Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 24)
— Господин, — все в той же, немного истеричкой манере продолжал завывать Вис, — но отчего же ты не носишь его? Разве ты не знаешь, что Жрец вооруженный им, способен повергать армии?!
Звучало все это очень странно, и пробуждало в бывшем журналисте невольный скепсис.
— Не знал, — честно признался он. — Так она же вроде маловата…
Бросив раздраженный взгляд на ярла, аптекарь явно с трудом подвил то, что собирался сказать на самом деле, но меньше минуты спустя все же овладел собой, и нейтральным голосом проронил:
— Для одежды бога разве это может быть неразрешимой проблемой?!
Глава 11. Большая чистка
Равнина между столицей убиев и Срединными топями
(8 мая)
Даже в самом маленьком городке можно устроить большую резню. И уж если это вам понадобилось не для «удовольствия», а, что называется, «в Париж, по делу, срочно», то при таких вводных — шансы организовать смертоубийство наилучшим образом — максимальные. Однако жизнь есть жизнь, и даже самый лучший план вряд ли обойдется …без шероховатостей.
К сожалению, после прорыва младшего из братьев ярла убиев в город, за пределами столичных стен враги не закончились.
Север Адоланда был преимущественно земледельческим, богат, и вообще очень густо заселен. В итоге все кто не успел спрятаться в Убайде, оказались вынуждены выбирать между попыткой отсидеться по домам, и бегством на ближайшие болота — обычные джунгли здесь еще при янгонах свели на нет.
Но именно здесь небогатые новички в приведенной Игорем армии (из тех, кто не участвовал в завоевании бывшего Золотого протектората), наконец-то распробовали, что такое настоящая добыча. У многих, естественно, тут же возник соблазн наверстать все, чего они, как выяснилось, не нашли в предгорьях — на юге владений убиев.
В какой-то момент часть мелких союзных вождей настолько впечатлилась всем этим, что принялась самостоятельно — втайне от остальных — рассылать своих воинов ради грабежа. Ведь для того, чтобы обнести небольшую семейную ферму или брошенное поместье вовсе не нужны были сотни бойцов. Для этого достаточно и десятка самых близких родственников. С такими и делить добытое куда проще…
Но поскольку возможности вывезти добычу сейчас не было, то и утаить самоуправство — тоже не могло быть ни единого шанса.
Пока большая часть армии, что обошла Срединные топи, не расставалась с лопатами и топорами, а зарабатывала лишь волдыри да мозоли, они грабили, жгли и богатели. Конечно же, это не могло не вызывать ропот остальных. Пока еще в целом негромкий, но это пока…
При этом скандал с обвинением в крысятничестве неизвестно к чему мог привести, поэтому Игорь временно решил изобразить, что не в курсе дела, а значит — и призывать к порядку вроде как не нужно.
Тем более что самого его куда больше занимала совсем другая проблема…
Начитавшись в свое время заметок Цезаря «О Галльской войне», он загорелся идеей воспользоваться подчерпнутым там опытом, и устроить здесь свой вариант битвы за Алезию[78]. Воссоздать похожие по своей сути укрепления, способные противостоять атакам, как изнутри, так и снаружи, со рвами валами и множеством рядов волчьих ям.
Это позволяло освободить заметные силы из-под стен Убайды, да и в целом развязывало ему руки, в случае какого-нибудь обострения или, например, неожиданного подхода главных вражеских ополчений.
К концу первой недели осады — к 5 мая, — была сделана в лучшем случае половина от того, что запланировали. Пока удалось довести до ума только внутреннее кольцо укреплений, и теперь осадный отряд даже в пару тысяч воинов готов было противостоять осажденным убиям, которых, судя по недавним событиям, в городе накопилось не меньше 800–900 человек.
Столько важной работы, а тут это — раздражающее всех остальных — воровство, и того и гляди дойдет до междоусобицы. Но вмешательства ярла не понадобилось.
Всю эту вольницу вылечили сами убии…
…Неожиданное вторжение 6-тысячной армии и стремительная осада Убайды, поначалу вызвала массовую панику и повальное бегство «куда глаза глядят», особенно среди тех, кто в этот раз не успел укрыться внутри. Немалая часть таких беглецов выбрала ближайшую безопасную точку — и опять это оказались многострадальные Срединные топи.
По всем прикидкам только женщин и детей там скопилось не меньше трех-четырех тысяч человек. И все бы хорошо, пусть бы они пока там и сидели, но почти сразу же беглецы обнаружили, что местная экосистема просто не рассчитана на такую толпу едоков.
Обычного населения там не набралось бы и двух-трех сотен человек, живущих охотой и собирательством.
В общем, птица была выбита или распугана уже в первые дни, а стабильную прибавку в котел давала только не очень-то успешная рыбалка и собирательство всякой гадости вроде лягушек и болотных крыс, мелких кайманов и прочей «нечисти». Однако свободные крестьяне — бонды — убиев жили в целом достаточно неплохо, и потому даже страх смерти не вдохновлял их переходить на такую нищенскую диету.
В итоге практически сразу же понимание неотвратимости голода, стала подталкивать беглецов наружу. Пытаясь добраться до своих собственных чуть ранее укрытых во всевозможных потаенных местах запасов, они начали выбираться и …сталкиваться с мелкими группами мародеров, которых в большинстве случаев и вырезали. Нередко и вовсе до последнего человека.
Но, конечно же, это удавалось далеко не всегда.
Так что излишне самостоятельные вожди почти тут же узнали, куда начала пропадать их родня, и все это вызвало панику уже среди них.
В итоге вылазки сами собой сошли на нет.
В глубине души Игорь был даже благодарен убиям, что ему не пришлось ссориться с охамевшими союзниками, но всего за пределами столицы оставалось не меньше полутора, а то и двух тысяч мужчин. Пусть всего лишь часть из них укрылась именно в Срединных топях, пусть сейчас они были разобщены и отягощены своими семьями, пусть большинство из них были или чересчур юны, или наоборот — слишком стары, но снова получив власть над всей армией, Игорь решил предвосхитить потенциальные проблемы.
Устроить «большую чистку» до того, как его враги получат подкрепления, или смогут договориться между собой и стать опасными.
* * *
Тот же день, полночь
Мужчин именно в Срединных топях укрылось и правда в лучшем случае человек 500–600, да и не очень-то кондиционного возраста. Но терять им было нечего, местность знали отлично, так что мелкими отрядами сюда и впрямь стало опасно соваться.
Однако за тысячелетия эксплуатации джунгли они практически свели, лошадей на болотах держать было просто негде, поэтому далеко от своих укрытий «партизаны» не отходили, а днем и вовсе не рисковали оставаться за пределами топей.
Что и подтвердили обе попытки массово прочесывать местность.
В итоге два дня назад, я снял почти две тысячи человек с осады Убайды, отозвал всю приведенную сюда конницу, и сегодня ночью должна была разрешиться одна из интересных задумок.
Следовало и впрямь попытаться окоротить наглецов…
…Большая часть их вылазок шла на полосе, шириной примерно в 12–15 км к западу от торговой дороги, которая шла от владений семьи Квай ровно на север, попутно пересекала предгорья, Срединные топи, и — как раз у убийской столицы — сворачивала в глубину Восточного Эйдинарда.
Днем, небольшие отряды тяжелой фризской пехоты и горцев-стрелков скрытно засели неподалеку от самых популярных троп болотных партизан, с приказом как можно дольше не раскрывать свое присутствие.
Некоторые из них и вовсе развезла по местам будущих засад конница, потому что издалека было невозможно определить, сколько именно всадников въехало в какой-нибудь мелкий лесок, а сколько ездоков в итоге покинуло его…
Сразу после заката почти тысяча всадников, разделенные на четыре группы, покинули свои стоянки в сутках пути от болот, и скрыто вернулись к заранее примеченным местам неподалеку от своей пехоты.
Один из таких отрядов, на предположительно самом оживленном маршруте, я и возглавил лично.
С одной стороны, после недели ковыряния в земле хотелось хоть какого-то разнообразия, с другой — было просто интересно, получится ли из этой затеи что-нибудь путное.
К сожалению, выяснилось, что чисто по техническим причинам, попавшую в руки броню Бога Грома — по-древнегермански Донара (Тора) или на янгонский манер — Шатсы — использовать прямо сейчас не было возможности.
По словам аптекаря, который тогда далеко не сразу пришел в себя, чтобы суметь примерить ее, требовался довольно продолжительный ритуал в пирамиде, и совсем не желательно при этом отдавать ее в чужие руки.
«…Потому что ценность артефакта так высока, что даже „озерные“ союзники могут наплевать на последствия, и попробовать оставить ее себе…»
Корявый Вис обрисовал перспективы, может и несколько туманно, но вполне однозначно.
Так что при трезвом размышлении, я решил отложить инициацию божественного девайса до возвращения в Нойхоф, и поэтому сегодня снова щеголял своей прежней защитой. Привычное сочетание длинной облегченной кольчуги из проклепанных колец, которую на Руси называли «панцирем»[79], и бригантины.
Днем в таком наряде, да еще и с набивным поддоспешником, конечно же, было жарковато, но зато очень надежно. А вот после захода местного светила дискомфорт снижался до вполне приемлемого раздражения, без которого в бой и идти-то было просто не прилично.