Сергей Рубенцев – Хрусталь неизведанного (страница 5)

– Необходимо собрать экспедицию.

– А куда выдвинемся?

– Отец мой исследовал какой-то вулкан. Правда, ты сам в курсе, как сухо пишут о геологических изысканиях – меня ничем та статья и не привлекала, да и тебя тоже. Но сейчас… – Белозёров улыбнулся: – Мы прочтём и изучим её с приобретёнными знаниями!

Я только усмехнулся, а ветер же с новой силой засвистел по окну. Нежданно на улице потемнело, пошёл настоящий снегопад.

– Снег… – Обернувшись в направлении балкона, пробормотал парень. – Наконец-то он выпал…

***

Добрались до Камчатского края мы на самолёте, перед этим тщательно всё запланировав. Экспедиция включала в себя шесть человек – и все, кроме нас – сотрудники институтов из разных уголков страны.

Около недели мы изучали вулкан Ипчинский и всё то, что было с ним связано. Фёдор Сарнов писал о нём сухо, изложив в своём справочнике не столь значимые сведения.

Когда мы прибыли в Петропавловск-Камчатский, разместившись в удобном номере гостиницы, я поинтересовался, смотря на хмурого и напряжённого Степана:

– И что дальше?

– Только не пей. – Предупредил Белозёров: – И всё будет хорошо.

– Я про экспедицию. – Намекнул я.

– Да, насчёт неё… Сложно на самом деле сказать.

– Что, боишься встретить Йети? – Усмехнулся я, закуривая сигарету.

Степан бросил ко мне напряжённый взгляд:

– Доберёмся на автомобиле до хребта, оттуда выдвинемся пешком. Мой отец… Падкий и ненормальный, несомненно, что-то знал. Да и как мне не сомневаться, когда я знаю о странной истории, приключившейся с тобой?

Я замялся, затем посмотрел на парня:

– Иногда я и сам сомневаюсь в том, что видел в том ущелье. А алкоголь… Просто глушил все мои переживания.

– И твой разум. Надеюсь, ты себя хоть человеком почувствовал. Тебе ещё долго реабилитацию проходить придётся.

– Может быть. – Кивнул я.

Мы замолкли и улеглись спать. На следующее утро отправились в небольшое путешествие. Через пару дней доехали до Ипчинской сопки. И на несколько секунд замерли на месте.

Где-то высоко проглядывался одинокий пик. Облака застилали от взора вершину вулкана. Вытащив из автомобилей все необходимые вещи, мы, недолго размышляя, выдвинулись в путь.

– Извините, что интересуюсь. – Подал голос мужчина моих лет, поправляя очки: – Но что именно мы хотим исследовать?

– Сам точно не знаю. – Буркнул я, поглядывая на шедшего впереди Белозёрова.

– Это же сын Сарнова? – Продолжил геолог.

– Да. – Подтвердил я: – Вам ли это не известно?

– Почему же… Просто странно всё это. Много лет уже занимаюсь исследованием хребтов и вулканов Камчатки.

– Понятно. – Пробурчал я, впрочем, не особо вслушиваясь в слова мужчины.

– Глава Камчатского института геологии, Василий Щербин. – Представился он.

– Послушайте. – Я пожал протянутую мне руку: – Всё это интересно, но…

– Десять лет не слышал я ни о чём подобном.

– Простите? – В недоумении уже пребывал я.

– Да источники и пробуждение вулкана! – Воскликнул Щербин: – Или Степан вам ни о чём не сообщил?

Ускорив шаг, я приблизился к коллеге и толкнул того в плечо.

Отбросив сигарету в сторону, Белозёров обернулся:

– Ты что, выпил?

– Помолчи ты! Какого чёрта мне городит этот геолог? – Я указал на Василия.

– Ну, думал не стоит рассказывать тебе то, что выяснил накануне ночью.

– И что же?

– Вулкан вот-вот проснётся. У Фёдора были какие-то предположения насчёт извержения.

Я замер – когда мы успели заделаться в спасатели человечества?

– Попробуем предотвратить извержение. А там и посмотрим. – Заключил Степан.

– И каким образом?

– Решим на месте. – Произнёс Белозёров, и, развернувшись, зашагал дальше.

Мы взбирались к Ипчинской сопке довольно долго. И никто из нас не говорил. Снег уже шёл вовсю, отчего пространство застелила пелена настоящей метели.

То, что проснётся вулкан – я не верил в подобное. И никогда бы не поверил. Ко мне нахлынули воспоминания – и почудилось, что я испытываю то же самое, как тогда, когда мы опускались ко дну Байкала двадцать лет назад.

Василий Щербин и три сотрудника геологических институтов – Доринов, Линков и Серенов – всё время недоумённо переглядывались между собой. И только Степан Белозёров уверенно шагал вперёд, а в особенно крутых местах – взбирался, тяжело дыша.

Часов пять ушло на то, чтобы мы докарабкались до вершины.

– Итак. – Степан оглядел всех, сбиваемый снегопадом: – Что мы имеем?

– Мнимое извержение. – Василий подался вперёд.

– Или ещё что-то… – Протянул я, подозревая неладное.

– Пробуждение вулкана – легенда, которую я сочинил. Мы имеем дело с кое-чем другим. – Это – некое место…

– То есть вы дали нам ложные сведения?! – Серенов ринулся к Белозёрову, остановился возле него, напряженно глядя тому в глаза.

– Да. Но для вашего успокоения.

– Это как?

– Серенов, отойдите.

Изумлённый геолог отступил на пару шагов назад. И только сейчас мы увидели. Степан стоял в кругу, что очертил своей же ногой. Резко он топнул, отчего, казалось, сотряслось всё кругом.

Мгновение – и под кругом очертилось пространство. Показалась винтовая лестница, уходящая внутрь. Доринов перекрестился, Линков, уже пожилой, едва не упал.

– Нет… Бред… Как?! – Вскричал я.

Белозёров медленно подошёл ко мне и прошептал:

– Мой отец был ненормальным. Но в энциклопедии указан ещё один скрытый шифр, над которым я работал несколько лет. Смог разгадать его незадолго до того, как мы повстречались. Однако куда применить полученные данные, я не знал.

– Но…

– Помолчите. Я понятия не имею о том, что внутри. Идёмте.

Все мы замялись. И только Степан уверенно шагнул вниз по лестнице, ступени которой были высечены прямо из скалы. Следом, содрогнувшись, прошли я и другие геологи. Цепочку замыкал Линков.

Включив фонари, мы спускались внутрь. Чудилось, часы прошли перед тем, как мы наконец переступили последнюю ступень. Оказались в просторном зале, что был подпёрт высокими колоннами.