Сергей Романюк – Калинов Мост (страница 7)
Внезапно вдалеке раздались выстрелы, затем крики. Лекс мгновенно пригнулся, сигнализируя остальным сделать то же.
– Это не по нам, – прошептал он. – Но близко. Быстро!
Они ускорили шаг, но болото замедляло их. Вода доходила до колен, холод проникал в кости.
Наконец, они выбрались на твёрдую землю. Лекс проверил карту на планшете, принимавшим данные с GPS-трекера.– Ещё немного, – ободрял Прохор, хотя сам едва держался на ногах.
– Впереди должна быть деревня. Если её ещё не заняли…
Они шли ещё почти час. Ноги отяжелели, дыхание стало прерывистым. Но когда лес расступился, перед ними открылся вид на маленькую деревушку. Дома стояли целыми, в некоторых горел свет.
– Кажется, мы сделали это, – выдохнул Витя.
Но Лекс не расслаблялся. Он знал: опасность могла поджидать где угодно.
– Остаёмся настороже, – предупредил он. – Идём к крайнему дому. Если там свои, то попросим помощи. Если нет, все уходим, я прикрываю.
Они приблизились к первому дому. Лекс постучал, но ему никто не открыл. А вот в третьем, по счёту, доме дверь открыла пожилая женщина, её глаза расширились от ужаса при виде вооружённого человека.
– Мы свои, – быстро сказал Лекс. – Помогите. Раненые, дети…
Женщина оглядела их, затем кивнула:
– Заходите, быстро. В доме было тепло. Дети сразу притихли, поражённые неожиданным уютом. Вера опустилась на лавку, закрыв лицо руками. Прохор осторожно уложил Стаса на пол, тот уже был без сознания.
– Нужен врач, – сказал Лекс.
– В деревне есть фельдшер, – ответила женщина. – Я позову.
Лекс кивнул, затем подошёл к окну. Где-то вдалеке снова раздались выстрелы. Он знал, это ещё не конец. Но сейчас, хоть ненадолго, они получили передышку.
– Спасибо, – тихо сказал Прохор, глядя на Лекса. – Без тебя мы бы…
– Не благодари, – прервал его Лекс. – Мы ещё не дома.
Деревня, которая ещё минуту назад казалась островком спокойствия, в одно мгновение превратилась в ад. Гул двигателя бронемашины «Козак-2» разорвал тишину, за ним последовали крики и первые выстрелы. Выглянув в окно, Прохор увидел, как бандеровцы в начале единственной улицы вываливаются из машины, разбиваясь на группы. Их смех и похабные шутки разносились по округе.
– Людоловы, – прошептал Лекс, доставая «Муху», гранатомёт, который он очень не зря взял в довесок. «Серый» оказался прав, пригодилась.
– Если они пальнут по нам из пулемёта, мы все тут сгорим.
Прохор кивнул в сторону двора, где женщина, фельдшер, делала перевязку Стасу, а её муж уже грузил детей в «буханку».
– Я помогу им, – сказал он, и рванул из дома.
Лекс прицелился через окно, оценивая расстояние до «Козака», крайне неудобная позиция, попасть ещё можно, но получится ли вывести из строя в лоб… ой не факт. Резко передумав, выскочил во двор и приставив лестницу полез на крышу.
Граната вырвалась из ствола с глухим хлопком. На секунду показалось, что она пролетит мимо, но затем огненный гриб взметнулся у заднего борта бронемашины. Чёрный дым повалил из-под брони, а пулемёт, шевелившийся до этого, выискивающий цель, бессильно повис.
– Попал! – крикнул Лекс, но радость была преждевременной.
Из горящего «Козака» выскочили трое бандеровцев, а остальные, услышав взрыв, начали стягиваться к месту боя.
– Быстрее грузите! – Крикнул Прохору и бросив, пустой гранатомёт, схватил автомат. – Я прикрою!
Прохор сунулся помогать водителю. Тот, неистово матерясь ковырялся в моторе видавшего виды УАЗика, который никак не хотел заводиться. «Буханка» была уже переполнена: Вера, дети, Витя и Лиза втиснулись в салон, а Стаса с окровавленными бинтами укладывали прямо на брошенный на пол старый матрас. Кроме бывших заложников эвакуировались и некоторые жители деревни, старики ехать отказались. Наконец, чихнув машина завелась.
– Ехать! – прохрипел Прохор, хлопая по крыше.
Водитель, бледный, но собранный, резко включил передачу.
– А вы?..
– А мы как-нибудь!
– В крайнем дворе у Петровича Нива была на ходу, ключи в бардачке! Удачи вам!
«Буханка» рванула в сторону поля, под прикрытием дыма от горящей бронемашины. Прохор, с каким-то облегчением вздохнув, побежал в конец деревни. Нива была на месте.
Лекс отступал, отстреливаясь короткими очередями. Бандеровцы, остервенев, шли напролом. Один из них, высокий детина с татуировкой «Слава Украине» на шее, почти вплотную подбежал к крыльцу. Лекс сразил его выстрелом в живот, но тут же понял: патроны на исходе.
– Прохор! – не глядя крикнул он. – Если у тебя есть идея, сейчас самое время!
Тот не ответил. Вместо этого со стороны крайнего дома раздался рёв двигателя и на улицу вылетела старая «Нива» с выбитыми стёклами.
Лекс прыгнул в салон, едва успев захлопнуть дверь, как пули застучали по кузову.– Садись! – Прохор распахнул дверцу, одной рукой удерживая руль.
– Где нашёл?
– Во дворе у деда. – Прохор лихо развернул машину, снося забор.
Лекс, высунувшись в окно, дал очередь по преследователям. Один упал, остальные залегли.
– Гони! – скомандовал он.
«Нива», подпрыгивая на кочках, рванула за уехавшими беглецами, оставляя позади дым и крики. Через полчаса они догнали «буханку», которая остановилась у ручья, чтобы перевести дух. Стасу стало совсем плохо. Немного погодя, колонна тронулась дальше и, хотя сил больше не было, но сидя можно было дождаться только оккупантов. Лекс шёл замыкающим. К вечеру, после очередного поворота, огибавшего пологий холм, они увидели реку и временный КПП с таким знакомым триколором у моста. Дошли!
Гул дрона раздался внезапно, словно зловещее жужжание гигантской осы. Прохор первым высунул голову в окно и увидел в небе стремительно приближающуюся точку. Бандеровцы по своему обыкновению мстили всем беженцам без разбора. А в УАЗик попасть проще, да и жертв может быть больше.
– Дрон! – крикнул он, но было уже поздно.
Маленький, но смертоносный аппарат нёсся прямо на «буханку», его двигатель работал на пределе. Лекс мгновенно оценил ситуацию и выжал педаль газа на максимум: дрон был начинён взрывчаткой, и через несколько секунд он превратит переполненный людьми УАЗ в груду обломков.
Прохор понял его без слов и одобряя сжал плечо. Машина рванула вперёд, подставляя свой бок под удар. Раздался оглушительный взрыв. УАЗик вздрогнул, его кузов принял ударную волну, стёкла вылетели, осыпая осколками пассажиров, а колёса почти оторвались от земли.
Но «буханка» уцелела и даже не перевернулась. Весь удар приняла на себя «Нива», и, хотя она теперь напоминала груду искорёженного железа, её жертва не была напрасной.
Витя, выглянув из окна УАЗа, увидел дымящиеся обломки. Его лицо исказилось от ужаса.
– Нет… – прошептал он.
Вера закрыла глаза детей, чтобы они не видели этого кошмара. А Лиза впервые за все время заплакала. Витя прижал её к себе понимая, что только сейчас она получила надежду.
«Буханка» увозила спасённых…
Глава 3 На той стороне
Тьма.
Абсолютная, беспросветная, словно чёрная вода, заполнившая лёгкие и вытеснившая последний глоток воздуха. Ни звука, ни света, ни даже ощущения собственного тела, только смутное понимание, что он ещё существует.
«Я мёртв?»
Мысли приходили обрывками, как вспышки угасающего сознания. Дрон. Прохор, толкающий его в плечо. Дети в «буханке». Взрыв. И эта странная, навязчивая фраза, крутившаяся в голове:
«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих…»
Кто это сказал? Дед? Голос похож был и звучал так близко, будто он стоял рядом, шепча прямо в душу. Но вокруг не было ничего, только пустота, медленно поглощающая его. Полное безмолвие. Ничто. И он становится этим Ничто. Оно растворяет его. Тела у него не было, тогда что растворяет… Мысли и память… Он провёл уже вечность в этом, и оно хочет впитать его полностью.
«Нееет!» – он рванулся вперёд, к едва уловимому проблеску вдали. Вперёд, вверх, вниз, в сторону? Здесь не было направлений, но он чувствовал этот свет. Движения не было. Только яростное желание вырваться, пробить эту тьму, даже если для этого придётся разорвать себя на части.
Боль. Острая, жгучая, как будто каждую клетку его тела пропустили через раскалённые иглы. Он закричал, но звука тоже не было.
И вдруг падение.
Лекс очнулся от пронзительной боли, которая разливалась по всему телу, словно раскалённый металл. Он жив! Попытался пошевелиться, но конечности не слушались, они были чужими, слабыми, словно принадлежали другому человеку. Но чувства возвращались, холод. Ледяной, пронизывающий, будто лёд под кожей. Потом боль, разливающаяся волнами от макушки до пят. Он попытался пошевелить пальцами, но тело не слушалось.