» — в смысле отрядов, в которых можно было найти все имеющиеся под рукой рода войск. И конницу, и пращников, и тяжелую пехоту — первые несколько дней мы беспрепятственно жгли и захватывали пленных…
Когда местные пришли в себя — убии принялись сбиваться в более крупные отряды, устраивать засады и вообще — сопротивляться, а тамошние кланы и вовсе перестали отступать к топям, я решил не выдумывать ничего нового, и устроил им штуку похожую на ту, незамысловатую идею с освещенными засадами.
Где заранее укрытая пехота становилась «наковальней», а конница — «молотом».
И вот, спустя несколько дней после того налета на поместье, мы в полночь снова ждем сигнала от затаившихся впереди пращников…
…Вдруг — откуда-то справа раздались звуки местных волынок.
Тоже довольно противная штука. Особенно сейчас, когда я совершенно точно не заказывал концерта. Еще через мгновение загорелись факелы, ярко осветившие небольшой отряд местных аристократов всего в полукилометре от нас. Еще через пару минут, вражеские всадники медленно двинулись через подготовленное для будущей резни поле.
Конечно же, их никто не стал атаковать, хотя я на всякий случай и отправил гонца с таким приказом, раз уж засада раскрыта.
— Господин, что мы будем делать? — заинтересованно уточнил оруженосец, которому по должно полагалось тереться возле начальства.
— Ну а сам-то, как думаешь? — насмешливо переспросил я.
В это время группа благородных воинов выехала на поле, и молчаливо замерла примерно в его середине, словно бы сообщая о своей готовности принять любую судьбу.
— Они сдаются?
— Почти… Едь им на встречу, — прикинув, что сейчас не время для болтовни, я скомкал беседу. — И прихвати мой личный походный вымпел! Видишь, они не знают, с кем можно поговорить, но все равно готовы отдать себя в наши руки. Наверное, у них и правда есть что предложить…
Решив, что битвы сегодня уж точно не будет, еще через минуту я тронул коня в сторону скрытого неподалеку временного лагеря, не сказав больше ни слова. Воинам ничего не оставалось, как последовать за мной.
«…Да, а ведь мысль, что ловушка, установленная на крестьян, не обязательно сработает против воинов — была же! Хорошо, что все получилось именно так, без кровопролития…»
Договаривать мысль, что кровь при этом, скорее всего, была бы наша — как-то не хотелось…
Глава 15. Трудности перевоза
Южный Адоланд, первая половина дня
(30 мая)
Небольшой караван двигался с севера на юг по самой удобной и оживленной торговой дороге восточного побережья. Фактически — по началу главного сухопутного коридора общефризского значения. Естественно — «торгового коридора».
Но это в мирное время. Последние же два с половиной месяца купцы оставили эти места и, без всякого сомнения, сейчас они несли немалые убытки, но печалились по этому поводу далеко не все…
Так сложилось, что на перепродаже янгонских товаров богатели в основном самые крупные торговые дома. Даже не «акулы» — целые оптово-розничные «киты», напрямую созданные лордами Торгового Союза.
Вполне логично, что могущественные торговые дома могли добиваться самых больших скидок «у производителей», координировали цены между собой, отчего (в той или иной мере) контролировали и всю остальную фризскую торговлю на побережье.
По крайней мере, на всем протяжении «бронзового» пути — от неприступных владений семьи Квай Туу на востоке, и до Штормовых островов на крайнем западе Эйдинарда.
Все вроде как честно и правильно, но нюанс был в том, что входили в Торговый Союз лишь 14 из 27-ми — теперь уже точно самых богатых и влиятельных племени Центрального Эйдинарда (плюс, конечно, батавы, но они именно в этой схеме не участвовали). То есть питательной средой для Торгового Союза служила почти половина племен в центральных землях — в их собственном бывшем племенном союзе кинефатов, и весь запад побережья: а это еще 23 племени бывшего племенного союза тубантов.
На себя торговые лорды брали все переговоры и крупнооптовую торговлю, то есть снимали основные сливки с огромного потока товаров и денег. Нижестоящие семьи их племен, работали на подхвате — пристраивались к мелкооптовым потокам. Это тоже были очень-очень немалые деньги, но они позволяли поддерживать атмосферу любви и взаимопонимания дома, а значит, отдавать их было не жалко…
Перепродажа янгонских товаров — посуды, многих десятков тонн всяческой скобяной «мелочевки», а так же — слитков меди, бронзы и олова — все это приносило влиятельнейшим посредническим кланам лишь немногим меньше, чем участие в стратегических поставках фризского зерна перенаселенным канаанским городам (этим каждый хоть слегка самостоятельный правитель занимался уже сам).
Сложившееся положение, как это нередко бывает, приносило сказочные барыши богатым, и куда как сужало возможности для развития «бедных».
Небольшие и разобщенные торгово-ремесленные гильдии городов и племен, что остались за бортом Торгового Союза, просто не могли конкурировать с янгонскими товарами, а потому — старались производить лишь то, что «нельзя» было изготовить из бронзы, олова или меди. То есть — изрядно ограничивались в своем развитии, даже на своей собственной территории…
Фактически, власть Торгового Союза держалась на отсутствии настоящей власти у остальных, и что самое главное — вполне себе рыночными методами! При этом, уже само наличие объединения, позволяло его лордам почти не тратиться на большое постоянное войско.
Стоило кому-нибудь организовать на своих землях проблемы для «оптовиков», хотя бы просто «со зла», как приезжал посланец, и объявлял ультиматум. Мол, не решите проблему, вам хана — пришлем войско!
Проблемы в степи (кроме конфликта с аварами, конечно же, когда пришлось и впрямь выставить настоящие ополчение) все эти годы решали меньше полутора тысяч бойцов. По сто-двести профессиональных наемников от каждого племени-члена Торгового Союза. А если они выставят по одной или две тысячи отборных воинов-наемников?
При местной разобщенности, и нежелании подчиняться хоть кому-то, 14 000 (и уж тем более — 28 000) опытных воинов, далеко не высшее напряжение сил Торгового Союза, — раскатали бы «по бревнышку» вообще любое племя, или даже небольшую группу племен…
В общем, связываться с ними были себе дороже, поэтому чаще всего, хватало даже одной угрозы применения насилия. Тем более, чего-то большего лорды никогда не требовали, опасаясь именно вынужденного объединения кого-то из соседей на востоке или западе Эйдинарда.
Но сейчас продажи у их невольных конкурентов — всех этих мелких региональных гильдий торговцев и купцов — «неожиданно» начали бить прежние рекорды, и заставляли их радостно потирать руки. Кто-кто, а уж они-то действительно не могли нарадоваться.
Во-первых, глядя на эту войну со стороны, а во-вторых, немножечко зарабатывая…
Нойхофские гильдии, в лице своего магистрата, тоже могли бы радоваться. Они сейчас тоже зарабатывали, но вот «с радостью» — тут, к сожалению, был некоторый напряг. Напали-то именно на их земли, а значит, в случае поражения, доходы от временного отсутствия конкуренции никак бы не перекрыли потенциальные убытки…