Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 32)

Анализ сражения 30 сентября – 13 октября 1941 г. позволяет раскрыть несколько общих причин неудач советских войск.

Во-первых, немецкое командование сумело обеспечить многократное превосходство в силах и средствах своих главных ударных группировок на участках прорыва.

Во-вторых, общее превосходство частей вермахта по уровню боевой подготовки рядового состава и командования, чему способствовал двухлетний опыт ведения войны в Европе и на Балканах.

В-третьих, самой важной причиной явился просчет Ставки ВГК и командующих Западным, Резервным и Брянским фронтами в определении направления и сроков главного удара противника. Сделав правильный вывод об общем направлении сосредоточения главных усилий противника в ожидаемом наступлении, Ставка ВГК не разгадала его замысел. Именно поэтому районы сосредоточения основных сил и резервов фронтов, расположенных вдоль дорог Смоленск – Москва и Рославль – Москва, оказались в стороне от направлений главных ударов врага. Этот вывод подтверждает доклад разведывательного отдела штаба группы армий «Центр» от 2 октября 1941 г.: «Общее впечатление: противник, по крайней мере в отношение сроков, не ожидал нашего наступления. Его обороноспособность оказалась слабее, чем ожидалось»[429].

Пример использования командованием 140-й стрелковой дивизии тождествен этому утверждению. Действительно, при сравнении оперативной плотности 32-й армии с другими армиями Резервного фронта можно заключить, что прикрытию этого важного стратегического направления не было уделено серьезного внимания. Например, фронт обороны 24-й армии составлял 40 км, то есть в два раза меньше, чем у 32-й армии. В среднем на одну дивизию первого эшелона приходилось до 30 км, на 1 км фронта – 635 винтовок, 57 автоматических винтовок, 12 ручных пулеметов, 9 ППД, 12 орудий. Кроме того, в 24-й армии имелось 14 установок реактивных снарядов[430]. Еще одним преимуществом стало наличие у войск армии двухмесячного опыта боев под Ельней.

Представляется вероятным, что именно в месте расположения частей 24-й армии командование Резервного фронта ожидало нанесение противником главного удара. 32-я армия располагалась за боевыми порядками 30-й и 19-й армий Западного фронта, и поэтому, очевидно, командующий Резервным фронтом маршал С.М. Буденный ожидал эффективных действий этих армий. Однако удар пришелся встык – по флангам 30-й и 19-й армий. В результате 32-я армия и 140-я стрелковая дивизия уже 2 октября 1941 г. оказались на острие главного удара противника.

В-четвертых, Ставка ВГК, стремясь к налаживанию эффективного взаимодействия войск, слишком поздно передала 32-ю армию из состава Резервного фронта в Западный. Директива Ставки была направлена вечером 6 октября 1941 г., а уже утром 7 октября передовые механизированные части германской армии вышли в тыл армии и заняли Вязьму. Значительная часть войск Западного и Резервного фронтов оказалась в окружении.

140-я стрелковая дивизия, как и в целом 32-я армия, не смогла воспрепятствовать противнику прорвать оборону советских войск. На это повлияли следующие факторы:

1) Низкая оперативная плотность построения войск, вызванная упомянутыми выше общими просчетами и ошибками советского командования – неправильным определением Ставкой направления главного удара противника. И как следствие, отсутствие глубокоэшелонированной обороны на путях вероятного наступления противника в полосе обороны 32-й армии.

2) Постоянные проблемы со снабжением военным имуществом – нехватка в дивизии современного вооружения, средств связи затрудняли оперативное управление войсками в условиях быстро меняющейся обстановки боя.

3) Отсутствие у бойцов дивизии необходимого боевого опыта и военных знаний.

Ополченцам пришлось преодолевать немыслимые трудности, чтобы удержать свои позиции. В общей сложности две недели 140-я стрелковая дивизия противостояла многократно превосходящим и пополняемым соединениям противника, сумев, при поддержке других бывших ополченческих формирований 32-й армии, задержать его на максимально возможное время. Несравненным мужеством, ценой своих жизней они задержали продвижение к Москве ударных сил германской армии и дали возможность в короткий срок фактически заново создать Западный фронт и новые рубежи обороны на ближних подступах к столице. Это позволило в последующих боях остановить, а в ходе успешного контрнаступления – разгромить немецко-фашистские войска под Москвой.

Оценку действия всех окруженных под Вязьмой соединений, в том числе и 140-й стрелковой дивизии, дал в своих воспоминаниях маршал Г.К. Жуков, который писал: «Оказавшись в тылу противника, войска не сложили оружия, а продолжали мужественно драться, сковывая крупные силы врага, не позволяя ему развить наступление на Москву. Самым важным было тогда выиграть время для подготовки обороны фронта. Если с этой точки зрения оценить действия частей, окруженных западнее Вязьмы, то надо отдать должное их героической борьбе»[431].

Посвятив работу исследованию создания, формирования и боевого пути 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения (140-й стрелковой дивизии), отметим два аспекта, связанных с увековечиванием памяти о ней и в целом о Московском ополчении 1941 г.

Несмотря на то что выдающаяся роль и значение Московского народного ополчения в битве за столицу общеизвестны, поразительным является тот факт, что подавляющее большинство ополченцев не получили заслуженной медали «За оборону Москвы» даже посмертно. В Положении о медали, учрежденной 1 мая 1944 г., отмечалось, что ею «награждаются все участники обороны Москвы – военнослужащие Красной армии и войск НКВД, а также лица из гражданского населения, принимавшие участие в обороне»[432]. Кавалерами награды стали более 1 миллиона человек: 638 600 человек – гражданские лица – участники боевых действий в составе истребительных батальонов; работники военных производств Москвы и области; горожане, мобилизованные на возведение оборонительных укреплений; 381 400 человек – военнослужащие Красной армии, то есть в среднем – 6–8 человек из сотни участников битвы[433].

Московские ополченцы не попали даже отдельной строкой в этот список по бюрократической причине. Руководство страны произвольно определило период, в течение которого велись бои за столицу. Он был «назначен» строго с 19 октября 1941 г. по 25 января 1942 г., то есть за основу был взят наиболее успешный для Красной армии период, в том числе и с наименьшими людскими потерями (по сравнению с отрезком 30 сентября – 13 октября – Вяземский котел. – С. Р.).

Таким образом, в назначенный «сверху» период включили: 2 из 11 фронтов (18,1 %), 11 из 33 общевойсковых армий (1-ю ударную, 5, 10, 16, 20, 24, 30, 33, 43, 49, 50-ю) (33 %) и только 8 из 12 (66,6 %) московских дивизий народного ополчения. К тому времени пять из бывших дивизий народного ополчения погибли в октябре 1941 г., а в декабре, постфактум, их остатки были расформированы. Поскольку эти дивизии участвовали в боях менее одного месяца и не попадали в период 19 октября – 25 января, как требовало положение к награде, то оставшиеся в живых ополченцы права на вручение медали не получили, и, соответственно, все погибшие до 19 октября московские ополченцы формально погибли в Смоленском сражении и в боях под Вязьмой, но в обороне Москвы не участвовали.

Второй аспект, на котором хотелось бы остановиться отдельно, – это увековечивание памяти всех ополченцев и отдельно воинов 13-й Ростокинской (140-й стрелковой) дивизии народного ополчения.

Сражение за Вязьму стало отправным пунктом плана немецкого командования по захвату Москвы. В Вяземском котле погибло от 400 000 до 1 000 000 советских солдат и офицеров, в плен было захвачено от 500 000 до 700 000 человек, из окружения сумели выйти примерно 85 000 бойцов[434]. Здесь покоятся останки и многих ополченцев Москвы. Символом вяземской катастрофы стало Богородицкое поле. На его территории находится музей-заповедник «Хмелита», сотрудники которого постоянно проводят работу по поиску и перезахоронению советских воинов, погибших в этих местах.

Первый обелиск на Богородицком поле, возведенный в 1985 г., посвящался памяти добровольцев 2-й дивизии Московского народного ополчения и моряков 200-го морского артдивизиона, которые практически полностью погибли здесь.

9 мая 2005 г., к 60-летию Великой Победы, здесь был открыт новый мемориальный комплекс, центром которого стал уже существующий упомянутый выше монумент. Мемориал начинается с двух стел, в которых зажигается огонь памяти, и продолжается гранитными плитами, на которых высечены номера и наименования частей и соединений, сражавшихся в этих местах.

В Москве в 1964 г. в память о добровольцах 1941 г. в районе Хорошево-Мневники появилась новая улица – Народного Ополчения. В 1974 г. на ней был установлен памятник «Ополченцы» (скульптор О.С. Кирюхин, архитектор А.П. Ершов).

С каждым годом все дальше в историю уходит от нас подвиг, который совершили в боях за Москву ополченцы Ростокинского района столицы. Свидетельством ему являются обелиски, мемориальные доски, музеи, существующие не только в Москве, но и за ее пределами.

После изгнания оккупантов с территории Холм-Жирковского района Смоленской области 15 марта 1943 г. найденные останки воинов 140-й стрелковой дивизии были собраны и захоронены в семи братских могилах возле крупных населенных пунктов. После войны останки были перенесены в общую Братскую могилу № 1 в пгт. Холм-Жирковский, на которой установлен обелиск в память об их подвиге.