Сергей Правый – Инкубатор (страница 6)

Окончательно меня сломало следующее обстоятельство: мы с Гришей играем ночью в «Соньку» без звука на телеке, чтобы воспитательницы не спалили и не отключили удлинитель из розетки, поскольку запрещено было в будни ночью не спать, да ещё и играть на консоли. Гриша говорит:

– Пойду схожу отлить, заодно гляну, воспитательница спит или нет.

Я продолжил давить на кнопки и спасать виртуальный мир от Апокалипсиса. Пройдя пару уровней в игрухе, я осознал, что Гриши уже достаточно долго нет. Игра была новая, и мы с Гришей договорились проходить её вместе, поэтому, отложив джойстик, я направился за Гришей. Спустившись по лестнице вниз, я увидел, что Гриша выглядывает из угла раздевалки.

– Ты чё там шкоришься, Гринь? Пошли играть, я уже два уровня прошёл.

– Блин, я думал, «шухер» идёт. Меня попросили на палёве постоять. Прикинь, Серый, там Славик девчонку прет, хочешь посмотреть?

– Больной, что ли, Гриш? Нет, не хочу, пошли лучше отсюда. Тем более воспитательница спит.

– Надо тогда Славика предупредить, что воспитательница спит.

– Давай, Гринь, быстрее.

Гриша убежал к пожарному выходу предупредить Славу, что был там с девушкой, о том, что он покидает место сексуального входа и выхода. Через минуту я услышал в Гришину сторону грубости вроде «хули ты мешаешь, иди нахуй отсюда». Гриша вернулся:

– Серый, я так и не сходил, щас сгоняю в толчок и пойдём.

Когда я остался один, то отчётливо слышал, как девчонка там плачет со словами «не надо, не хочу, ну пожалуйста». А Слава вполголоса отвечал: «Да ладно, не бойся, я быстро, давай на пол, шишки, или пососи мне». Мне стало жалко девушку, но я не мог ничего сделать, хотя не могу сказать, что этот Слава представлял для меня прям пиздец какую опасность. Но связываться с ним я не имел желания. Я увидел пожарную кнопку тревоги, она была без пломбы, тупо на куске пластилина была печать, а так в свободном доступе. У меня созрела идея предотвратить изнасилование. Я подошёл и нажал кнопку пожарной тревоги в 2 часа ночи. После забежал в туалет и прикинулся дураком, типа, что за херня, сам удивлён такому баловству. Спустились две воспитательницы, пробежались по всем углам, выдернули нас даже из сортира, расспрашивая, жгли мы что или нет. Девчонке в ту ночь повезло, зато мне нет. Пока одна воспитательница, успокаивая по телефону пожарных и директрису, вторая провела расследование, сложила кубы в голове, кто был внизу во время тревоги, и вот я, Гриша и Слава после дичайшего срыва со стороны воспитательницы стоим внизу уже перед старшаками. Я сразу признался, что это я нажал кнопку тревоги, не хотел, чтобы Гришу уронили из-за моего поступка. «Сурик» спросил, зачем я это сделал, я не сразу сказал причину моего поступка. «Сурик» для начала накинул мне парочку с кулака в висок с обоих сторон моей тыквы и контрольный в бороду, после чего я провалился на миг в свой совершенный мир. Меня кто-то поднял с пола, посыпались в мою сторону оскорбления и недовольства моим поведением. Мимо прошла воспитательница, отчитавшаяся перед директрисой за мой поступок:

– Мало ему! Дайте посильнее, чтобы руки свои держал в карманах, а не лез, куда собака свой хуй не вставляет. Совсем распоясался.

Доброжелательница поднялась наверх, а «Сурик» возвратился с курилки:

– Малой, ты по-любому не сам додумался до такой хуйни, тебя кто-то попросил, да?

– Нет, «Сур», меня никто не просил, реально.

– Ты дебил? Скажи мне? Просто не понимаю тебя, зачем? У тебя мало проблем?

– Нет, не дебил.

Я решил «Сурику» рассказать всю правду о девчонке и Славике. «Сурик» глянул на Славу суровым взглядом и говорит:

– Ты совсем осатанел?

И всадил ему в левое ухо. Слава зарыдал, обвинил меня в клевете и предложил позвать Вику, ту самую девчонку, кого он хотел изнасиловать. «Сурик» отправил Гриню за Викой.

– Если ты мне напиздил, малой, можешь забыть на несколько месяцев о самостоятельном передвижении, понял?

– Да, «Сур».

Я хоть и волновался, но не переживал. Логика мне подсказывала, я чуток помог Вике, и она по-любому скажет всё, как было, плюс у Славы «Сурик» отобьёт всё желание повторять рецидив против неё. Вика спустилась с Гриней, и «Сурик» задал ей вопрос:

– Тебя реально хотел этот чмо отъебать?

Вика посмотрела на Славу, потом обвела всех остальных взглядом, по ней было видно, что она испугана и ей не по себе от такого вопроса.

– Ничего такого не было, пацаны, мы со Славой просто разговаривали.

«Сурик» резко развернулся в мою сторону, и я даже не успел осознать моё падкое положение, как тут же загремели мои кости и плитка на полу от ударов ногами. Помимо «Сурика», меня бил и этот Слава, и ещё кто-то. Я пытался что-то кричать, но получил ногой в затылок, от удара голова отпружинила в плитку. Когда всё прекратилось, я лежал в позе эмбриона на полу, чувствовал во рту вкус своей крови, вся одежда была ей залита. Гриня подбежал и помог подняться. Я увидел, что Вика стоит в слезах, смотрит на меня.

– Хули ты смотришь?! – сказал ей Гриша. – Неси тряпку.

– Не надо ничего, пусть съебет, эта сука.

– Сереж, прости, я просто испугалась очень!

– Мне повторить?! Иди нахуй отсюда, пососундра!

Вика с удовольствием покинула первый этаж. Я сходил, умылся, Гриня вытер залитый моей кровью пол, и мы поднялись к себе в комнату. Прошло около двух часов, в комнате со всех сторон храп. Что касается меня, то после того как я физически и морально ощутил всю несправедливость ответа судьбы на мои поступки, я дал чёткие установки в своей голове. Мной движила обида, месть и дикое желание как можно скорее свалить из инкубатора. Я спустился вниз, зашёл в раздевалку, надел кроссы и олимпийку. Подошёл к пожарному выходу и открыл щеколды обеих дверей сверху и снизу. Толкнул двери чуть сильнее обычного так, чтобы язычок от замка выскочил. Когда двери распахнулись на свободу, я уже хотел шагнуть в ночную летнюю прогулку, мной владело желание отомстить. По пути наверх прихватил с собой из туалета швабру и тихими шагами вошёл к «Сурику» в комнату. Подкравшись к койке, где он спал, я увидел, что он сбросил одеяло, видимо от духоты. «Жарко, да? Сейчас будет ещё жарче, сука», – подумал я. На глаза попалась твёрдая табуретка с железными ножками, этот эквивалент будет куда эффективней против такого бычары. Подняв табуретку над головой, я со всей силы обрушил на его башку всю свою злость и сорвался с места вниз на побег. Выбегая на улицу, я обернулся и никого не увидел, меня никто не преследовал. Видимо, эффект неожиданности сработал на все 101%, никто не успел сообразить, в чём, собственно, дело, и какого врача вызывать.

Свернул на какую-то улицу с частными домами, я замедлил шаг. Погода ясная, в небе полная луна, и звёзды рассыпаны на чёрном покрывале. Я с наслаждением вспоминал свой подлый поступок. Я улыбался, меня грели ужас и крик от боли, как он съёжился, держа кровавыми руками голову. Если бы я умел возвращать время вспять, как в фильме «Принц Персии», то раз за разом возвращал бы момент моего удара табуретом и наслаждался бы, хоть и некрасивым поступком, но моей маленькой победой. Я куда-то шёл, не зная дороги, в памяти откапывал всё ранее услышанное от пацанов, которые гоняли домой на выходные. Первое, что следовало мне найти, – это переправу, паром, переправляющий через реку Оку на другую сторону «острова». Мне нужно как можно быстрее переправиться на другой берег, иначе скоро обнаружат, что я свалил, поднимут тревогу и поиски.

Я вышел на дорогу и по указателям нашёл паром. Ни одной машины и ни одной живой души не было видно, лишь блестела тёмная вода, отсвечивая луну и звёзды. Глубина реки казалась ровно такой же, как бесконечность вселенной. Впереди висела вывеска с обломной надписью: «Режим работы переправы осуществляется с 5.00 до 00.45».

Блин, вот досада, и времени не знаю сколько. Там неподалёку я проходил разрушенную кирпичную церковь, а рядом – коробка с футбольным полем. Дойдя до нужного места, я сел в коробке на лавку в самый угол. Становилось прохладно, и я натянул олимпийку на поджатые колени, стал дышать вовнутрь, пытаясь хоть как-то согреться. Проснулся я от солнечных лучей. Роса с травы промочила мои кроссы и ноги в целом. Радовало одно: шум машин означал, что паром ходит. Я последовал за людьми и машинами переправляться на другую сторону. Переправившись, добрался до ближайшего перрона ж/д станции «Фруктовая». Позади было семь с половиной км. От каждой проезжавшей мимо меня машины захватывало дух, я боялся, что меня поймают. Ещё и трасса была всего одна в окружении полей, так что, если бы за мной шло преследование, удрать по полям было тяжело. Я посмотрел направление «электричек» и расписание «Рязань – Москва». С подсказкой людей я выяснил, что эта электричка тормозит в Коломне. У меня хорошее настроение, наконец-то сбежал, и не такой уж трудной показалась дорога до дома.

Добравшись до квартиры, где я последний раз видел свою мать, я вспомнил весь благополучно проделанный маршрут и с лёгкостью выдохнул. Я, кстати, первый и единственный, кто сбегал из инкубатора. В будущем я удивлялся тому, что всех всё устраивало, будто никто не хочет домой, не скучает по родным и близким. Такое ощущение, что в Д/Д хорошо всем, кроме меня. Из 120 человек домой-то отпускали всего человек 15, не больше. Так вот, дома я застал мать и отчима в своём привычном состоянии, под алкогольной продукцией. Маман, увидев меня, залила стол слезами, то ли это водка из её зелёных глаз стекала, то ли я своим появлением возбудил в ней материнские чувства, не знаю. Дома я пробыл уже три дня, и наступила суббота. В этот день приезжала сестра матери, моя тётка – Вера. Увидев меня, Верка обалдела, она подумала, что мать меня забрала, но я рассказал ей о побеге. Она выслушала мой краткий рассказ и поделилась своим планом: