Сергей Ромашов – Потомок Рода (страница 11)

Тропинка, петляя змейкой, вилась меж холмов, то взбираясь на их пологие спины, то ныряя в низины. В дымке марева, над горизонтом, проступили крыши Жигулей – поселок приближался. Слева от залива к сердцу села тонкой нитью бежала речушка. Солнце обжигало кожу, и я уже порядком взмокший не удержался от соблазна омыть лицо и тело. Свернув с тропы, спустился к берегу, сбросил с плеч тяжелую ношу и мокрую от пота футболку. Зачерпнул пригоршню прохладной воды и с облегчением умылся, повторяя это снова и снова. Река была довольно чистой, и благодаря обострившемуся зрению, я мог наблюдать подводную жизнь с поразительной четкостью. Стайки юрких серебряных рыбок сновали меж зарослей камыша. По дну, устланному тиной, неспешно ползли раки в зеленых панцирях, выискивая пропитание. В глубине, в гуще ила, темнела кость – то ли животного, то ли человека, – не было ни малейшего желания устанавливать ее происхождение.

Ополоснувшись, я вновь взвалил на плечи рюкзак и вернулся на тропу, пытаясь разобраться в причине своего неестественного спокойствия. Я, человек рациональный, чуждый магии и мистики, – хотя, как говорил Скаблину, допускаю существование диковинных существ, объяснимых с точки зрения науки: вирусы, мутации, кровосмешение. Но то, что произошло со мной, не поддавалось никакому объяснению. Чистейшая мистика, паранормальщина, ворвавшаяся в мой мир всего полдня назад. По идее, сейчас я должен биться в конвульсиях ужаса, звать на помощь, но вместо этого безмятежно любуюсь красотой природы. Да, нервы у меня крепкие, не сломленные тремя годами мясорубки, но неужели это даровало мне иммунитет к чертовщине? Вряд ли. Я обычный человек, способный бояться и паниковать. А может нахожусь в состоянии шока, поэтому и реагирую неадекватно? К вечеру меня отпустит, и я разражусь воплем, от которого соседи вызовут санитаров, и меня отправят на курорт в желтый дом. И снова – не то. Не могу объяснить рационально, но знаю, что нахожусь в норме. Возможно, Вещий ворон или его хозяин поставили ментальный блок, или алатырь защищает мой разум от безумия. В голове роится множество вопросов, но, странным образом, я принимаю эту ситуацию целиком и полностью.

В дороге от фестивальной поляны до Жигулей пролетело чуть больше часа. Село встретило меня сонной тишиной. И как иначе, когда здесь едва наберется полторы тысячи душ, а тропинка вывела меня на самую окраину. Взору открылись приземистые домики, утопающие в изумрудной зелени садов, узкие улочки, где время, казалось, замедлило свой бег. Аромат свежескошенной травы сплетался со сладким благоуханием яблонь, создавая ту самую щемящую, уютную атмосферу летнего сельского дня.

Миновав живую изгородь, я ступил на территорию гостиницы. Мой железный конь дожидался меня на бетонном пятачке парковки, укрывшись в тени желтого двухэтажного здания. Из низенькой будочки, приютившейся у стены гостиницы, донесся сердитый лай, тут же перешедший в ворчливое брюзжание охранника. Краем уха я уловил приглушенный звук работающего телевизора: похоже, мужичок смотрел какой-то турецкий сериал, где некий Ферит самозабвенно клялся в любви девице Сейран, как раз в тот момент, когда сторожевой пес подал голос. Ого, какой романтик скрывается в сельской глубинке. И я мог бы поклясться, что охранник прихлебывал крепкий чай вприкуску с бутербродами с колбасой, чей аромат едва ли мог перебить стойкий кислый запах вчерашнего перегара. Ну чем я теперь не Шерлок Холмс? Может податься в детективы…

Дверь сторожки с протяжным скрипом отворилась, и на свет божий, щурясь от яркого солнца и кряхтя, выбрался упитанный усатый мужик неопределенного возраста в черной униформе и фуражке. Он настороженно окинул меня взглядом, однако тут же расслабился, как только я достал из рюкзака ключи от машины и снял ее с сигнализации.

– Уезжаешь? – спросил охранник, в голосе которого сквозило нетерпение вернуться в свой маленький мирок, где кипят страсти турецкого сериала и Сейран вот-вот ответит Фериту.

– Да, откройте через пять минут, пожалуйста, – вежливо попросил я, имея в виду въездные ворота отеля.

– Хорошо, посигналишь, – буркнул мужчина без тени дружелюбия и скрылся в своей будке.

– Сервис класса люкс, – с иронией пробормотал я, открывая багажник своего внедорожника.

Вернувшись на «гражданку» в январе, я почти сразу же отправился в автосалон и стал обладателем новенького «Хавал Дарго» цвета терракотового сапфира. Мощный и функциональный, с автоматической коробкой передач, этот внедорожник полностью соответствовал моим потребностям. В нем было комфортно жить за городом, бороздить поля и пробиваться сквозь сугробы – испытаний провел достаточно. «Десятку» я хотел продать, но отец, узнав об этом, пришел в негодование. Не знаю, зачем она ему понадобилась при наличии старенького, но вполне приличного «Рено Дастер», однако батя уговорил меня отдать вазовскую легковушку ему. Так и сделал. Цель ведь была не в том, чтобы навариться на «десятке», а просто избавиться от нее. Весной отвез машину в Отрадный и с тех пор там не появлялся, за что постоянно выслушивал упреки от матери. Видимо, стоит навестить родителей, может, еще успею до конца отпуска.

Я закинул звенящий кольчугой рюкзак в багажник, затем завел машину и включил климат-контроль. Салон быстро наполнился приятной прохладой. Запустил навигатор, проложил маршрут. Ехать предстояло часа полтора. Посигналил охраннику. Тот отреагировал не сразу, видимо, был слишком поглощен перипетиями сериала. Наконец мужик опомнился и сподобился нажать на кнопку дистанционного открытия ворот. Пора домой.

Глава шестая

Поначалу дорога была ко мне добра. В мгновение ока я домчался до федеральной трассы М-5, проскочил Александровку и уже на подъезде к Жигулевску, бросив взгляд на навигатор, скривился, словно откусил кислый лимон. На плотине Жигулевской ГЭС, стальным поясом соединяющей волжские берега, образовалась чудовищная пробка. Багряный участок маршрута на экране навигатора не предвещал ничего хорошего. Машины ползли со скоростью улитки, похоронив мои надежды на быстрый путь домой. Виновником этого хаоса оказался лихач на «БМВ», который, как говорят, догнал и поцеловал «Тойоту». В итоге паровозиком столкнулись шесть машин. Застрявшие в заторе водители, обуреваемые гневом и отчаянием, не разбирая правых и левых, щедро осыпали проклятиями участников злополучного ДТП. К своей чести, я воздержался от извержения словесных помоев, хотя и потерял в этой дорожной ловушке целых три часа. Неприятно, конечно, но не смертельно.

Стрелки часов показывали уже шесть вечера. Еще успеваю добраться засветло. Только поужинать придется в дороге. Планировал заскочить в магазин, набить сумки продуктами и поесть в домашней обстановке, но голодный желудок не на шутку разошелся, да и запасы питьевой воды подошли к концу. Пришлось свернуть в село Зеленовка, находившееся по пути. Отведал сомнительных пельменей в придорожной кафешке, купил воды, осушил почти литр залпом, потом заправил железного коня. Довольный и расслабленный, я продолжил свой путь, уже не подгоняемый временем, наслаждаясь долгожданной свободой дороги и музыкой. Из динамиков внедорожника хрипловатый голос Айвана Муди, вокалиста грув-металл группы «Five Finger Death Punch», прорезал тишину:

«Я никогда не буду тем,

Кем ты хочешь меня видеть.

Ты бросила меня на дно,

Чтобы спасти себя.

Ты никогда не увидишь того,

Что внутри меня…»

Песня заставила меня вспомнить Юдину, одержимую идеей меня переделать, выковать из меня некий идеал. И ведь пока в ней не проснулся этот зуд ваятеля, пока она не возомнила себя скульптором, создающим мужчину своей мечты, все было прекрасно. Не поймите превратно, я не отрицаю, что женщина может вдохновлять любимого, толкать его к новым вершинам. В большинстве случаев избитая фраза о сильной даме, стоящей за каждым успешным мужчиной, справедлива. Не согласен, что прямо у каждого Дон Кихота обязательно должна быть своя Дульсинея. Знаю массу бизнесменов, актеров, политиков, добившихся всего в одиночку. Но, безусловно, женская поддержка – это попутный ветер, делающий путь к успеху чуть менее извилистым и тернистым. Только вот мне все эти пинки под зад элегантной дамской туфелькой были совершенно не нужны. Возможно, со временем я бы и сам захотел что-то изменить, но не под давлением. А Машка давить умела – с грацией парового катка. Она изучала всякую чушь из онлайн-лекций горе-коучей и ментальных гуру, которых я всегда считал бесполезными личинками общества, а потом пыталась применить их сомнительные методики на мне.

Юдина искренне верила, что делает меня лучше, раскрывает во мне некий дремлющий потенциал. А я чувствовал себя лабораторной крысой в ее безумном эксперименте по самосовершенствованию, где каждое мое слово препарировалось, каждое действие анализировалось под микроскопом, а каждое увлечение подвергалось безжалостной критике на предмет его полезности для моего «личностного роста». Особенно ее раздражала моя страсть к реконструкции. Машка считала это бессмысленной тратой времени, эскапизмом и признаком инфантильности. Вместо того, чтобы «развиваться и двигаться вперед», я по словам бывшей «убивал время на какую-то ерунду». Она предлагала мне читать книги по саморазвитию, посещать бизнес-тренинги, вернуться к военной карьере – делать все, что, по ее мнению, сделало бы меня более успешным и, как следствие, более привлекательным для нее.