Сергей Правый – Инкубатор (страница 8)
– С вами лучше не связываться, Лерок.
– Да ладно, не ссы, ты хорошенький пацанчик. Этот опущь сам заслужил такое обращение. Ему вообще идут к лицу женские трусики.
Мы с ней поржали, и я ушёл по своим делам. Судьба не заставила долго ждать ответочку за мои насмешки над Славой. Утром следующего дня меня разбудил наш безопасник по пожарке с двумя ментами.
– Давай, давай, вставай, Серег, – сказал мне шёпотом безопасник.
– Куда вставай?
– Тихо, не разбуди пацанов, им в лагерь сегодня собираться. Тебя тоже везут в лагерь.
– А почему меня одного собирают?
– На тебя мест не хватило, вот и поедешь в другой лагерь. Там круче.
– А милиция зачем?
– Давай, одевайся быстрее, нас уже «газель» ждёт. Милиционеры для сопровождения, чтобы быстрее доехали.
Я без каких-либо мыслей и подозрений одевался. Я знал, что сегодня всех должны отправлять на автобусе на море в лагерь. Ничего не заподозрив, я сел в «газель», и мы тронулись. Лишь в дороге я не понял, зачем с нами едет наш врач.
– Куда едем-то хоть? – спросил я.
– В Рузу, Серень, – ответил мне врач.
– А что там за лагерь?
– Увидишь, не будем портить впечатления.
Мы приехали к какому-то зданию, похожему на поместье в лесу. Вокруг – все в белых халатах врачи. Я нихрена не понимаю, что происходит, но подсознательно чувствую, что где-то меня наёбывают.
– А чё врачей так много тут?
– Ну, Серень, ты же не один тут будешь отдыхать. Сейчас доктора тебя проверят, может, вдруг у тебя какая болячка, и придётся тебя везти обратно.
– Да нет у меня никаких болячек.
– Ну и хорошо. Пойду узнаю нашу очередь, – ответил доктор и ушёл в здание.
Вернулся через полчаса и, взяв меня с собой, повёл в приёмное отделение двухэтажного здания. На втором этаже доктор попросил меня раздеться до трусов и пройти в кабинет для осмотра. Я сел на кушетку и стал ждать, когда придёт этот товарищ. В итоге спустя 15–20 минут меня заломали медбратья и медсёстры на кушетке и сделали в ляжку какой-то болючий успокоительный укол. Эти мрази из инкубатора меня намазали, привезли в дурку, и пока я ждал в кабинете доктора, они уехали, оставив меня с врачами. Мне принесли пижаму, и тут я дошёл, что я далеко не в лагере. Стал кипиш поднимать, и вот результат – укол, и уже через 10 минут я безумно хочу спать. Я кое-как примерил клетчатую пижаму, и меня повели в детское отделение. Там передали меня двум медсёстрам, те стали показывать, где моё спальное место, заставили застилать постельку, что в моём состоянии было очень трудно – глаза закрывались, давление зашкаливало до боли в висках, и слабость такая, что кажется, наволочка весит килограмм 100. Медсестричка предупредила меня сразу:
– Будешь плохо себя вести – заколю так, что на жопе не сможешь сидеть полгода.
В основном им всем было не больше 30 лет. Молодые девушки, но откуда у них столько желчи – не ясно. После заправки и предупредительных речей она отвела меня к лечащему врачу. Сидит передо мной дед лет 50, я стою и стараюсь хоть как-то не заснуть, как лошадь стоя. У него на столе лежит папка с моим личным делом, он стал зачитывать вслух её содержание:
– Неуравновешенное поведение, частые конфликты с другими детьми (видимо, забыли написать, что этим детям уже как два-три года можно официально работать и покупать сиги без помощи взрослых), игнорирование воспитательных мер влияния, нежелание находить общий язык с воспитателями, собственные неудачи, конфликты, тревоги и беспокойства переживает молча, ни с кем не делится, доказывает свою правоту, даже если не прав, бывает вредным, на замечания не реагирует (а как среагировать, когда носятся человек 100, и 30 из них – Сергеи?).
– Я смотрю, ты часто имеешь желание убежать из детского дома. Почему?
Странно, что его забеспокоило только это, но я всё же нашёл в себе силы ответить ему.
– Потому что хочу домой, скучаю по родным и друзьям.
– А почему дерешься?
– Не хочу делать то, что заставляют делать пацаны из старших групп.
– А что заставляют делать?
– К примеру, залезть к воспитателю в сумку и своровать деньги, обидеть того, кто не может дать сдачи, отдать свою вещь, которая понравилась другому, и т.д.
– И что, ты сразу драться?
– Нет, конечно! Как я могу? Они же старше и сильнее меня. Обижаются и бьют меня, а я в свою очередь сам за себя заступаюсь как могу.
– А воспитатели куда смотрят?
– Им похуй. Они видят только, что я плохой.
– Ну, понятненько. Я назначу тебе таблеточки успокоительные, пропьёшь чуть-чуть и поедешь домой.
Вот старый ублюдок, чего ему «понятненько»?! Наверняка подумал, что быть такого не может. Что воспитки игнорируют подобные сцены, и я тупо преувеличиваю. На этом допрос закончен, и меня привели в зал к основной массе. Я сел за стол и, облокотившись, уснул до обеда. На обед всем раздали таблетки в мензурках, но меня пока обошли стороной. Потом построили всех в две шеренги друг напротив друга для пересчёта и повели в туалет по два человека одновременно, считая «больных». В туалете стоит медсестра, и дверь закрывать нельзя. Им вообще совершенно не важно, по какой ты нужде. Ты сидишь на толкане, стоит медсестра лет 25–30 в белом халате и подталкивает тебя словами: «Давай быстрее сри, я долго тут с вами стоять буду?» или «Ты чё такой вонючий, насрал – не продохнёшь». Я однажды на такие слова ответил и пожалел. Говорю:
– Я не успел даже зайти, и где ты, дура, видела, чтобы гавно малиной пахло?!
Так меня за это посадили на уколы, эта медичка ещё и пощёчин мне навтыкала. Некоторые «больные» делали массаж санитаркам и медсёстрам на ногах по вечерам. Я уж не знаю, за какие заслуги «больные» этим занимались, может, их подкармливали и водили чаще курить, но я этой участи избежал. Хотя был момент, когда я обнял один фонарный столб. Одна молоденькая медсестра, тоже любительница массажа, в присутствии больных и санитарок пыталась заставить провинившихся больных целовать ей пятки. Прикол у неё такой – с уклоном унизить человека. Вечером всех посадили на лавки смотреть телик. Лечащие врачи в пять вечера уходят домой, дежурный врач с медбратьями – в другом отделении, оставшиеся медсёстры и санитарки весь вечер посвящают массажу на ногах и болтовне между собой. Без разрешения с лавок вставать не положено. Я захотел в туалет, и поскольку телик работал громко, я встал и подошёл к медсёстрам.
– Можно в туалет сгонять? – отвлек своей просьбой медичку.
Олеся взбесилась так, будто сама больная. Стала орать на меня:
– Не видишь, я разговариваю? Ты чего перебиваешь? Почему вообще без спроса встал? В процедурку захотел?
Она резко вскочила, оттолкнув массажёра ногой, не давая мне слова сказать, повела меня в процедурный кабинет. Завела внутрь кабинета и усадила на кушетку.
– Не хочешь, пока не поздно, попросить прощения?
– Да блин, за что хоть? Я просто попросил в туалет.
Она взяла шприц, распаковала его и достала какие-то ампулы, стала иголкой набирать жидкость из них.
– Ты будешь не только на коленях просить у меня прощения, будешь сейчас мои ноги вылизывать.
Она подошла ко мне и стала укладывать на кушетку, чтобы сделать мне внутримышечную инъекцию. Я стал сопротивляться, Олеся начала пугать санитарами и охраной, но до этого дело не дошло.
– Да всё, хватит, ладно, извините, что перебил вашу беседу!
Она, наверное, удивилась, что я стал сопротивляться и моя речь была не заторможена.
После того как я выпил один раз «колёса», я спал дня два. Ходил с особой тяжестью, в упадке сил. Меня тошнило, в голове кавардак, пульсировали виски, в глазах темнело и присутствовало лёгкое головокружение. Короче, состояние было ужасное. Я прятал таблетки в горле и потом, откашливая их обратно, выплёвывал. Вот поэтому и удивило Оксану моё состояние здравости. А когда я задал вопрос:
– Зачем вы это с нами делаете? Закалываете уколами и пичкаете таблетками?
Я думал, она вот-вот заплачет.
– Возьми левым указательным пальцем и докоснись до правого уха.
Я продемонстрировал ей свою координацию движения без каких-либо сомнений.
– Ты точно всё правильно сделал?
– Ну да, вы же сами сказали коснуться правого уха левым указательным пальцем.
– Обычно многие сомневаются. Ты как тут оказался?
Я не сразу понял её вопрос.
– Тебя за что сюда привезли? По какой причине в этом заведении для дебилов?
– Я сам не знаю. Плохо вёл себя в инкубаторе, домой убегал.
– Понятно. Достал их, вот и решили избавиться от тебя. Им самим сюда бы.
Она отвела меня в туалет для персонала, так как он был ближе, и потом – обратно к общей массе. Попросила никому и ничего не рассказывать, какие задавала вопросы и т.д. Я сначала подумал, что она боится утечки инфы вышестоящим врачам о том, что она заставляла делать. Но потом я понял, что ей просто меня, нелюдя, жаль. В свою смену она давала мне пустые мензурки. Мой мозг вроде стал выводиться из коматозного состояния, и я стал верить, что в нашей стране действительно действует закон презумпции невиновности. Олеся сама ходила к моему лечащему врачу с ходатайством о моей выписке. На прогулке я гулял с ней вдали от остальных, чтобы никто не слышал наши беседы. Ей было интересно узнать про мою жизнь и как мне живётся в инкубаторе. Притаскивала мне сладости из дома. В моих мыслях стали чаще вырисовываться картины, что про меня забыли и не имеют никакого желания вспоминать обо мне. Так что в моменты наших прогулок с Олесей меня стали посещать мысли попытаться сбежать. Идеального варианта не предоставится. Голос разума шептал: если не сейчас, то другого шанса может не быть. В одну из таких прогулок я решился. Мы вместе со всеми вышли на улицу как должное. Олеся забрала меня под свою ответственность гулять по территории. В этот день я был неразговорчив, мои мысли были заняты побегом. Я приглядывался, в какой миг сорваться и в какую сторону бежать. Олеся распознала мои мысли.