Сергей Ромашов – Потомок Рода (страница 10)

Пока я предавался размышлениям, окончательно пришел в себя, живот предательски заурчал. Организм требовал завтрака. Подкреплюсь, и можно собираться в путь. Я натянул одежду, в которой приехал на фестиваль – кроссовки, легкие штаны цвета хаки и светлую футболку, и вышел вдохнуть свежего воздуха, прогулявшись до мангальной площадки. Шкворчание жарящегося мяса, манящий аромат специй и горячего кофе работали безотказно, словно встроенный навигатор. Свежеобретенные навыки ориентирования работали безупречно, в режиме автопилота. Я сконцентрировался на конкретных запахах и звуках, и они вели меня за собой. Не так и сложно управляться с этим даром, как показалось сначала.

В мангальной зоне хозяйничал Ждан. Артем, восседая в туристическом кресле в одних шортах, майке и бейсболке, неторопливо переворачивал кухонными щипцами румяные свиные купаты на решетке гриля, какие часто можно заметить на дачах. На покосившемся столике теснились три запотевшие банки пива и видавший виды термос с кофе. Судя по всему, Артем начал день с бодрящего кофеина, а затем плавно перешел к продолжению вчерашнего пиршества. Пивко, колбаски и майка, предательски обтягивающая намечающийся у Самойлова пивной живот, – где же ты, вчерашний витязь?

– Олег, жив курилка! – жизнерадостно приветствовал меня друг. – Завтракать будешь?

– Как в тебя еще лезет? – риторически спросил я, подбирая с земли складной табурет и устраиваясь рядом с хмельным поваром.

– Да фигня, чуть-чуть пивка для настроения. Присоединишься? – Ждан призывно потряс банкой пенного напитка.

– Мне сегодня за руль, – напомнил я. – От кофейка не откажусь.

– Угощайся, – любезно отозвался Ждан и протянул мне термос.

Я отвинтил крышку-кружку, извлек из горлышка корковую пробку, наполнил чашку дымящимся кофе и с наслаждением сделал первый глоток. Горячий напиток живительным потоком потек по пищеводу, разливая приятное тепло по всему телу.

– Хорошо…

– Надо было с нами ехать на микрике, сейчас бы похмелялся по-человечески, а не кофием, – назидательно заметил Артем, ошибочно полагая, что я страдаю от последствий вчерашнего веселья.

До фестиваля все добирались по-разному: кто на своих двоих, кто попутками, а кто и микроавтобус арендовал. Я приехал своим ходом и вчера на вино особо не налегал. Конечно, если тормознут гаишники и предложат дыхнуть в трубочку, наверняка докопаются, зафиксировав пару лишних промилле. Но, по правде говоря, легкое опьянение еще ночью развеялось. А вот Ждан поедет обратно в микроавтобусе и пока что отпускать синего змия не собирался, хотя завтра у него рабочая неделя. Впрочем, мой друг – индивидуальный предприниматель, сам себе господин, может позволить себе выходной в понедельник.

– Как ночка? – поинтересовался Артем с ухмылкой.

– Насыщенно. Под утро совершил эпический прыжок с горы, отыскал волшебную пещеру, заблудился, встретил Вещего ворона, который презентовал мне руну Перуна, – сухо и буднично перечислил я, зевнув во весь рот.

– Умеешь ты отдыхать, Родогор! – расхохотался Ждан и чуть не поперхнулся пивом. – Но я бы Мирку вороной не назвал, она же светленькая и совсем не каркает. Прекрасный лебедь! Учись подбирать метафоры. Представляю, что у тебя завуалировано под волшебной пещерой.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – покачал я головой и, пригубив кофе, достал из кармана штанов алатырь. – Скажи мне, что ты видишь у меня в руке не речную гальку?

Глаза ювелира на мгновение вспыхнули, но огонек быстро погас. Он даже не потянулся к камню.

– Симпатичная цацка. Не галька, конечно, но огорчу тебя, брат, это и не сокровище. Обычный королевский янтарь. Стоит сущие копейки. Это руна Перуна выгравирована, кажется? Думаю, тут полфеста с такими ходят, неоязычество нынче в моде, – предположил Артем и, орудуя одноразовой вилкой, переложил брызжущие соком сосиски на пластиковую тарелку, после протянул мне одну. – Себе оставишь побрякушку?

– Спасибо, дружище, – принял я угощение, осторожно подул и откусил крохотный кусочек. – В бюро находок не понесу, это точно. Кому нужен этот камушек? Золото-бриллианты еще бы хватились, а эту безделицу, уверен, уже и не вспомнят.

Не стану же всерьез рассказывать ему про божественный артефакт, что намертво привязал меня к себе. Главное, убедился: я не схожу с ума. Алатырь реален.

– Слушай, а давай я тебе из него кулон сделаю? Или перстень? Форма у него удобная, плоская, даже гранить особо не придется. У меня в мастерской шинок – завались. Хочешь – золото, хочешь – серебро, – предложил Ждан, отхлебнув добрый глоток пива и с аппетитом вгрызся в купату.

– А это мысль! – одобрил я. – Серебряный перстень – самое оно.

Неизвестно, сколько еще мне с этим алатырем маяться. Выпадет из кармана, забуду где-нибудь – и снова согнусь в три погибели от мучений. Перспектива – хуже не придумаешь. Лучше уж на пальце носить, надежнее будет. А как встречу избранного Перуном, так вручу ему кольцо, как хоббит Бильбо племяшке Фродо, – пусть дальше он с этим разбирается.

– Сколько должен буду? – расценок Самойлова я не знал.

– Вот сейчас обидно было, – насупился друг. – Прямо в самое сердце ранил. Что ж ты за человек такой! Кто с друзей бабки берет?

– Каюсь, виноват. Слушай, а сильно тебя не обременю?

– Да ерунда, говорю же, работы – минимум. Основа у меня есть. Полдня, от силы, займет. Завтра к десяти подъезжай, – прикинул Артем.

– Ты уверен, что завтра на ногах стоять будешь? После таких загулов? – усомнился я, кивнув на пивную банку в его руке.

– В смысле? – Артем изобразил невинное удивление. – Это же пиво. Считай вода. Говорю завтра – значит, завтра. И это, пивка прихвати…

– Горбатого могила исправит, – расхохотался я.

После двух кружек крепкого кофе, трех сочных купат и щедрого ломтя пшеничной лепешки, организм просигналил о сытости. Я был относительно бодр для человека, всего несколько часов назад пережившего нечто из ряда вон выходящее. Впереди маячили дела. Сперва – умыться, привести себя в божеский вид, разобрать палатку и упаковать пожитки в рюкзак. Затем – помочь ребятам свернуть лагерь, ведь весь этот реквизит, столы, лавочки, сами себя не соберут и в микроавтобусы не погрузят. Так что за работу, папа Карло! Сборы затянулись, вместо полудня управились только к двум. Большая часть команды осталась ждать транспорт, окруженная горами сумок, мешков и пирамидами из мебели. Я тепло попрощался со всеми. Мира не бросилась обниматься, лишь смотрела с лукавой улыбкой в компании подруг, с намеком поглаживая густые светлые волосы, перехваченные резинкой, будто спрашивая: «До скорой встречи?». Я подмигнул ей, постучав по карману штанов, мол, твоя лента при мне, а затем изобразил жест телефонного звонка. Мирослава едва заметно кивнула ресницами, удовлетворившись ответом. Вот и поговорили.

Мне предстоял трехкилометровый марш-бросок до села Жигули, а точнее, до гостиницы «Мелодия» на его северной окраине, где меня дожидался мой верный железный конь. Это был небольшой просчет организаторов фестиваля. О трансфере участников общественным транспортом они позаботились – с самого утра на поляну прибывали автобусы, увозя группы людей обратно в лоно цивилизации. К сожалению, о парковке для личных автомобилей не подумали. Каждый решал этот вопрос сам: кто договаривался с турбазами, кто бросал машины на обочине единственной дороги, ведущей сюда, на свой страх и риск. Вряд ли здесь орудуют автоугонщики, но мало ли. Да и бросать машину на целую неделю при таком солнцепеке тоже нежелательно. При постоянной жаре быстрее изнашивается пластиковая отделка интерьера, особенно в старых автомобилях – она там просто набухает и лопается.

Я же, предусмотрительно, заплатил хозяевам гостиницы в Жигулях, и они разрешили оставить мой внедорожник на внутренней парковке. Моему примеру последовали немногие, ибо тащиться три километра по жаре с грузом – испытание не для всех. Например, у меня за спиной сейчас рюкзак весом под двадцать килограмм, в нем доспехи, оружие и щит, знаете ли, не бутафорские, плюс палатка, запасное белье и прочие мелочи. И это я еще налегке приехал! Реконструкторы средневековья иной раз и по сорок килограмм на себе прут.

В село можно было добраться по дороге, но это означало сделать изрядный крюк. Зачем, если напрямик, через холмистую поляну, к Жигулям вилась узкая тропка, пробитая сквозь высокое травяное море летнего поля. По ней и двинулся, неспешно пережевывая сорванный стебелек, внимая симфонии природы, любуясь ее первозданной красотой. Вокруг царил гулкий хор насекомых: цикады беспрерывно стрекотали, пчелы гудели, бабочки порхали с цветочка на цветочек, словно крошечные драгоценные камни, сверкающие на солнце. В траве шуршали жуки, а где-то вдали слышались глухие трески кузнечиков. Вдруг тишина. Все насекомые замерли как по команде, и я вместе с ними, прислушиваясь. Над головой пронесся стремительный шепот крыльев, и я увидел орлана-белохвоста, парящего в воздухе. Его острые глаза искали добычу. Чуть дальше в поле, возле норы, маленькая полевка выглянула наружу, понюхала воздух, не подозревая об опасности. В мгновение ока грозная птица спикировала вниз, выпустив когти, схватила грызуна и взмыла в небо, оставив за собой лишь облако пыли. И природа вновь ожила. Цикады снова застрекотали, пчелы зажужжали, а на траве появилась новая бабочка, ее крылья переливались всеми цветами радуги. Жизнь и смерть, радость и горе – все это тесно переплетено в этом летнем поле. Будто смотришь передачу «В мире животных», только в формате 3D, с полным эффектом присутствия.