Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 28)
«Царствия вам Небесного, ну или чего вы там сами себе желали…»
Вода поднялась почти до самого края, и дальше почему-то не пошла.
— Все, — кивнул я дежурному десятнику еще через несколько минут, как будто он о чем-то спрашивал, и поспешно добавил. — Но вы все равно подождите, может быть, вода отдаст хотя бы тела…
Встретившись с совершенно осмысленным взглядом одного из спасенных — это был как раз один из моих инженеров, — тут же подсел к нему поближе, и скомандовал:
— Рассказывай, как думаешь, что это сейчас произошло?
— Господин, думаю тут гадать нечего, мы недооценили глубину рва… — на секунду задумавшись, он вдруг неожиданно (возможно даже для себя) выдал. — Или янгоны, что возводили эту твердыню, знали такой способ атаки, а потому сумели защититься от него. Перед тем как все случилось, мы были все-таки уверены, что миновали ров…
— Ладно, звучит разумно, и я подумаю еще об этом. Отдыхайте пока! — глянув на старшего десятника (командира здешнего гарнизона). — Наблюдай, когда стемнеет, доложишь мне, как будет «вести себя» вода! А я, раз уж тут пока ничего не получится, у меня сегодня есть и другие дела…
* * *
Почти сразу после этого, вместе с телохранителями и вещами, ярл Ингвар покинул форт.
В его голове теснилось множество мыслей. В основном, конечно, о том, как при отсутствии нормальных осадных орудий, неимоверной высоте и толщине стен и стрелковых зубцов на них, которые вряд ли было возможно повредить даже 8-тонным требушетом, не довести дело до прямого штурма и не превратить все в какую-нибудь неимоверно кровопролитную чушь.
Вариант с десятилетней осадой Трои — тоже был штукой нежелательной.
Чтобы удержать отстроенную ими осадную крепость, необходимо было оставить не меньше двух — скорее даже — двух с половиной тысяч воинов. Если так прикинуть, здоровую толпу народа, которой будет сильно не хватать, при встрече с главными силами врага.
А брось все это, и убии непременно выйдут из города, чтобы сжечь опасные для себя плоды почти двух недель каторжного труда…
Бывший журналист всегда интересовался военной историей, и возможно уже по пути успел бы придумать чего-нибудь невозможное, но его мысли прервал бегущий на встречу хирдман из первой придворной «сотни».
— Мой ярл, — вывалил он прямо в лоб, догадавшись лишь говорить потише, чтобы весть услышал только Игорь, да его ближние телохранители. — Прибыл гонец, господин: ополчения убиев и тулингов решили покинуть твои земли, и даже успели вернуться на свой берег. Гонцу удалось переправиться через день после них, но он все равно обогнал неторопливое войско. Враги, по его словам, сейчас должны подходить к границам Южного Адоланда.
— Ну да, беда не приходит одна…
Глава 13. Ночная смена
Нойхоф, тот же день, время к полуночи
(14 мая)
Ночь, пришедшая с низовий обильного водами Рихаса, накрыла так полюбившийся старому Вардхайму город. До самого утра исчезли ставшие за много лет родными извилистые улочки ремесленных кварталов, густо облепившие центральные проспекты, грозная махина Крабьего форта, непоколебимой громадой возвышающегося над портом и ближайшими к нему кварталами, многочисленные нойхофские рынки, переулки, дома и пруды… Казалось что город, имеющий под заботливой рукой нынешнего ярла все шансы сравниться с один из великих канаанских «человейников», до самого утра окончательно растворился в сонном небытии. Все скрыла, укутала своими крыльями тьма в Нойхофе и окрестностях. Разве что резные бойницы цитадели оставались, легко различимы на фоне звездного неба, когда на четырнадцатую ночь от светлого праздника Белтайна[85], тишину опустевших улиц нарушили копыта лошадей очередного гонца. Скорее всего — с многострадального востока Треверской марки.
Поначалу новая война не могла не испугать горожан.
Досужие «мудрецы» принялись болтать по тавернам да кабакам, что новая власть мол, много чего напридумала. И вроде как даже неглупого, но сам-то ярл сейчас за горами (если вообще жив), а потому того и гляди — понадобится снова собирать серебро, да откупаться у очередных победителей. Иначе не миновать резни…
В общем, народ занервничал, и из небытия вынырнули недоброжелатели нового ярла.
Некоторое, и возможно очень немалое число тех, кто поддерживал, например, бывшего главу гильдии красильщиков. Или, может быть, те, кому удачливый чужак просто не пришелся по сердцу.
Ничего такого особенного, но стали они марать стены срамными картинками и ждать, что будет дальше. И поначалу нойхофцы встретили все эти упражнения в рисовании не без одобрительных улыбок. Но у каждого забора или стены есть свой хозяин. И именно он отвечает за него перед городской стражей.
Поэтому за скабрезные картинки пришлось платить вполне конкретным людям. А это было — уже совсем не так весело…
Прошел месяц, второй, третий… Война вроде как никуда не делась — легкие галеры или новые, почти такие же быстроходные повозки из тех, что за год до того стали собирать в виндфанских мастерских — время от времени, конечно же, привозили тяжелораненных к городской пирамиде, но и только.
К этому времени пару подвыпивших подмастерьев-рисовальщиков поймали.
Сначала их избили домочадцы хозяев дома, потом — выборный судья прописал еще вразумительных батогов и по два месяца общественных работ. Самых грязных и неприятных из тех, что могли придумать затейники из городской стражи.
И постепенно все это рисование сошло на нет…
Люди стали думать, как жить дальше, и выходило у них вот что: прежние ярлы — хундинги — за почти 700 лет, что правили, не раз и не два были вынуждены биться с неспокойными соседями. Однако для таких битв они призывали каждого, кто мог держать оружие.
А вот сейчас — убии с тулингами напали, почти сразу после недавней гражданской войны, пока племя не успело оправиться от междоусобных ран, — но слуги-хевдинги нового ярла почему-то не собирают всеобщее ополчение. Не собирают даже всех тех, кого сами же отобрали и назначили воевать на случай именно такого нападения…
И тогда заскучавшие горожане стали задаваться вопросом: мол, как же так, власть-то, получается, крепка? Нет, победить, конечно, все равно не получится, но может быть есть шанс, что коронные хоругви измотают врага где-то там, вдали — на восточных землях — и откупаться придется уже самому ярлу?
Нет, Ингвар Чужеземец, ставший с недавних пор Ингваром Треверским, показал себя хозяином рачительным, и ни кто не сомневался, что он потом свое вернет! Но одно дело расплачиваться всем племенем, собирать серебро со всей марки, и совсем другое — если ополчения тулингов и убиев придут под стены Нойхофа. Они не станут ждать, пока остальные треверские кланы растрясут мошну. И если до того дойдет, конечно же, придется снова обирать городские ремесленные и торговые гильдии.
Но потом — прошел еще месяц, и как раз в середине февраля — все они наконец-то получили ответы на все свои вопросы.
Накануне ночью шесть переполненных воинами драккаров прокрались вдоль берега и укрылись в зарослях на мелководье, а на следующий день, воспользовавшись утренним туманом — надо признать, у Рихаса это обычное дело на рассвете — попытались воспользоваться подходящим моментом. Несмотря на идущую войну, никто почему-то не догадался выжечь тростник, всего-то в трех сотнях шагов от городской гавани…
В общем, в тот момент, когда очередной купец собрался покинуть Нойхоф и смотрители опустили цепи, как вверх, так и вниз по течению (просто потому, что пришло время), из зарослей без шума и крика враги бросились в атаку и попытались прорваться в гавань.
Казалось, неминуемо быть беде!
Нет, конечно же, шесть — максимум семь сотен воинов взять Нойхоф вряд ли смогли бы. В цитадель и к городской пирамиде уж точно их бы не пустили. Но хорошенько пограбить, нахватать пленных и выжечь все до чего смогли бы дотянуться — это бы они обязательно сделали.
Но откуда нападающим было знать, что в Крабьем форте была организована необычная школа, и по утрам осевшие там мастера-канониры обязаны выдать три попадания, или могут даже не мечтать о ежедневной порции пива или вина. Не говоря уже о том, что лучшей команде полагались премиальные, без которых в Нойхофе было совсем не так интересно, как с ними…
Островок, на котором располагалась огромная башня форта, закупоривал нойхофскую гавань, а сама она служила постаментом для двух метателей — 4-тонного и 8-тонного требушетов — на подвижных каменных платформах.
В тот момент, когда драккары тулингов покинули укрытие и устремились ко входу в гавань, используя еще и скорость реки, через второй проход — вниз по течению — как раз выплывал здоровенный торговый кнорр.
Молодежь склонна ко всяким глупостям, и поскольку инциденты уже случались, мастерам-канонирам было строго настрого запрещено даже поворачивать метатели в сторону купеческих судов, поэтому естественно, что их развернули …вверх по реке, откуда именно в этот момент рвались драккары с боевыми фигурами на форштевне, чего физически не могло быть в мирной обстановке…
Все совпало — идеальная ситуация!
Взведенный требушет, вытянувшиеся «в линеечку» атакующие суда, команда энтузиастов и, самое главное — право на выстрел! Промазать в такой ситуации можно было только совсем уж от неимоверного невезения, и «стрелкам» — самому старшему из которых не было и двадцати — это почти удалось.