Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 30)

К 9 октября 1941 г. в Вяземский и Брянский котлы окружения попали 63 дивизии из 95, 11 танковых бригад из 13. Советские войска потеряли около 6000 орудий и минометов, свыше 800 танков и до 1 миллиона человек[407]. Источники для пополнения потерь были исчерпаны: резервы Ставки ВГК, ранее находившиеся у стен столицы, были использованы для восстановления обороны на юго-западном направлении, нарушенной результатом неудачной Киевской операции.

В сообщении Верховного главнокомандования вермахта от 9 октября 1941 г. говорилось: «На центральном участке Восточного фронта – как следует из специальных сообщений – прорывы наших войск привели к окружению еще больших сил противника. После сильного танкового удара в тыл три вражеские армии ожидает полное уничтожение. Вместе с советскими частями, окруженными в районе Вязьмы, они являются последними боеспособными советскими армиями… Иллюзия постоянного успеха, который приписывала этим армиям лживая пропаганда противника, теперь окончательно развеяна»[408].

Сбор и вывод на маршрут всех подразделений дивизии проходил утром 10 октября. По условному сигналу сводная колонна начала попытку прорыва.

Согласно плану, первыми движение начинали части 140-й стрелковой дивизии. Под прикрытием артиллерии, вслед за головным отрядом, состоящим из трех танков и автомашин с пехотой, двигались автомашины с ранеными, а затем основные силы группы.

Прорыв начался с мощной артиллерийской подготовки, в которой участвовали РС – легендарные «Катюши». Первоначально наступление разворачивалось по намеченному плану – 1-й и 2-й отряды мощными ударами сумели пробить коридор шириной 3 км в полосе немецкой обороны, после чего колонна начала движение на восток. О силе прорыва сводной группы генерала М.Ф. Лукина из окружения докладывал командующий 7-й немецкой танковой дивизией генерал Фукс – на вопрос, почему его дивизия не идет к Москве, он раздраженно ответил, что и командарм 19-й армии рвется к Москве, а он едва удерживает прорыв[409]. Он докладывал в штаб группы армий «Центр»: «Натиск Красной армии в направлении Сычевки настолько был сильным, что я ввел последние силы своих гренадеров. Если этот натиск будет продолжаться, мне не сдержать фронта и я вынужден буду отойти»[410].

Действительно, ожесточенность боев была такая, что во 2-й стрелковой дивизии от полноценного полка в 3300 человек через несколько часов после прорыва немецкой обороны осталось всего 300 человек[411]. Однако, несмотря на проявленное беспримерное мужество, осуществить дальнейший прорыв группа генерала И.В. Болдина не смогла.

Немецкое командование, узнав о прорыве, предприняло самые оперативные меры для его ликвидации. Подтянув дополнительные танки и артиллерию, немцам удалось восстановить боевые позиции. Выйти из окружения смогли только остатки 2-й и 91-й стрелковых дивизий[412].

К тому времени только половина машин с ранеными успела выйти на восток. Оставшиеся машины немцы расстреляли в упор. На это повлияло и то, что узкая гать, построенная по болотистому лесу, не позволяла машинам развернуться или маневрировать. В итоге уцелело всего несколько машин, удаленных от танков на дальность прямого выстрела.

В тот же день, 10 октября 1941 г., комдива 140-й стрелковой дивизии полковника П.Е. Морозова и комиссара дивизии П.Г. Тарасова вызвал к себе на командный пункт генерал И.В. Болдин. Сообщив о невозможности выхода из окружения всей колонной, а сил на общий прорыв группа уже не имеет, он приказал командирам частей и подразделений выбиваться из окружения мелкими отрядами. Задача 140-й стрелковой дивизии заключалась в том, чтобы позволить войскам генерала разбиться на эти мелкие отряды и оторваться от противника на значительное расстояние, а для этого – удержать немцев до вечера дня 10 октября. Дальнейшую сцену описал в своих воспоминаниях П.Г. Тарасов: «Генерал стал прощаться с нами. Но при этом полковник Морозов, попросив у него разрешение, сказал:

– Товарищ генерал! Вы и я – оба профессионалы – военные. Вы, как и я, хорошо понимаете, какая судьба ожидает нас при выполнении этой – последней задачи. Для того чтобы удержать на таком участке и в такой местности противника, нужна целая дивизия. А вы из того, что у нас сохранилось, забрали 1300 человек и ставите задачу, чтобы мы с оставшимися 500 бойцами, в течение семи часов удерживали противника в 5—10 раз сильнее… Мы с комиссаром приступаем к выполнению вашего приказа только потому, что, может, вот из таких нескольких тысяч оставленных раненых мы, ценой своей жизни, многим поможем спастись.

Генерал остановил его словами: „Ну! Ну! Павел Ефремович! Без драматизма! Бог даст, мы еще встретимся, я тогда тебе все объясню“»[413].

Однако объяснять генералу И.В. Болдину пришлось только комиссару П.Г. Тарасову – командир 140-й стрелковой дивизии полковник П.Е. Морозов погиб 17 октября при выходе из окружения[414]. Это объяснение состоялось в конце октября, после того как отряды под руководством П.Г. Тарасова и И.В. Болдина встретились у деревни Чернево на берегу р. Руза, западнее Волоколамска. Оно сводилось к тому, что из всего состава своей колонны генерал И.В. Болдин считал 140-ю стрелковую дивизию наиболее боеспособной и надежной войсковой единицей, которой под силу выполнение самых сложных приказов[415].

Приступая к решению поставленной задачи, а по сути, продолжая предыдущую, командование 140-й стрелковой дивизии создало четыре основных узла обороны в районе деревни Лепешкино. Здесь, по сообщению генерала И.В. Болдина, предстояло ожидать основной удар немецких войск. Комдив П.Е. Морозов разместил здесь 2 роты с 3 станковыми пулеметами во главе с командиром 1739-го стрелкового полка полковником А.П. Пискуновым. Конфигурация рубежа обороны позволяла ему в случае необходимости вести прямой огонь как с фронта, так и с флангов. На этих флангах были расположены две роты: справа – во главе со старшим политруком Ю.А. Соловьевым (здесь же находился командир дивизии) и слева – во главе с начальником штаба 1739-го стрелкового полка капитаном Д.И. Коганом. На фланги и в тыл каждой роты были высланы дозоры по 2–3 человека из легкораненых бойцов. Резерв дивизии составлял 27 человек[416].

В середине дня, 10 октября 1941 г., разведка дивизии была обстреляна группой немецких автоматчиков. Вслед за этим начались активные боевые действия. В первый раз немцы пустили в наступление роту с двумя станковыми пулеметами, которая в 1,5 км от боевых позиций дивизии рассыпалась в цепь и двинулась в наступление на роты полковника А.П. Пискунова. Подпустив врага как можно ближе и не раскрывая места расположения своих огневых средств, бойцы открыли огонь только из одного пулемета. Понеся потери, немцы залегли и стали окапываться. На помощь им из деревни Лепешкино уже направлялись на автомашинах еще три роты. Выйдя на одну линию с первой ротой, они двинулись к центру обороны дивизии (располагавшейся на опушке леса). Вновь раздался огонь пулеметов, и вновь уцелевшие гитлеровцы отступили на исходный рубеж. После этого на поддержку атакующей немецкой пехоте была выслана авиация, а после ее бомбежки по позициям обороняющихся рот открыла огонь вражеская артиллерия. Потери среди бойцов 140-й стрелковой дивизии увеличивались. При этом шла активная эвакуация пострадавших – тяжелораненых уносили в глубь леса, а легкораненых – направляли в деревни к югу от полосы обороны[417].

Тем временем немцы подтянули к уже имеющимся четырем ротам еще две, после чего все шесть рот одновременно начали наступление на позиции группы полковника А.П. Пискунова. Подпустив их на дальность 300–400 м, все имеющиеся в ротах пулеметы открыли ответный огонь. Вновь немецкая пехота немного отступила, окопалась, и в ту же минуту на позиции дивизии обрушила свой огонь немецкая артиллерия. Число раненых непрерывно росло, и санитары, оказывая помощь, вынуждены были обратиться к бойцам с просьбой – отдать чистые вещи для перевязки, так как своих перевязочных средств у них больше не имелось.

Из последнего доклада полковника А.П. Пискунова следовало, что у него осталось 70 бойцов и 1 станковый пулемет с тремя коробками патронов[418]. У остальных рот патронов практически не было – все, что удалось собрать от убитых и раненых, уже было распределено.

Очередная попытка наступления развивалась стремительно – не считаясь с потерями, немцы продвигались вперед. Наконец они залегли, но теперь расстояние между ними и передней линией обороны советских войск не превышало 400 м. Ощущение неизбежности новой атаки усиливало напряжение многократно. Но опасность пришла неожиданно – немцы сумели пройти болото и выйти в тыл обороны дивизии. Как потом выяснилось, в этом им помог предатель – один из местных жителей. Теперь опасность увеличилась вдвое – гитлеровцы начали наступление и с левого и с правого флангов, а также с тыла и с фронта, тем самым стремясь окружить отходящие войска. Чтобы этого избежать, полковник П.Е. Морозов приказал начать отход, но группа полковника А.П. Пискунова выполнить его не успела, так как была полностью окружена. Только 3 бойца из ее состава сумели выйти. Из их слов следовало, что, когда на исходе были все боеприпасы, полковник А.П. Пискунов сам лег за пулемет и последний запас патронов выпустил в упор по устремившимся в атаку немцам. Погиб командир 1739-го стрелкового полка геройски – взорвал над собой гранату в тот момент, когда на него собирались напасть несколько гитлеровцев[419]. Роты капитанов Ю.А. Соловьева и Д.И. Когана, окруженные со всех сторон, до последней минуты пытались сдержать немецкую атаку и полегли в бою.