Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 27)

Пусть самого убийского ярла сейчас в городе и нет, но вокруг храма обычно кормится некоторое число одаренных. В Нойхофе, кстати, Игорю вместе с храмом досталось семеро таких «недожрецов».

Вообще, ни один фриз, канааней или любой другой житель «цивилизованных народов»[82] не сомневается, если уж боги благословили его хотя бы минимальным лечебным даром, то жизнь его точно удалась.

Это значит, что его со 100-процентной вероятностью примут в ряды служителей практически любого культа, а уж в его родном храме — у него гарантированно не будет забот о хлебе насущном. «Лекарей» очень привечают именно на случай осады, эпидемии или любого похожего безобразия.

Нет, конечно же, у местного хозяина пирамиды и без того немало забот, чтобы каждый раз срываться и бежать в храм, если кого-то ранили или произошел какой-нибудь нечастный случай. Поэтому им рады и в мирное время. Но если в город рвется враг, то десяток одаренных «эскулапов» способны свести на нет половину успехов осаждающих, ведь большинство сраженных защитников каждый раз будут возвращаться в строй уже «к утру».

Нет, потерянные конечности, например, отрастают месяцами, но ты еще попробуй отруби врагу что-то важное! А так, большинство проникающих, рубленных и прочих — смертельных при других обстоятельствах ран, — одаренные могут излечивать прямо на поле боя.

В общем, шансы взять Убайду обычным штурмом, и в самом деле выглядели довольно призрачно…

— Гильмо, дай-ка еще одну… — не оборачиваясь, Игорь получил новую стрелу, и тут же отправил ее вслед за остальными.

Примерно с тем же результатом.

— Господин, не дергай так резко тетиву, тяни и пускай ее …в одно движение! И целься не глазами, ты должен заранее почувствовать, куда она попадет, а не выглядывать свою цель!

Получив очередную порцию, безусловно, профессиональных, но немного раздраженных советов, Игорь удивленно оглянулся, и легко догадался, как печально стрелку от бога наблюдать за эдаким расточительством.

Уловив отсвет смущения на душе у Гильмо, который как раз осознал — «на кого хвост поднимает», и успел немного забеспокоиться, — бывший журналист совершенно искреннее расхохотался, и дружески врезал ему по плечу, не желая, чтобы тот и впрямь «задергался».

— Мой ярл, принесли твой завтрак!

Пятиметровая башня стояла на втрое более высоком холме, и пока была единственным местом в осадном лагере, откуда можно было хорошо разглядеть городские стены и их защитников.

Убии еще вчера перестали реагировать на обстрел отсюда, потому что попасть в одну из бойниц было нереально, а один-два стрелка — больше на вышке просто не помещалось, — не могли создать такую плотность обстрела, чтобы это стало по-настоящему опасным.

— Мой ярл, твой завтрак?! — решил напомнить воин откуда-то снизу, еще через минуту, так и не дождавшись ответа.

— Ага, как же, волнуешься ты за меня… — негромко, только для Гильмо прокомментировал ситуацию ярл, на волне этого неожиданного веселья (все еще с добродушной улыбкой на лице), и кивнул смущенному Гильмо вниз, и тот с радостью ухватился за этот предлог.

— Мы сейчас придем! — выглянул он в открытую створку с обратной, безопасной, стороны вышки, и подыграл в предложенном спектакле. — Ну да, господин, мы же сразу ушли, как за тобой прислали. Воины и правда хотят есть. Да и я бы уже…

Завтрак, обед или ужин ярла — на самом деле практически всегда были рассчитаны еще и на сопровождение. Шестеро его телохранителей во главе с Гильмо, а так же — оруженосец, повар и конюх, — считались личной пусть и не полной «дюжиной», питались вместе с ним и получали за беспокойство двойное, по сравнению с остальными придворными воинами, жалованье.

* * *

Площадка у подножия холма была дополнительно укреплена. Доступ к единственному пологому склону, надежно защищал фактически самый настоящий — пусть и сравнительно небольшой, но — неплохо укрепленный форт.

Широкую насыпь высотой примерно в сто-сто двадцать сантиметров, завершал привычного вида двухметровый частокол, а вокруг еще и шел ров, почти такой же глубины и ширины. Все это в свою очередь было подведено под плоскую деревянную крышу, на случай поджога покрытую слоями дерна и глины.

С остальным лагерем форт был соединен почти 40-метровым крытым переходом, поэтому обстрел из города во время переброски подкреплений или доставки обедов был бесполезен.

Когда мы спустились, на небольшой площадке в центе, вокруг главного кострища, собрались все мои телохранители и почти весь здешний гарнизон. Три дюжины фризских ветеранов, при необходимости способные обороняться настолько долго, чтобы любые штурмы вообще теряли смысл.

Традиции вставать в присутствии начальства здесь не существовало, поэтому при моем появлении ни кто не стал суетиться. Но вот то, что все они нетерпеливо пялились в сторону двух больших котлов, однако не ели без меня — вот это как раз и было проявлением уважения.

Судя по запаху, предстояло наслаждать плодами очередного эксперимента на тему воды, проса и …ага, рубленой козлятины.

При здешнем изобилии и дешевизне самых разнообразных специй — вполне ничего. Просто с детства предпочитаю все это мелкорогатое лишь в виде шашлыка, а потому диета это до чертиков надоела.

Благодаря присутствию высокого начальства, походный казначей расщедрился на довольно неплохое вино, и на самом-то деле именно оно вызывало повышенный энтузиазм вояк.

Большинство к этому моменту собрались вокруг будущего застолья, и лишь дюжина самых невезучих — скорее всего, — просто дежурный «десяток», сейчас топтались вокруг здоровенной ямы у северо-восточной стены, выглядящей довольно чужеродно на фоне местного аккуратизма.

Время от времени в ней раздавался шум, и тогда кто-то из них начинал тянуть за одну из многочисленных веревок, выдергивал первую, потом — вторую тяжелую корзину с землей — и, подхватив их на манер коромысла, воин стремительно убегал куда-то в сторону лагеря, а его место занимал следующий из товарищей по несчастью.

Через минуту-другую все повторялось.

Работы шли уже четыре дня, не прекращаясь ни днем, ни ночью, и по всему выходило, что еще сегодня утром ход должен был дотянуться до одной из городских башен Убайды.

Осознав, что особого желания хлебать густую, наваристую похлебку нет, я подхватил обычную солдатскую чашу с вином, взял твердый кусок подсохшего походного хлеба, и полкруга бараньей колбасы.

Она была намного вкуснее обычной солонины, к тому же в хорошо прокопченном виде даже в жарком и сыром климате могла храниться до двух лет.

Именно поэтому из большей части забиваемого «в запас» скота, отборную вырезку пускали на что-то вроде «бастурмы»[83], а остальное — крошили, смешивали с солью и специями — и набивали полученной ароматной массой кишки и желудки, что и давало несколько видов отличных колбас.

Знак, что есть уже можно, был легко расшифрован. Все свободные от работы тут же накинулись на свой законный — то ли поздний завтрак, то ли ранний — обед. Не забывая впрочем, о достоинстве.

Сам я отправился к «яме», а точнее — началу своей первой минной галереи.

В этот момент снизу как раз раздался чей-то требовательный голос, и вместо того, чтобы тянуть, один из воинов наоборот — опустил вниз несколько коротких слег, не больше полутора метров длиной. Учитывая, что понадобилось их всего лишь шесть штук, речь шла, скорее всего, лишь о прокладке очередного отрезка подземного хода.

Наверное, до закладки «мины» — набитой дровами пустоты под башней, которую можно будет поджечь, и этим обрушить часть защитной стены — дойдет не раньше завтрашнего дня, как и предсказывали инженеры.

Подхватив последнюю из полученных подпорок, минёр[84] скрылся в проходе, а мы остались у пустой ямы.

В «подземный» отряд входили только добровольцы.

Рискнуть за хорошую награду вызвались и фризы, и горцы, почти в равной пропорции. Общим среди них было только желание показать себя, алчность и небольшой рост. В последние дни прибавились еще следы грунта на немногочисленной одежде — ведь внизу было жарковато.

Стоять было не очень-то интересно, поэтому я снова вспомнил о еде, и принялся неторопливо наворачивать колбасу, под молодое вино. Кисловатое надо заметить.

Совсем заскучав, собрался было вернуться к остальным, как вдруг снизу — прямо из ямы стали раздаваться испуганные голоса, и странно знакомый …как будто бы шорох? Все это явно стремительно приближалось к выходу, и куда быстрее, чем можно было ожидать.

Воины засуетились, кто-то даже собрался прыгнуть вниз и «посмотреть», но я тут же запретил эту инициативу.

— Собрался закупорить им выход? Слышишь, они… — дальше договорить не удалось.

В противоположную от «норы» стену, ударил поток грязной воды, и он стал одно за другим выплевывать моих добровольцев, начиная при этом еще и заполнять почти четырехметровую яму. И вот здесь энтузиазм уже требовался, потому что некоторые из минеров были то ли оглушены, то ли уже успели нахлебаться.

В следующие несколько минут, использовав одну из «батареек», я щедро поделился силой с каждым из спасенных, даже с теми, кто и в самом деле умудрился «отделаться легким испугом».

«Первый, второй, третий… — начал считать я про себя. — …Восьмой, девятый, десятый…»

Через пару минут томительных хождений вдоль ямы, стало окончательно понятно, что еще шестерых уже не дождаться, никогда.