Сергей Рубенцев – Хрусталь неизведанного (страница 4)

– Возможно. – Неясно проговорил он.

Ну и человек! – Решил я, затем принялся с новым рвением листать энциклопедию. И внезапно замялся, наткнувшись на последнюю страницу.

Точнее, на послесловие, что шло в конце книги. Само издание было наполовину пустым – в буквальном смысле. Просто незаполненные непоименованные заголовки.

– Мы когда-нибудь пролистывали её до конца? – Уточнил я.

– Разумеется. – Подтвердил Степан. – Как иначе то?

– Не помню послесловия. – Пробормотал я и взялся читать вслух: – «Дорогие коллеги и иные уважаемые читатели моего справочника! Благодарю вас за полное прочтение моей энциклопедии.

В ней вы, несомненно, могли найти для себя что-то новое – то, что будоражит умы многие десятилетия. Так не будьте же глупцами – исследуйте мир вокруг вас и познавайте новое.

С наилучшими пожеланиями, доктор наук и сотрудник Омского института геологии,

Фёдор Семёнович Сарнов»

– Ну и что? – Спросил Белозёров.

– Да не знаю… – Я почесал затылок. – Ну, странное оно какое-то.

– Вы, или, вернее, ты, Аркадий, знал моего мерзопакостного отца лучше, чем я.

– И потому меня это удивляет. Может, здесь зашифровано послание?

– Ага, и какое же? – С ухмылкой произнёс Степан.

– Не имею понятия. Но это странно. Некоторые слова подчёркнуты.

Парень махнул рукой:

– И что же с того?

– Необычно это… Карандашом, от руки.

Белозёров приподнял брови:

– Да? – Не замечал. – Дайка.

Медленно я подвинул книгу к Степану.

Тот только изумлённо протараторил:

– «Коллеги… уважаемые читатели… справочника… что будоражит умы многие десятилетия». – Чёрт, да я смотрел, листал этот справочник ещё полгода назад! Их не было! Никакого подчерка карандашом! Думал, ты о другом.

– Как это – не было? – Выговорил ошеломлённо я.

Вдвоём мы склонились над энциклопедией. Парень достал откуда-то лупу:

– Видишь следы – бумага в тех местах немного измята?

– Да.

– Может, след от лимона или ещё чего – так раньше делали чернила невидимыми.

– Хочешь сказать, так всё и пролежало целых двадцать лет? – Осведомился я.

– Чёрт знает… Какая-то несуразица.

– С последней подчёркнутой фразой всё понятно. Оставим то, как подчерк мог высветиться только спустя столько лет. – Проговорил я. – Нужно искать в словах связь.

– Может, я просто не заметил. – Бегло читал… Хотя нет, быть не может.

На языке у каждого было одно. Мы переглянулись и сразу поняли, что думаем об одном и том же – если чернила не могли проявляться настолько долго, значит, кто-то их специально подчеркнул, и вполне недавно.

И возможно ли такое… Нет, слишком безумно, но всё же… Вдруг, если этим некто являлся Фёдор Сарнов?

По телу пробежали бумажки, и Степан, словно прочитав мои мысли, отрицательно покачал головой:

– Нет, такое невозможно, бред.

– Точно. – Согласился я. – Давай не будем об этом. Нужно выяснить смысл послания.

– И, немного зная манеру своего отца, я, кажется, его уяснил.

– Это как же? – Удивился я, невольно потягиваясь за пачкой сигарет, что лежала на столе.

Степан отдёрнул мою руку:

– Курить много можно только мне. Тебе – не больше пяти за день. Ты итак печень свою чуть не уничтожил – не хочу, чтобы от рака помер.

В ответ я только пожал плечами – ну и строгий тип! Сигареты ему жалко – дал я понять ему всем видом, и тот всё же отступил. Закурив сигарету, я пустил дым прямо в сторону книги.

Когда никотиновый пар, обдав страницы, разошёлся в воздухе, Белозёров неуверенно начал:

– У тебя, как я понял, идей нет.

Я только кивнул.

– Предположу, что последнее выражение так и остаётся – то есть, оно не зашифровано.

– Прямо так – «что будоражит умы многие десятилетия»? – Прояснил я.

– Да. А вот первые слова явно указывают на место. Помню, ещё давно любил он странным образом шифровать записки из четырёх слов. Их здесь как раз столько же.

От первого и последнего слова он брал соответственно начальную или начальные и конечную или конечные буквы.

– Допустим, от «Коллеги» возьмём «К». – Предложил я.

– Отлично. Теперь проблема – пусть от «справочника» будет либо «к», либо «а». Остались два средних слова. Любил он брать буквы, стоящие третьей и четвёртой.

– А ты-то откуда это знаешь? – Внезапно осознал я. – Ты ж отца-то толком не знал. Он умер, когда тебе лет пять было.

– Мне вообще-то тридцать. – Произнёс парень.

– Я думал, двадцать пять.

– Ну, вот что не делает с организмом чрезмерное употребление алкоголя. – Поддел Степан.

– Пошёл ты.

– Так вот. – Вернулся к сути Белозёров: – «уважаемые читатели» – предположим, 3-я и 4-я следом, то есть 7-я буквы – «а» и «м». Затем 3-я… «ч» и снова 4-я, ну, 7-я или уже 14-я – «т».

– Думаю, что стоит взять сразу два «а» и «т».

– Это почему же?

– Долго соображаешь. – Я выхватил со стола ручку и прошёлся по послесловию, точнее, самому его началу, обводя по несколько раз нужные нам буквы:

««Дорогие коллеги и иные уважаемые читатели моего справочника!»

– Кам… – Ненадолго замялся Белозёров.

– …чатка! – Воскликнул я. – Камчатка, чёрт побери тебя и твои затуманенные от сигарет мозги!

– Точно! – Вскричал Степан, затем продекламировал уже всю фразу: – Камчатка, что будоражит умы многие десятилетия.

– Верно же! – Приподнялся я.