Сергей Руденко – Конунг: Королевский тракт (страница 20)
Вторым вариантом досуга — оставались разговоры.
— Слушай, друг мой, — к полудню Игорь, как и его собеседник, немного захмелел, и прежде чем сформулировать мысль, немного поводил кубком в воздухе перед собой, изображая некие причудливые и даже немного загадочные петли. — Признайся, зачем тебе вообще господин? Пусть и непременно со своей пирамидой… Для чего вообще Стражам нужны Жрецы?
Магон, тоже возвратился с победой, после этого из ставки больше никуда не отлучался, а потому немного скучал. Именно поэтому он с неприкрытым энтузиазмом поддержал идею, и с самого утра поддавал в компании работодателя.
Правда, как и другие одаренные без умения лекаря, он своими возможностями управлял куда хуже, и вынужден был искусственно сдерживать опьянение на некой едва ощутимой грани. Когда ты уже вроде как «повеселел», но талант Стража еще не решил, что организм отравлен, в опасности — и не начал его «спасать».
Игорь слабо представлял себе причины, но когда прозвучал вопрос, тревожность канаанея скакнула, и по его ауре все-таки прокатилась волна силы, вызывая некие, не очень-то приятные ощущения, потому что Магон явно поморщился.
«Ага, организм все-таки решил тебя подлечить…» — понимающе хмыкнул про себя бывший журналист, у которого подобные процедуры случалось только по желанию.
— Господин, большинство Стражей Пирамиды находят еще в детстве, — после едва заметного колебания, Магон снова наполнил кубок и откинулся на ложе, очевидно, все-таки решив пооткровенничать. — Мы растем под ее защитой, каждое мгновение можем зачерпнуть ее силу и когда вырастаем …без нее нам не так спокойно и хорошо. За пределами храмов нам всегда будет немного тревожно…
Погрузившись в какие-то воспоминания, канааней ненадолго замолчал, но почти сразу же «вернулся».
— При этом мы не соперники Жрецам. Даже сильнейший из Стражей не сможет заменить своего господин, а значит, и удержать власть. Даже если каким-то неимоверным способом захватит ее! Поэтому мы и предпочитаем держаться руки, таких как ты, господин, а не искать власти самим…
Магон, впервые за последние пару месяцев, позволил себе откровенно и даже «открыто» улыбнуться, не пряча свои чувства за привычной маской патентованного флегматика[68].
— А вот те из нас, чей дар открывается сам по себе, вдруг, и развивается вдали от остужающей тени пирамид, они не очень-то любят подчиняться. Чаще всего, если из них и получаются слуги, то их Жрецы предпочитают держать на расстоянии. Такая помощь чересчур ценна, чтобы от нее отказываться, но сами они слишком свободолюбивы и не любят придворных интриг. Однако могут водить отряды воинов, поскольку и сами по себе являются силой на поле боя…
Разговор только приобрел неожиданную задушевность, но как это бывает обычно: тут же нашлась причина его прервать. В этот момент со стороны северных ворот послышался дробный стук копыт, как минимум трех — скачущих во весь опор — скакунов.
Игорь уже достаточно прожил в новом мире, чтобы с легкостью «на слух» определить, что всадник есть только на одном из них, а значит — это гонец. Других внутрь просто не пускали, и тем более — носиться на такой скорости.
— Именем ярла! — прохрипел всадник уже у шатра предводителя, пока воины из ближнего круга помогали ему покинуть седло.
Через минуту невысокий усталый воин стоял перед разом протрезвевшим Игорем.
— Мой ярл, два дня назад мы по слову твоему заложили у болот новый форт, и доставили в него припасы, но пройти дальше не смогли. Три роты пращников при поддержке сотни фризов попытались исследовать ближайшие окрестности, но если бы им позволили войти глубже в лес, а уже потом напали, то на этом бы им и конец! — вестник несколькими глотками промочил горло из поднесенной фляги и через мгновение продолжил уже не таких хрипящим и надтреснутым голосом. — Прежде чем им смогли нанести слишком уж серьезные потери, из форта на помощь вышли еще почти полтысячи воинов и враги в итоге лишь злобно облизнулись, но не удержали своей добычи…
— Твою ж ты, «дивизию»! — привычно по-русски в полголоса прокомментировал Игорь, и потребовал подробностей. — Что было дальше?
Глава 9. Грязные танцы
Граница между севером и югом Адоланда, после полуночи
(19 апреля)
Вторая попытка пересечь Срединные топи[69] тоже была разведкой. Только на этот раз — тайной, — без аккомпанемента и куда в меньшем числе. Да и окольными — чисто условными тропами. Прикинув, что заслать вдвое-втрое или дальше впятеро больше воинов, чем в пошлый раз — не вариант, и попытку проломить оборону местные могли предусмотреть, — я решил глянуть на все лично. Все-таки «своя рука — владыка!»
Самая большая проблема предстоящего театра военных действий была не в чудовищной мешанине из бездонных болот, и не в тысячах заводей с открытой водой, и даже не в густых непроходимых пятнах джунглей, вымахавших на каждой доступной возвышенности или мелководье…
Труднее всего было понять, что вообще делать с этой сумасшедшей и совершенно непредсказуемой смесью из всего перечисленного. Причудливое и непроходимое месиво, делало решительно непонятным, как, черт возьми, здесь в принципе можно наступать?!
Наступление по торговой дороге без очистки топей, означало постоянные — скорее всего, еще и безответные — потери.
«…Стойте!» — крадущийся впереди проводник снова повторил свой стоп-сигнал, и все безропотно замерли ровно там, где каждого из нас и застала эта команда.
Всего пара часов пути среди местных «красот», несколько залетов в грязные вонючие ямы, и вряд ли хоть у кого-то осталось желание проявлять инициативу, или пусть даже самая крошечная тяга к незапланированным подвигам.
Хотя некоторые как германские, так и кельтские племен по-прежнему верили, что болото — это кратчайший путь к богам, и даже сохранили культы, что практиковали ритуальные удушения[70], — но в мой отряд вряд ли попали настолько уж ревностные поклонники таких замшелых традиций, чтобы рваться навстречу к предкам именно сейчас.
Тем более что культы, все еще требующие человеческих жертвоприношений, пусть даже готовые удовольствоваться жизнями врагов или пленников, среди фризов считались и правда, жутким анахронизмом.
Но сама мысль, присмотреться к соратникам, вызвала неожиданный интерес, и я с любопытством окинул взглядом свое разношерстное воинство…
Местная Луна сейчас давала достаточно света, чтобы рассмотреть лишь контуры тел или самые приметные препятствия, но я-то был далеко не обычным человеком, и интересовался не просто выражением лиц или позами этих людей.
В отряд отобрали три десятка тех, кто хоть раз ходил через болота, а еще лучше — жил возле них, и мог хоть сколько-нибудь «привычно» почувствовать себя в этой вылазке. В итоге ни один из личных телохранителей не попал в список, и только Гильмо сумел настоять на своем участии.
Самым юным в отряде был один из двух проводников — идущий последним 22-25-летний парень, — проживший свои первые десять лет в похожих условиях где-то в Центральном Эйдинарде. А старшим «лоцманом» (учитывая обилие воды вокруг) — числился 40-летний ветеран, лет двадцать назад пересекший здешние болота по торговой дороге, и фактически ничего не знавший о местах, через которые предстояло пробираться.
Именно поэтому он часто «пугался» и с незавидной регулярностью сигналил «опасность!», что все начали воспринимать как должное, практически только что.
В самом начале пути, многие еще стремились выделиться в глазах нанимателя, и вели себя временами, словно бестрепетные (но в этих условиях, читай — безголовые) профессионалы-болотники.
А ведь стоило всего одному из них лишь разок оступиться, и самую малость — не до смерти — побулькать в совершенно невидимой со стороны заболоченной яме, как глупая бравада закончилась.
«…Нет, вроде паники или лихорадочного непредсказуемого возбуждения на аурах воинов не наблюдается, а значит, опыт и привычка к постоянному риску все-таки взяли свое. Ага, пора…»
Проводник снов ожил, но двинулся он в обход чем-то не приглянувшихся ему кустов. Через практически такие же.
Ну, или это на взгляд «опытного ботаника», вроде меня.
Воин заскользил среди травы, чуть пригнувшись, словно бы пытаясь обогнуть чем-то опасные ему заросли. Против часовой стрелки. Я уже знал, что делают так обычно не только из страха перед мифическими наблюдателями.
Просто оказалось, что если передвигаться, именно пригнувшись, и стараться задействовать все мускулы, это автоматически снижает силу, с которой ты ударяешь ногами о землю, когда шагаешь. И вот тогда появляется хоть какой-то шанс избежать внимания часовых.
Все-таки «слышно» в ночном лесу, куда как на большее расстояние, чем «видно».
* * *
В этой вылазке я выполнял обязанности сразу двух командиров — предводителя, и начальника разведки — одновременно. Хотя, казалось бы, умение видеть ауры живых существ почти на 55–60 шагов вокруг, должно было сделать из меня почти идеального разведчика в такой темноте, но был один неприятный нюанс.
Ниже уровня земли я мог различить только полноценные пустоты.
А вот обычная для здешних болот смесь из переплетения корней, воды и грязи, на «жреческом» внутреннем радаре никак не высвечивалась. Из-за этого была высока вероятность, что обманутый собственным умением, я мог собственноручно завести отряд, например, прямо в болото.