Сергей Правый – Инкубатор (страница 9)

– Не здесь, Сереж.

– Что не здесь?

Я заволновался, что она догадалась о моих ближайших планах, и по-детски стал уводить её от догадок.

– Я же вижу, что ты хочешь. Я давно поняла, что ты ждёшь момента сбежать.

– Да нечего я не хочу. Ты же сказала, что поговоришь с врачами.

– Не делай из меня дуру. Я по глазкам твоим всё вижу. Пошли, кое-что покажу.

Мы направились в место, где курили все медработники. Это место находилось за приёмным покоем. Вся территория была в лесу, от неё вели множество тропинок в неизвестном направлении. Вдалеке виднелись какие-то частные сектора с огородами и домами. Место уникальное. Иметь дачу рядом с дурдомом. Отличные соседи. В приёмном покое на первом этаже готовили для всех «больных» еду, за которой приходили санитарки или буфетчица с отделения, прихватив себе в помощь пару больных. Не ясно, как, чем сотрудники медучреждения мотивировали и от чего отталкивались, но они какими-то неясными убеждениями, личным выбором определяли, способен тот или иной «больной» сбежать или нет. Подойдя к курилке, мы могли свободно с Олесей говорить, поскольку там никого не было.

– Сереж, слушай внимательно и не перебивай, я хочу помочь тебе. Хочешь – беги вон в ту сторону, – она указала на тропинку, ведущую вглубь леса. – Там лес большой, но не заблудишься, держись тропинки, она выведет тебя на дачный поселок. Не вздумай выходить на трассу – тебя могут поймать. Это если ты мне не поверишь. Но я хочу предложить другой план. Смотри, когда пойдут за обедом, я попрошу, чтобы твою фамилию записали помогать нести бочки с едой. В этот момент у охраны, и в целом у всех работников, тоже обед. У тебя будет чуть больше времени убежать дальше. И сам убежишь, и меня не подставишь. Пока будешь ждать очередь, попросись покурить. Сюда иди спокойным шагом, чтобы с окон никто ничего не заподозрил. А отсюда беги всех сил. Куда бежать, понял?

– Да, вон по той тропе до деревни.

– Добежишь до деревни, остановись и прислушайся, там недалеко должна быть железная дорога и вокзал. В Москве бывал?

– Конечно, – соврал я Олесе. – От Москвы дорогу домой знаю.

– Это хорошо. Как мне жалко тебя, Сережка, честно. Я и помочь тебе ничем не могу. Может, ещё раз попытаюсь с твоим лечащим врачом поговорить?

– А смысл? Он только кормит завтраками. Говорит, что каждую неделю звонит в инкубатор, а те ему в ответ: то денег на бензин нет, то «газель» сломалась, то водила заболел.

– Видимо, ты им как в жопе заноза, раз за тобой ехать не хотят. Не удивительно, после того что я услышала, если ты не соврал. Им такие проблемы не нужны. В твоём возрасте такое не придумать. Я думала, у меня было жёсткое детство. Ты точно надумал бежать?

– Да.

– Смотри, не ляпни никому, что я помогаю тебе.

– Да я словно никому не скажу, Олесь.

Наступило время моего подвига. Меня внесли в список, и вот я уже отпросился покурить, пока наполняли бочки едой. Дойдя до курилки, я резко рванул по тропинке, на которую мне указала Олеся. Убежать мне удалось. Но беда случилась в том, что я всё-таки решил вопреки всему выйти на трассу. Тут судьба надсмеялась надо мной. Я остановил машину с сыном моего лечащего врача, который, на свою удачу, искал меня. Я сам сел к нему в машину, не зная, что он сын моего врача. Попросил добросить меня до вокзала, но с заблокированными дверьми он повёз меня обратно в дурку. Меня уже ждали все санитарки и медсёстры всех отделений в приёмном покое.

– Мы по всей территории тебя искали, сволочь! – процедила сквозь зубы медсестра лет 35. Ждать долго не пришлось, посыпались со всех сторон оплеухи, а потом и вовсе меня стали рвать в клочья. Стянули с меня пижаму, когда я остался в одних трусах, одна медичка с нашего отделения стала лупить меня плеткой для выбивания ковра. Потом уложили на пол, одна дама надавила коленом на шею, два медбрата держали руки, несколько девушек держали ноги, а одна аж встала ногами на позвоночник. Черноглазка (так называли медичку, что била меня плеткой, из-за её восточной внешности) – та ещё злая сука, набрала шприц и сделала мне укол в плечо из-за того, что я пытался вырваться. Короче, в тот день была жопа полная. Конкретный провал с побегом и впоследствии провал в моей памяти. Я вылетел из реальности на месяц. Врачам меня показывали исключительно обколотым сильными препаратами и в одежде, так как на спине заживали синие круги и узоры от плетки для выбивки ковра. Всё остальное время я находился в одних трусах, и гулять меня больше не водили, чтобы не вздумал ещё раз дёрнуть. Всё же я не оставлял надежды на осуществление нового плана побега из «шоушенка».

Я так же, как и вы, затрудняюсь ответить здраво на некие обстоятельства, происходящие со мной, с людьми и их поступками. Порой совсем с полным отсутствием логики. Судьба меня сталкивала с людьми, чьи цели и участие в моей жизни я не совсем понимаю. Но возможно, это по силам понять вам, а я продолжаю свою историю. Мне уже 13, и своё день рождение я справил в психушке. Из-за моего побега Олесю не уволили. Никто даже не догадался, что она подсобила мне в побеге. Все решили так, будто я втёрся в доверие и при первой возможности надавил на жалость. Олеся лишь время от времени жалела меня и с сочувствием наблюдала, как я отхожу от месячной дозировки внутримышечных инъекций. Заканчивался уже пятый месяц моего «лечения». Я всё так же продолжал выплёвывать «колёса» и по совету Олеси делал вид, что у меня слабость и сонное состояние. Облокотившись на стол, я симулировал неподвижный сон от действия лекарств. На самом деле я истерично насиловал свои два полушария, призывая их помочь мне в поисках нового стопудового плана освободить себя из лечебницы.

Из окна была видна территория приёмного покоя. Каждый день припарковывались машины из детских домов или чьи-то родные перед окнами нашего отделения. Некоторые с утра до вечера не слазили с широкого подоконника, наблюдая за происходящим на улице, в ожидании, что за ними приедут. Как досадно наблюдать, когда ребята радостным голосом кричат, что за ними приехали, что эта машина принадлежит их детдому, а на деле в 95% оказывалось, что данная тачка просто похожа маркой или цветом и, к сожалению, принадлежала кому-то другому. Эх, эти расстроенные лица… Остальные 3%, ожидавшие свою машину, довольствовались тем, что с их Д/Д привели кого-то ещё, с обещаниями, что в следующий раз их точно заберут. В подтверждение своих обещаний передавали им гостинцы. Признаюсь, моя совесть подсказала воспользоваться разочарованиями таких людей. Я присматривался, кто способен бежать, у кого хватит духа и кто больше всего отчаян. Я был примером всем, кто вдруг надумает самостоятельно покинуть лечебницу, – какие последствия могут последовать. Самое главное, я искал, кто не балабол, не сдаст при массажировании прекрасных ног медсестёр.

Жизнь научила меня уже в 13 лет разбираться в людях, кто держит язык за зубами. Я нашёл таких разочарованных смельчаков из разных детских домов, мы быстро придумали план. Я поделился с ними секретом, как не пить «колёса», чтобы в ночь побега никто из них не уснул. Нас было 6 человек, почти все одногодки. Пока пацаны выходили на прогулку, они рассматривали окна, откуда можно вылезти на улицу. Наши палаты находились на втором этаже Рузской больницы. Если посмотреть фотки этой детской психушки от 2004–2005 гг., вы увидите, какой была высота второго этажа этого замка. Расстояние между первым и вторым этажом было больше обычного. Второй этаж превышал чуть третий, если сравнивать пятиэтажку панельного дома. Так что, помимо преодоления страха о побеге, нам ещё предстояло в 13-летнем возрасте преодолеть страх высоты. Пацаны обратили внимание на выступы под окнами в виде выложенных кирпичей и пожарную лестницу, ведущую от самого купола крыши почти до первого этажа. Кирпичи выглядели достаточно широкими и плотно состыкованными между собой, что позволяло нам, прижавшись вплотную к стене, перебраться свободно без страховки до пожарной лестницы. Конечно, это всё мы не могли просчитать, мы лишь теоретически прикинули эту возможность, а дальше – всё дело отчаянного риска. Я в свою очередь узнал, в какую комнату до утра уносят пижамы. На ночь всех («больных») раздевают до майки и трусов, расстилают на полу пару простыней, и все пижамы сваливают в кучу, унося в комнату для хранения. Данная комната находилась возле туалета и процедурной, дверь запиралась на само захлопывающуюся щеколду. Ручка на двери отсутствовала, а вместо неё был проём для ключа в виде полсантиметрового квадрата. У некоторых «больных» были кассетные плееры на батарейках, я намутил одну пальчиковую батарейку и снял с неё жестяную обмотку. Убедившись в её достаточной твердости, я согнул её в несколько слоёв, сделав из неё продолговатый треугольник. Ночью я проверил отмычку, и, как оказалось, она получилась успешной заменой ключа. Всё, план был обдуман и готов идеально. Мы даже смену подобрали из тех медсестёр, кто крепче спит и громче храпит. Дверь открылась с лёгкостью, вещи оказались там, где я и предполагал. Мы оделись и, подходя к окну, обрадовались нашей удаче – окна оказались без решёток и выходили на заднюю сторону территории. Мы пересмотрели свой план и решили бежать через данное окно. Нам хоть и ползти на фасадную сторону, но именно это окно, разделяющее нас и свободу, позволяло больше времени оставаться незамеченными. Навести резкость, настроиться, преодолеть путь по выступу с чувством и расстановкой, не спеша, дав возможность привыкнуть ногам к ощущению выступа и поймать равновесие.