Сергей Правый – Инкубатор (страница 3)

Беззаботное время прошло так же быстро, не успев начаться. Сначала сожгли зал, где я занимался боксом. Потом отчим стал тянуть мать на дно ещё глубже прежнего. Если мать раньше не пила, то теперь с отчимом они всё чаще стали наступать на пробку. Поначалу Вселенная отводила меня от глупостей и ненужного по жизни отрицательного общества.

Вблизи от дома открыли игровой клуб с приставками Sony. Платишь 10 рублей и час играешь в джойстик. Я быстро научился этой манипуляции и полюбилась тогда всем геймерам игра MK Trilogy. Мы играли на победителя, и проигравший платил за тебя «взнос». Вскоре я ходил каждый день в игровуху, и за моё мастерство в МК не платил своих денег за своё пребывание возле голубых экранов. Когда я достиг беспрекословного совершенства в МК, со мной отказывались играть под предлогом того, что неинтересно сесть и проиграть. Я был замечен управляющим клуба и принял приглашение сразиться в турнире по Московской области в г. Щёлково. Занял второе место, призы, грамота и долгожданная мечта – собственная приставка.

В скором времени наигрался от души и забросил джойстики на полку. Стал снова проводить время на улице и попал в компанию футбольных фанатов и скинов. Дома – пьянки, школа послана, скандалы, избиения отчимом, разрывая об меня ремни, шланги, проволоки, ломая кулаки и брюки. Вскоре опека заинтересовалась мной и матерью, и я попал в детский «ад». Приют с названием «Гнёздышко». Там мне сгрустнулось, но не так, как в будущем, окажись я в детдоме «Д/Д». Но не буду забегать вперёд.

Первые дни моего пребывания в «Гнезде» были переполнены одиночеством и тоской по дому. Для всех я был новой личностью и мишенью для издевательств и приколов. То кровать подстроят так, что, ложась, она рассыпалась на все части и падала вместе со мной, то пастой с зелёнкой измажут, то пинка дадут. С каждым днём шутки становились злее, приходилось махать руками напрямую. Вскоре привык. В школу гонял ту же, на автобусе по-поездному, с пометкой, что я приютский, за что было стыдно его доставать. Окружающие дети из школы думали и шептались о моих родителях плохо и обидно. Возле приюта жила бабушка, и я часто забегал к ней на чай со сладостями. Бабуля обещала, что мать меня скоро заберёт из «Гнезда». Прошёл год, и наконец мама приехала за мной и забрала.

Так как в приюте я часто прогуливал школу, меня из гимназии перевели в середнячок. Возвращение обратно в дом родной из приюта меня обрадовало. Дома ничего не изменилось, кроме новой мебели для органов опеки. Я стал чаще прогуливать школу, вырывать листы из дневника и вписывать старые готовые домашки. Я был самым младшим из компании, почему и как меня в неё приняли – не знаю. Моя жизнь становилась куда серьёзней и опасней в мои 12 лет.

В компании было два лидера: Лёха «Дизель», фан футбольного клуба ЦСКА, и Серёга «Сем», скиняра. Два лидера, но движ почти тот же (сейчас запрещённый в РФ RAS, так же как и движение скинов, несёт ответственность по УК РФ. Поэтому подчеркну, что никого не призываю, а лишь рассказываю события из жизни).

Время проводили в одной компании. Пили пивас, играли в футбол, дрались с другими пацанами из разных движений и познавали женскую красоту под рок-музыку. Леха «Дизель» и «Сем» делили мой выбор после моей драки с мужиками из противоположного движа ANTIFA. Я тогда отхватил лютых люлей, но для меня это была победа. С мужиком нас разделяла разница как минимум в лет 20. Так что мой бой был первый шаг к крепости духа и смелости.

Лёха в тот день говорит:

– Малой, красавчик! Не зассал АНТИФАшника ёбнуть. До последнего месился, не сдавался. Может, к нам в фан-дивиж пойдёшь?

– Не знаю, «Дизель», может, – ответил я.

– Да что там ловить, Серый? – сказал «Сем». – К нам пойдёшь! В наших рядах не помешает духовитый соратник.

– А какая разница, не пойму? Тусуемся вместе?

«Дизель» говорит:

– Есть разница, поверь, Малой! Короче, «Сем», я свожу малого на мяч, постараюсь на фан-сектора натянуть билеты, так сказать, показать ему «своих». Ты потом сводишь его по своей движухе, и после он сам выберет, с кем будет двигаться.

– Сойдёт, «Дизель». – И «Сем» пожал ему руку.

Мы пришли на коробочку, у Дизеля зазвонила мобила, он отошёл поговорить. Мы с «Семом» убирали лавочки от мусора, так как планировали распитие до вечера. Вернулся «Дизель».

– Там моя звонила, я пойду её встречу и вернусь.

Как только он скрылся за стадионом, «Сем» мне говорит:

– Не слушай его, Серёг. У них движ тухловат. На мяч мы и без его помощи не раз сгоняем. У нас идеи более здравые. У них кроме FAIR PLAY и одиннадцати отчаянных инвалидов больше нового нет. Сгоняем на рок-фестивали, «Русский марш», трени есть по рукопашке, планируем с питерскими соратниками встретиться, обсудить общий движ. Короче, у нас, братец, тема реально зачётная и перспектив больше!

– Звучит заманчиво и многообещающе, «Сем».

– Я завтра в Коломну помчу, там в «Галко» рок-арсенал, присмотрел себе розу здравую с кельтским крестом и надписью White Power. Поедешь со мной?

– Можно и сгонять, – ответил я.

– Заодно тебе шмот присмотрим, я тебя с пацанами познакомлю. По городу погуляем, «хачей» погоняем, пивас попьём.

– Точно поеду! Во сколько?

– В три завтра забегу за тобой и помчим сразу на «кукушке».

– У тебя мобилы нет, что ли?

– Нет, нихрена, у маман и отчима только, мне жмутся приобрести, «Сем».

– У меня дома Siemens валяется, я тебе подгоню, – пообещал «Сем».

Пока обсуждали с «Семом» планы, вернулся «Дизель» со своей милой и в присутствии ещё трёх лиц.

– Знакомься, малой, «Сеня», «Заяц», «Пантос». А там два ящика пива на лавке, – указал за мной «Дизель».

Мы пошли на поляну возле больницы, так как там планировали жарить сосиски на костре и гулять подальше от глаз и лишних вопросов со стороны мирного населения. Поляна находилась возле морга, огороженная бетонным забором. Возле забора стоял деревянный стол, лавочки и яма для костра. Вокруг – редко стоящие сосны, ели, дубы. Рядом, в метрах 100, – озеро. Природное место и нелюдимое почти. Подходило для подобных шумных компашек. По пути до нужного места я у «Сема» спросил:

– А чё за пацаны с шипами, в косухах и напульсниках?

– Это «Сеня» и его друзья, ты чё, не знаешь их?

– Нет, а кто они?

– Да местные «панки», играют в городской рок-группе.

– Ничего себе, прикольно. Достойный музон?

– Да хрен их знает, у них в группе – «Санта Барбара», там кто уйдёт, кто придёт. Я тебе завтра нормальную запрещёнку на болванку скину, там достойный тяжеляк с уклоном на правый движ.

– Да, хорошо бы послушать что-то новенькое. Я слышал, там на поляне ещё народ ждёт нас?

– Да, там пацаны с девчонками. Пока ты отсутствовал год, мы слегка расширились, – ответил «Сем». – Я ненадолго останусь, завтра с утра, походу, поедем. Тебе тоже советую пораньше домой пойти.

– Вмести пойдём, «Сем», нам всё равно по пути.

Эпизод 2.

Последняя слеза матери.

Придя на поляну, ожидавший нас народ радостно приветствовал со словами: «Мы уже вас заждались!» Немного отдохнув, пофоткался с девушками и пацанами, поиграли в «слона» и в карты. Кто-то стал зажиматься за деревьями с девушками, кто-то и вовсе уходил и возвращался хорошо оттрахавшись. Мы с «Семом» одни из первых полетели в расход по домам. Я жил чуть дальше, так что я проводил «Сема» и двинулся дальше.

Я шёл в розовых очках, представляя, как пройдёт завтрашний день. Пацаны, хулиганства и запрещёнка из колонок. Ещё «Сем» пообещал мобилу и какой-то шмот. Но моим маленьким мечтам не дано было сбыться, вернее сказать, они сбылись, но спустя 5 долгих лет и массу событий.

Поднимаясь по лестнице домой, я прошёл на 3-м этаже мимо девчонок и пацанов, распивающих спиртное. Я поднялся на 4-й этаж своей квартиры. Оказавшись у двери, я услышал, как отчим кричит на мать, а она рыдает. Я трясущимися руками открыл дверь, забежал в коридор и увидел, как отчим в зале прижал мать к стене. Держа её за шею левой, он правой стал её бить по животу и лицу. Я увидел на полу стоявший деревянный ящик с инструментами. Не помню как, но в руке у меня оказался молоток. Я подлетел к отчиму и всадил ему молотком в колено. Он упал, держась за коленку, я в этот момент стал наносить удары по рукам. Он орал, а мать стала меня останавливать. Я посмотрел на неё: вся заплаканная, избитая, с опухшим глазом и с ссадиной под правой бровью.

Услышав крики всего происходящего, из подъезда забежали ребята и спросили у матери:

– Что случилось?

– Этот мудак её бьёт! – ответил я истерично и матом, на что никто не обратил внимание.

Пацаны с ходу подлетели и лежачему отчиму стали его пинать и поволокли в подъезд. Мать: «Сиди дома!» – а сама выбежала в подъезд. Я слышал, как она просила не бить отчима, как соседи кричали, что вызывают ментов. И вскоре всех забрали в отделение. Дома я оставался один и стал переживать за мать. Вышел из дома и пошёл среди ночи по трассе в ментуру за матерью. Ночь, дорога, мелкий дождь. Я почти дошёл до отделения, как вдруг откуда ни возьмись остановилась «буханка», открылась боковая дверь, и оттуда вылезла женщина с опеки и мент. Взяв меня под руки и усадив в машину, мы тронулись. Я истерил, пытался бежать, но блюститель закона пристегнул меня к себе наручниками. Меня привезли обратно в «гнездо». Я психовал и дрался со всеми, силой меня уложили на кушетку и сделали успокоительный укол. Докторша убедила, что завтра, ну максимум через неделю, я вернусь домой. Но так и не смогла мать забрать меня из «гнезда». Я жил в приюте, убегал домой, дома прятался от ментов и сотрудников опеки. Когда меня ловили, то отправляли обратно в приют. Так продолжалось около года, пока мать не лишили родительских прав. Когда лишили, да и мои побеги всем порядком надоели, меня отправили в интернат в районе Луховиц. Именно это заведение поломало мне моё детство в хлам, а психическое здоровье ушатали с особым старанием. Я попал в котлован ненависти и жестокости.