Сергей Правый – Инкубатор (страница 5)

Проснулся я от резкой боли в боку, дыхалка перебита так, что я не могу полноценно дышать. Вокруг темно, меня накрыли одеялом, и удары по всему телу сыпятся со всех сторон быстро и жёстко. Я не сразу догнал, что происходит, и стал вырываться из-под одеяла. Вываливаясь на пол, мои ноги запутались в простыне, я пытаюсь встать, но меня ударяют ногами в спину, и я падаю лицом в пол. Я обернулся и успел увидеть тех, кто меня втаптывал в черно-жёлтый ковёр. Тот самый Вова, что заступался за Гришу, и он же мне дал понять жестом по горлу, указывая на неспокойное будущее. С ним ещё около 5-6 человек. Я с ходу поймал с кулака ещё по глазу и голове. Попытался ещё раз встать и тут же снова прилетело по хребту ногой, упал и отбил подбородок, прикусил губу, одновременно расцарапывая подбородок о ковёр. Я закрыл руками лицо и часть головы, тогда меня стали пятками бить по спине, сравнивая с плинтусом, отбивать рёбра и почки, бить по затылку чем-то твёрдым и отбивать тыльную часть ладоней и кистей ногами, пытаясь как можно сильнее подпортить причёску. Я издавал громкие стонущие звуки от боли. Вдруг все разбежались, забежала воспитательница и включила свет. Весь ковёр в крови, из носа льёт красная жидкость, глаз совсем заплыл и полностью закрылся, из второго льются слёзы. Воспитательница подняла меня и усадила на кровать.

– Саша, успокойся, Сашенька, не плачь, за что они тебя так? Мы всех накажем! Что случилось? Ты видел, кто тебя бил?

Я лишь заикался и не мог слова сказать. Гриша её поправил:

– Наталия Евгеньевна, его не Саша зовут, а Сергей!

– Гриш, ты видел, кто его бил? Я на них докладную напишу!

– Нет, не видел, я проснулся, когда все убежали. Одни кроссы видел, так как я под одеялом с головой спал.

– Они его в ботинках что ли били?

– Тут всех так бьют. В кроссах же удобно. Когда бьют – не слетают, и убегать легче, – ответил ей Гриша.

– Серёж, снимай футболку, – сказала мне Наталья Е.

Я с психом, ощущая по всей спине боль, снял футболку и отбросил её в ноги кровати. Захлёбываясь от недостатка воздуха, я шептал слова как сумасшедший: «Я убегу, я всё равно отсюда убегу…» Меня успокоили не без труда. Я умылся, остановили кровь из носа, уложили спать под предлогом, что воспитательница будет всю ночь дежурить возле меня, и, на удивление, я быстро уснул. С утра всё болело, по всему телу ссадины, синяки и ожоги от ковра. Меня повели к доктору, он осмотрел меня и говорит:

– Кости все целы, вроде. Что за звери его так лупили, что на спине отпечатались узоры от подошв в виде синяков и отёков? Даже надпись осталась.

Доктор развернул меня спиной к Ольге А.

– Вот, смотрите.

– Ух, ё-моё! Они совсем охренели, что ли? Серёж, кто бил тебя, сможешь показать? – поинтересовалась директриса.

– Нет, – твёрдо ответил я. Хотя одного из обидчиков я запомнил на 100%.

– Я сейчас всех соберу, и ты вместе со мной посмотришь, может, кого вспомнишь.

Ольга собрала всех на втором этаже, взяла меня за руку, и мы стали подходить то к одной, то к другой группе людей. Мне так стыдно и не по себе, ходить с директрисой и отвечать на один и тот же вопрос «вспомнил кого?», я так и не признался ей. Так-то мы с первого раза безошибочно подошли к тому самому Вове в окружении 5-ти человек, и, скорее всего, это был весь пучок в сборе. Попытки Ольги А. выявить моих обидчиков завершились безуспешно, не без моей помощи. Все воспитанники по звонку пошагали на завтрак и собираться в школу, ко мне подошла воспитательница моей группы и сказала:

– Серёж, ты пока в школу ходить не будешь, теперь после Нового года. Как раз выздоровеешь, посидишь с ребятами на каникулах, познакомишься поближе, а потом в школу ездить будешь.

– Уже познакомились, куда уж ближе-то?

– Не обращай внимания на дураков, и избежишь конфликтов. Давай, дуй на завтрак, и после пойдём с тобой на склад получать зимние вещи на тебя.

Прошло около полугода моего проживания в школе выживания. За это время я не просто сблизился с Гришей, чтобы осуществить свой побег, он стал для меня настоящим другом, насколько мне тогда позволяло понимать моё воображение о дружбе. Конечно, не полноценно знал и умел дружить. Да и моё поведение, индивидуальность, взгляды и характер мало кого толкали на дружбу со мной. Те, кто пытался со мной сдружиться, автоматом становились врагами для всего заведения. Я полностью отрицал внутренние правила жизни воспитанников Д/Д. Меня тупо не переваривала большая часть постояльцев. Остальные держались от меня как можно дальше, дабы избежать проблем и физической расправы со стороны старшаков. И только Гриша не отвернулся от меня, и за дружбу со мной расплачивался синяками и издевательствами. Даже воспитательницы разных групп потихоньку стали замечать, что я один им предоставляю излишние хлопоты и без того трудных дней. Где драка – там я, где скандал и крики – там снова я. То куртку перед школой спрячут, то кроссы мои в унитаз скинут, то иголки со стёклами под простыни набросают, то от удлинителя оголённые провода в ноги ночью бросят, подключённые к сети. По ночам и во время отсутствия поблизости взрослых меня подкидывали всей толпой. Вскоре мой организм привык и адаптировался к избиениям настолько, что болевой порог понизился почти на максимум, синяки и вовсе почти перестали проявляться. Лишь с обидой в душе я не мог справиться, подавляя слёзы. Я не понимал, что им от меня надо, чего они докопались и почему просто НЕ ОСТАВЯТ меня в покое. Я ведь не лезу ни к кому и не могу сказать, что меня уничтожали просто так. Были на это причины и повод. Всё просто! Я не хотел, не соглашался жить как все. По их установкам, убеждениям и образу жизни. Не знаю, откуда у меня взялись свои нравы, скорее всего, что-то осталось из прошлого воспитания родителей, бабули, школы, друзей. Впоследствии мне не раз говорили воспитательницы, что я всегда был другим с первого дня. Если вы не воспитатель приюта, интерната, Д/Д, то для вас я открою один секрет, как воспитателям удаётся доживать до конца смены и с чётким планом приходить на следующую.

Первая категория воспитанников – жополизы. За лишний оставшийся полдник стукачи определённому воспитателю доносят инфу обо всём и всех. Если жополиз старше 12-13 лет, то участвует в воспитании младших групп.

Вторая группа – это сама основа, в неё входят самые взрослые и сильные воспитанники. С такими воспитателям трудно справиться во всех смыслах, поэтому воспитательницам приходится находить общий знаменатель. Закрыв на многое глаза, разрешить попить пивка, отпустить на дискотеку в тайне от всех, дать денег на что-то и т.д. У неких воспитательниц есть «чёрный список», и взамен на привилегии по их шёпоту старшаки зачитывают твоё имя из «чёрного списка» и настоятельно советуют пересмотреть своё поведение к данной персоне. Если ты всё же не воспринял всерьёз и снова опрометчиво ослушался, получаешь рекомендации уже у травматолога.

Однажды вечером я с Гришей сижу в беседке, ко мне подошёл Вова, тот самый, с кем были проблемы, и с чьим братом Максом я учился в одном классе, он говорит:

– Пойдём со мной.

– Куда? – Я ему говорю.

– На футбольное поле.

– Зачем?

– Ты хочешь, чтобы от тебя все отъебались? Тебя никто трогать не будет.

– Конечно хочу.

– Ну пойдём тогда, чё сидишь.

Я встал и пошёл на поле. Я чувствовал, что ничем хорошим это не закончится, но мне реально хотелось, чтобы от меня наконец отстали. Поле находилось в конце территории Д/Д, и весь обзор закрывался баней. То есть идеальное место для пиздюлей. Подойдя на место, я увидел ещё двоих старшаков, Саня «Лом» и Гриша «Сурик», у стены стоял весь зажатый и испуганный мой одноклассник и брат Вовы Макс. Я удивился. «Сурик» – самый старший из всех воспитанников. Ему 22 года, свои интересы, он никуда не лез, никого не стращал без повода и то, если это касалось его лично. Он, как и я, жил сам по себе. Разница была лишь в том, что он реально жил, а я выживал. Его боялись все без исключения. Выяснилось, что он оказался случайно в данной интриге. Макс с кем-то подрался, и когда воспитательницы его оттаскивали, он случайно одну из них ударил. Та в свою очередь попросила «Лома» провести с Максом беседу. Так как «Лом» друг «Сурика» и Вовы, а Макс брат Вовы, то эта троица из старших пришли к нелогичному решению устроить поединок между мной и Максом. Казалось бы, при чём тут я. Но если рассмотреть дальнейшие события, то всё становится понятным.

Так вот, представьте себе, что на вас смотрят те люди, каждому ты пиздец как не нравишься, один из них и вовсе представляет своего брата в драке против меня, промоутер хренов. Я заведомо чувствовал уже себя проигравшим. В последний момент я взял себя в руки и разбил Максу нос. Драться я с ним не хотел, но нас обоих поставили в безысходное положение. Дождавшись, когда Макс сам на меня попрёт, смог найти повод помахать кулаками. «Сурик» и «Лом» похвалили меня за победу и удалились по делам. Я смотрел, как Макс плачет, сидя на песке, а Вова его успокаивает. Я развернулся и с неприятным чувством стал уходить, как вдруг почувствовал удар в ребро. Я упал на землю и стал задыхаться, Вова неожиданно ударил с ноги и попал в солнечное сплетение. Я увидел, что возле бани, в углях, лежит арматура. От издевательств у меня окончательно сорвало башню. Я встал и, взяв в правую руку арматуру, побежал за Вовой. Пробегая мимо детей, воспитательниц, я увидел, что Вова забежал внутрь Д/Д. Только я пролетел четыре ступени, меня повалили, и толпой замесили в плитку. Оказалось, меня ждали уже. Драка с Максом была поводом накидать мне, ломая мои убеждения. Самое ужасное всё было впереди. Меня заставляли бить слабее себя, чего я не делал, и мне приходилось биться постарше себя.