Сергей Романюк – Калинов Мост (страница 5)

Он помог подняться мужчине на ноги и двинулся к выходу. Впереди их ждал долгий путь к безопасности. Он отомстил за деда, и за всех замученных этими выродками, но теперь надо спасти выживших.

Когда они выбрались из дома, Лекс оглянулся. Над лесом уже занимался рассвет.

Глава 2 Калинов мост

Прохор брёл, поддерживая Стаса, точнее, по сути, тащил его, стараясь не отставать. Его ноги подкашивались от усталости, а в голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний и вопросов. Он то и дело спотыкался о корни деревьев, но старался не уронить изувеченного мужчину. Впереди шли этот странный военный, который спас их, женщина с детьми и его студенты: Витя и находящаяся в полной апатии Лиза. Отчаяние и уныние охватило всех несчастных в этом импровизированном аду.

«Не зря уныние считают смертным грехом, никогда нельзя сдаваться, чудеса еще бывают», – подумалось Прохору. Он шёл замыкающим и все больше отставал. После всего пережитого удивительно, что он ещё мог идти. Хотелось просто сесть и умереть, но с ним был несчастный Стас. Он сам так назвал себя вчера, когда их бросили в сарай. А ещё его студенты, те кто остался, за которых он в ответе. Он не мог их бросить, поэтому оставалось только следовать за группой, как тень, и пытаться не потеряться в лабиринте своих мыслей.

Мысли уносили его назад, к тому моменту, когда он только приехал на раскопки. Это было древнее поселение славян, датированное VII веком. Место было уникальным, холмы, поросшие лесом, глубокие овраги, которые, как шрамы, пересекали землю. Прохор сразу почувствовал, что здесь скрыто что-то важное. Он начал копать с энтузиазмом, который всегда сопровождал его в работе. Лопата за лопатой, слой за слоем. Ребята накинулись на артефакты, оставшиеся от древних славян и их активность просто удвоилась.

Коля, студент пятого курса исторического факультета, амбициозный малый, но признанный лидер компании, по сути, руководил раскопками, освободив учителя от нудной работы и позволив ему углубиться в гипотезы и по-настоящему сенсационные находки, если они будут. Лиза, третьекурсница, единственная дочь богатых родителей, но очень увлечённая историей особа, несмотря на условную принадлежность к так называемым «мажорам», была достаточно скромной девушкой, и просто не заменимой при описи образцов из-за своей пунктуальности и вниманию к деталям. Саша, ещё один незаменимый помощник, студент четвёртого курса, ухаживал за Лизой с её первого курса. Незаменимый, потому что с шестнадцати лет занимался тяжёлой атлетикой и все тяжести на раскопках были ему по силам. Вначале он просто попытался взять над ней шефство, так как был на курс старше, но получив отпор перешёл к длительной осаде. За этой историей любви наблюдал весь факультет. Кроме того, тут были ещё Оля, одногруппница Лизы и её подружка, а также Виктор или просто Витек, второкурсник по стечению обстоятельств, угодивший в экспедицию, так как брать его никто не собирался, но он «под шумок» пролез в автобус с важным инструментом, по обыкновению забытым Прохором в кабинете института, перед отправкой.

На эти раскопки он выехал с особым воодушевлением. В последний раз он был на раскопках городища под Пензой, где в 1237 году произошла битва между моголами, да именно моголами, а не монголами. Прохор нашёл такое название в летописях на латыни и посчитал это переводом от слова «могучий». Действительно могучий народ, завоеватель. Это в учебниках их почему-то называют татаро-монголами. Хотя в это время ни татар ни монгол ещё толком и не было. Те, кого теперь называют татары, в то время были волжскими булгарами и сражались вместе с мокшей против моголов. Прохор прекрасно знал, что термин татаро-монголы ввёл в оборот Пётр Наумович Рычков – русский историк и географ XVIII века. В своей работе «История Оренбургская» в 1759 году он использовал это сочетание для описания завоевателей XIII века, а уж Николай Михайлович Карамзин в следующем веке постарался на славу для популяризации этого термина. И хотя в исторических работах последнего времени начали критиковать сам термин «татаро-монголы», но делают это осторожно и даже можно сказать неуверенно.

В целом этот регион просто кладезь знаний древности, где пересекаются древнерусские поселения II тысячелетия до нашей эры с мордовскими и булгарскими поселениями поздних веков. Вот там он и нашёл этот камешек. Его там быть не должно, но он был! Простой с полустёртыми надписями, выбитыми чем-то острым. Большая часть стёрлась и разобрать было невозможно, но одна надпись осталась. На грубом камне, явно осколке целой плитки было выбито…

«Нет этого не могло быть, он не верил глазам, но мои руки держали камушек. Он лежал там, где были вещи с датировкой II тыс. лет до н. э., но этого не могло быть! Не могло!» – мысли учёного метались, разрывая мозг. Конечно, он спрятал камушек и всегда носил с собой. Ему все равно никто не поверил бы и даже могли обвинить в фальсификации, научном мошенничестве. Он стал посещать все раскопки с надеждой найти что-то подобное, уже чтобы просто не сойти с ума. И вот один знакомый написал, что были странные находки под Суджей, но их просто выкинули там, посчитав интрузивными предметами.

Они приехали на микроавтобусе, старой вечно дребезжащей ГАЗели, который оставили в ближайшей деревне. Пешком пройти было проще. Разместившись, начали исследование уже обнаруженного слоя. Это был не просто культурный слой славянского поселения. Под ним лежали следы гораздо более древней цивилизации. Осколки керамики, каменные орудия, кости животных, все это говорило о том, что люди жили здесь задолго до появления славян. Прохор был потрясён. Он начал копать глубже, забывая о времени, еде и сне. Но для Прохора это было не шуткой. Он действительно чувствовал связь с теми, кто жил здесь.

«Dans les champs de l'observation, le hasard ne favorise que les esprits préparés» – Удача улыбается подготовленному рассудку, как говорил Луи Пастер. И вот он нашёл камень с высеченными на нем символами. Это были не просто руны, это был ключ к пониманию того, что случилось, или только случится ещё. Но было главное, он не сумасшедший и вот уже два камушка лежали перед ним, заставляя поверить в то, во что поверить было нельзя. Прохор часами сидел над ними в палатке, пытаясь расшифровать символы. Перестал даже есть и, если бы Оля не кормила его, наверное, он впал бы в состояние крайнего истощения. Он чувствовал, что находится на пороге великого открытия. Но именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

…

Он помнил тот день, как в тумане. Утро было тихим, студенты готовились к новому дню раскопок. Внезапно из леса вышли люди в камуфляже. Их лица были скрыты масками, но глаза горели холодной жестокостью. Они не стали ничего объяснять. Просто начали стрелять. Прохор едва успел спрятаться за палаткой, в небольшом углублении от раскопок, но его студенты не были так удачливы. Он слышал их крики, выстрелы, смех бандитов. Они пока ещё не убивали, просто куражились.

Их было семеро, накачанные, он видел таких по телевизору про украинских радикалов. Все в боевой форме, с автоматами. Прохору стало жутко. Он выглянул из укрытия и увидел, как связывают его студентов, а какой-то амбал с сальными глазами тащит за косу ревущую в голос Оленьку.

«Что делать? Кинуться на них или бежать за подмогой?» – мысли метались, – «Лучше за подмогой, это же не страх, так меня просто убьют, а если за подмогой, то есть шанс… или это и есть страх?»

–Хенде хох москаль! Чого ти тут сховався? – раздались из-за спины и сердце ухнуло вниз. Его схватили, связали и бросили ко всем. Не найдя в лагере ничего ценного, цепочкой погнали через лес и отойдя несколько километров спустились в овраг к старому блиндажу. Их посадили на землю.

– Не бойтесь ребята, тут же пограничники и войска, нас найдут и освободят, главное дождаться… – шептал он перепуганным студентам.

– Ти чого це тут розбалакався кацап, а ну мовчати свиня москальська! – охранник как по футбольному мячу ударил ногой по голове.

Потеряв сознание, он не увидел остального ужаса, ибо точно кинулся бы на этих тварей и тогда бы его убили. И это было бы лучше, чем жить, зная обо всем, что случилось. А было что-то запредельное, ужасное. Уже потом в сарае Витя, не сдерживая слез, рассказывал все случившиеся. И ему было мучительно стыдно за то, что он валялся в отключке, когда надо было зубами грызть этих тварей, что по недоразумению называются людьми. Это был ад. Не тот библейский, а этот – самый настоящий, которой создать могут только чудовища в человеческом обличии, потому что никто другой на это не способен.

Вначале вышел старший бандит и встав перед перепуганными студентами стал показывать пальцем и считать. Голос бандита звучал почти по-детски, но в его глазах не было ничего, кроме холодной жестокости:

Раз, два, три, чотири, п'ять,

Вийшов зайчик погулять.

Палец передвигался между сидевшими ребятами и жуткий ужас переходил от одного к другому. Когда-то давно, ещё в школе, Витя прочитал про ребят в Краснодоне, это тут рядом, на Донбассе, которые боролись с фашистами. Они были такими же как они и даже младше! Они боролись и погибли. Вот и он тоже, как они, будет всегда бороться с фашизмом, в любом его проявлении, чтобы никто никогда не испытывал больше ЭТОТ ужас… если он останется жив…