Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 22)

Однако самые большие трудности грозили не от них.

Оказывается, когда в столице узнали об этом нападении, младший брат их ярла не полез в неизвестность, а потихоньку привел на самый большой остров практически в центе топей всех кого смог собрать, и сейчас торговую дорогу перекрывают неплохие укрепления.

Тоже преимущественно деревянные, но взять их без множеств лодок или плотов нечего даже мечтать. Именно там сидят основные силы убиев, к ним постоянно подходят подкрепления, и их уже должно быть не меньше 500–600 воинов.

Но самое главное не это…

Хуже всего, что попытки полноценно зачистить Срединные топи, будут означать потерю темпа наступления, и к тому времени, как наша армия сможет переправиться на ту сторону, в этом может вообще исчезнуть необходимость.

Особенно, если объединенные ополчения обоих племен бросят свои нынешние завоевания в Треверской марке, и вернутся, чтобы сначала прикончить одного прыткого ярла, отвоевать свои земли назад, а уже потом — пойти, чтобы снова воевать с треверами.

Или того хуже — решат отобрать, или как минимум пограбить только что завоеванные владения на той стороне Великого хребта…

Окончательно осознав, что нынешнее развитие ситуации — это путь в никуда, Игорь задумался, и некоторое время никак не реагировал на болтовню оруженосца, и вопросительные взгляды озадаченных его молчанием телохранителей.

— Да какого черта, как же меня достали эти грязные танцы!!! — вскочив, он задумчиво заметался по шатру. — Со всем этим надо что-то делать, и делать хорошо, потому что «такая» войн нам не нужна… — в какой-то момент лицо ярла расслабилось, и привычная в последние дни маска угрюмого недовольства покинул его. — Мы этих тварей удивим… Эй, кто там: призовите знаменосцев![71]

Глава 10. Война — фигня, главное манёвры…

Осадный лагерь у столицы убиев, рассвет

(29 апреля)

Вчера мы почти весь день ставили частокол вокруг Убайды[73], еле-еле успели замкнуть кольцо уже далеко за полночь, поэтому спать треверская армия разбрелась ближе к рассвету. Волчьи ямы, смотровые вышки и прочее разное, доделывать решено было в остальные дни. Уже без всего этого аврала.

Поэтому, каково же было мое удивление, когда с первыми лучами один из часовых не снижая скорости, ворвался в шатер, и не заморачиваясь традиционной вежливостью без обиняков вывалил:

— Бежим, господин, сейчас они разгонят самых храбрых или просто глупых пращников, и будут здесь. Все остальные «наши» уже вооружаются…

Половину палаток вчера не ставили, поэтому прохрапевший всю ночь у моего порога оруженосец, только в этот момент, очевидно, и открывший глаза, от таких новостей выпрямился и испуганно икнул.

— Да какого альва![74]

Сказанное позвучало скорее возмущенно, чем испуганно, чем собственно оно и было на самом деле. Жреческие таланты как-то незаметно отучили меня мандражировать перед боями с обычными людьми, слишком уж я превосходил даже самых опытных хирдманов. А вот срыв планов и реальный риск разгрома — будил в душе ядреную смесь из возмущения, раздражения …и немного ощущение вины.

Если враг уже за частоколом, который мы с таким трудом возвели, то получается — часовые заснули что ли? Если так, то это, как ты не крути — косяк именно командира, который не учел уровень измотанности своих людей, после вчерашней стройки.

Сами-то засони, почти наверняка сейчас уже оправдываются перед предками-покровителями рода, потому что пленных в такой ситуации почти никогда не берут. Слишком уж велик риск, провалить дело.

— Как это случилось? — не смотря на всю очевидность, решил все же уточнить, продолжая максимально быстро натягивать броню в три пары рук — при помощи оруженосца и горе-вестника.

— Не знаю, господин. Мы обнаружили нападение, когда драка пошла уже внутри…

Командирский шатер стоял далеко не в первом ряду южного осадного лагеря, и пусть на небольшом возвышении, — но отсюда все равно не был виден подход к частоколу, так что все логично. Моя собственная наблюдательная вышка тоже должна была появиться только сегодня-завтра.

— Готов? — экипировка оруженосца было куда легче и, соответственно, проще, а потому его удалось снарядить заметно быстрее. — Ну, тогда давайте попробуем спасти все то, что еще можно спасти…

* * *

Ночное нападение на наш форт у Срединных топей десять дней назад, однозначно и очень убедительно показало две важные вещи. Во-первых, что он совершенно недостаточно укреплен, и с этим срочно что-то необходимо делать.

Во-вторых — попытка прорваться через болота по узкой торговой дороге, будет стоить слишком уж серьезных потерь, но не даст выигрыша по главному параметру, из-за которого можно было пожертвовать сотней, или даже двумя — жизней. Не говоря уже о неизвестном числе раненых, которые покинут войско как минимум на два месяца, и чье лечение обойдется в целую прорву серебра.

И ведь не только!

Для их доставки понадобятся повозки, люди и немало всего прочего, что плюс ко всему — сильно уменьшит и без того невеликий поток грузов через горы. В Южном Адоланде сейчас не было проблем только с мясом.

Дорога к «озерному» храму лишь в одну сторону занимала не меньше 20 дней. Гонцы могли преодолевать это расстояние, конечно же, заметно быстрее, но никак не тяжелораненные, которых вообще не желательно было бы трясти…

Игорь не сомневался, что сейчас, но волне своих побед, он сможет даже союзников заставить пробиваться через все это болотное безобразие. Да только что же их ждет в итоге? Куча потерь и пара грязных штанов в виде добычи в конце? Ну, какие там сокровища в нищих походных шалашиках?!

А если родичей менять «на трудности», тут еще попробуй, убеди себя, что это выгодная сделка. После этого с репутацией удачливого предводителя среди соседей будет покончено, и в следующий раз за ним пойдут только те, кому будет совсем уж нечего терять…

Да и самое главное — в такой ситуации нечего рассчитывать хоть на какой-то выигрыш по времени.

Чтобы зачистить все эти 600–700 квадратных километров топей, заболоченных озер и отсыревших джунглей (при том, что к врагу будут постоянно подходить подкрепления), понадобится месяц два-три — и это еще в лучшем случае.

И тогда Игорь спросил себя: что делать, если «следующий шаг», что подсказывает логика, выглядит как самая настоящая ловушка? Правильный ответ: конечно же, не делать его! А сделать другой, совершенно неожиданный, который при этом имеет все шансы решить и «проблему Срединных топей».

Потратив тот день на достройку форта: расчистив и укрепив местность чуть ли не на километр вокруг него, наставив множество вышек с крышами и стенами, густо покрытыми глиной на случай новых попыток поджога, Игорь поспешно отбыл на северо-восток.

По дороге к нему присоединились почти две трети всей остальной армии, и все четыре десятка специальных быстроходных повозок, загруженные зерном, мукой и прочими припасами длительного хранения по самое, что называется, «не могу».

Замыкало это «новое переселение народов» — стадо почти в тысячу голов овец и коз.

Еще через два дня треверское войско спокойно пересекло границу кельтского племени менапиев[75], и взяло направление на их столицу. Каждому десятнику было доведено, что если их люди отойдут хоть на шаг в сторону или посмеют обидеть кого из местных — то им тоже конец.

Ближайшие соседи убиев жили в постоянной готовности к очередному набегу, но все-таки не к полноценному вторжению. Тем более, такое редко происходит в тайне, а тут — как снег на голову (или как там они привыкли называть такую жуть). Поэтому чтобы встретиться в поле с уже отмобилизованной 6 000 армией, им пришлось сначала созвать кланы, потом — занятья разборками со старшинством и прочим разным.

В целом-то довольно слабосильные менапии, у себя дома смогли созвать почти вдвое больше воинов, чем на них шло. Но у них хватало опытных командиров, которые знали: много воинов — это в лучшем случае большая толпа, а не войско. Сначала нужно было разобраться, кто станет на правом, кто на левом фланге, а кто примет удар в центре…

В общем, требовалось время, чтобы превратить весь этот развеселый табор в настоящую армию. И если бы «нападающие» действовали, как все остальные враги, начав в первую очередь грабить все, до чего могли дотянуться, то нет вопросов. Ополчение разобралось бы между собой, вышло в поле, и хорошенько наподдало неизвестно откуда взявшимся «бродягам».

Но треверы под строгим присмотром отцов-командиров ни на что не отвлеклись, да и от границы было не больше 120–130 км. Всего-то четыре дня, даже для армии Игоря, не так чтобы идеально хорошо научившейся маршировать в колоннах.

Так что в дне пути от своей столицы посольство менапиев попыталось задержать чужаков.

Они должны были сначала увлечь нас предложением откупиться, потом — хорошенько поторговаться о конкретной сумме, а там — глядишь, и войско будет готово, а может и кто из соседей вызовется помочь…

Но Игорь заранее подготовился к тому, чтобы не повестись на идею сорвать немного серебра на ровном месте, и в ответ на предложение послов — трех сытых, холеных и явно небедных старейшин — сумел достаточно убедительно изобразить удивление.

«…Мол, да как так, какое еще нападение? Я сам воюю с убиями, вот и решил поискать союзников: узнать у их собственных соседей, как им живется рядом с такими вероломными тварями? Тем более что это они напали на мои земли, а сам я с соседями предпочитаю торговать. Да как вы могли такое даже подумать?! Да мы же идем вежливо-воспитанно, а вы на нас такие мысли думаете…»