Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 16)

— Так что, подаем документы на это самое «религиозное воспитание»? — спросила Ксюша, когда мы закончили обсуждать этот вопрос. — Или ну его?

— Ну почему? — заметил я. — Мы же выиграли грант на расширение школы, новый корпус вот доделываем… Ребят будет больше, а любая экскурсия — это накладно. Дело же одним Милосердием и Снисхождением не исчерпывается…

— Точно! — щелкнула пальцами Рина. — Можно же детей по всяким интересным храмам и монастырям в более мелкие праздники возить, и заодно еще в музей какой-нибудь или в парк, а оформлять как мероприятие для воспитание религиозных чувств!

— Ой, ну и лицемеры вы! — засмеялась Ксюша. — Вроде верующие, а прикрываетесь…

— Так не верой же, а всего лишь орденской бюрократией, — фыркнула Левкиппа. — Ничего страшного. Веру воспитывают не долбежкой и не посещением праздников, а личным примером. А у нас с этим все в порядке.

А Лана с Ксантиппой ничего говорить не стали, потому что уже тогда школой почти не занимались: им было некогда, работа в качестве исследователей ММИТ поглощала все их время! Мы с Риной, если честно, тоже имели дело со школой постольку поскольку. Я много раз предлагал Ксюше сложить с себя должность директора и сделать директором ее, но она резко отказалась. «Ты что! Ты же у нас рыцарь и национальный герой, то, что тут все возглавляешь, знаешь какое преимущество для нас?»

Это был весомый довод, потому что к тому времени кроме обучения по государственной стипендии у нас появились и платные студенты. Их было меньшинство, но они имелись. (Одну именную стипендию оплачивал Аркадий, и Варда тоже учился в школе платно: мол, незачем отнимать место у ребенка, чьи родители не могут позволить себе платить. Другая частная стипендия была от Виктории Бастрыкиной, но анонимно. Опять же, и государственные гранты сами себя не выиграют!)

Короче говоря, мы оформили все нужные документы и стали вывозить детей на всякие церковные мероприятия чаще. Да у нас и до этого Лёвка много что организовывала в этом плане, например, летала каждое воскресенье в Энтокос в церковь со всеми, кто уже научился летать. Иногда, если набиралось много желающих, просила и меня помочь в качестве сопровождающего. Все-таки дети, за ними глаз да глаз! Я старался не отказывать, если был хоть немного свободен.

И вот, как раз, кажется, в тридцать восьмом году — да, точно, это было примерно за год до того, как Лана забеременела Федькой — во время очередного такого визита ко мне подошел с разговором батюшка Энтокосской церкви Господня Воздаяния, отец Евлампий.

Знал он нас давно, помнил даже еще детьми-волшебниками (девочки и тогда посещали службы), поэтому начал разговор без лишних преамбул.

— Смотрю, Кирилл, с каждым годом вас все больше и больше! Рад, рад…

— Есть такое, — улыбнулся я.

— А свое-то пополнение тоже, наверное, планируете уже? — улыбнулся в усы священник.

— Года через три-четыре, — дипломатично заметил я. — Девочкам надо доучиться. Да и мне тоже.

Я тогда получал уже второй диплом — биофизика, если кому интересно, после первого юридического — но священнику об этом говорить не стал. И так у меня слишком много странностей на квадратный сантиметр поверхности тела! Повезло еще, что батюшка относительно нормально воспринял наш с девочками групповой брак. Ну, еще когда мы подростками были, попытался, конечно, поговорить по душам, порасспрашивать, как мы дошли до жизни такой. Я в подробностях ничего рассказывать не хотел, но Рина ему зачем-то сообщила, что в основе наших отношений — оставшаяся со времен Проклятья магическая связь. Внезапно это сработало как заклинание! В смысле, батюшка стал относиться к нам как-то сочувственно-покровительственно и опекать, а учить жизни перестал. Все-таки я до сих пор порой недооцениваю орденский менталитет в смысле защиты детей-волшебников, особенно у старшего поколения…

— Да благослови вас Творец здоровыми детками в подходящее время, — улыбнулся отец Евлампий. — Так-то да, спешить вам некуда. Вам ведь, Кирилл, еще и восемнадцати нет?

Да, значит, это точно был тридцать восьмой, потому что я согласился и сказал, что восемнадцать мне только через год.

— До сих пор поражаюсь, сколько премудрости вложил Творец вам в голову в такие юные лета, хотя так-то мы с вами уже не первый год знакомы, — вздохнул священник. — И не один я поражаюсь, видимо… Меня о вас расспрашивали.

— Кто-то из церковного начальства? — удивился я. — Заинтересовались?

— Вроде того. Когда вы начали чаще с детьми выезжать… Так-то школы магии давно на слуху, но ваша все-таки наособицу. Много где учителями бывшие дети-волшебники, это понятно, учить-то больше некому… Но только в вашей вообще среди организаторов и учредителей ни одного взрослого нет!

— Не совсем так, — возразил я. — Официально мы действуем через научно-исследовательский институт магии и технологий…

— Ну да, ну да… Вы же понимаете, о чем я. Да и вас, Кирилл, многие на улицах узнают. Вы производите впечатление. Вот люди и интересуются.

— Есть какие-то проблемы? — ровно поинтересовался я. — Дети плохо себя ведут? Или митрополит заинтересовался моим моральным обликом?

— Боюсь, что не митрополит. О вас расспрашивал брат из монастыря Мудрости Господней, что в Чандросе.

— И что это значит? — так же удивился я.

Рина, которая присутствовала при нашем разговоре, нахмурилась и сказала:

— Это, Кир, то же самое, что СВР-1, только для церкви!

— Скорее, СВР-2 и СВР-1 вместе, чадо, — поправил ее отец Евлампий. — Они не только собирают информацию о том, что происходит внутри церкви, но и противостоят дьявольским козням… По крайней мере, должны противостоять. Подчиняются же лично патриарху. Так что очень может быть, что Его святейшество сам вами заинтересовался.

— Ну заинтересовался так и заинтересовался, — я пожал плечами. — Если захочет, пусть приглашает к себе, побеседую.

Про себя подумал: в Ордене церковь традиционно поддерживает верховную власть и нынешний патриарх не исключение. Насколько я знаю. Наши усилия по отмене Проклятья он точно поддержал горячо и полностью, несколько раз выступал с обращениями к пастве. Я не интересовался тогда, слышал постольку поскольку. Так что пока я тоже лоялен Ордену вообще и Бастрыкину в частности, серьезных неприятностей от патриарха можно не опасаться. Максимум, мелких гадостей. То есть на публичное ославление меня как прелюбодея, а девчонок как блудниц глава церкви едва ли пойдет. Хотя так-то, согласно орденскому изводу творцизма, мы — они самые и есть. Это в Оросе многоженство разрешено при соблюдении определенных условий…

Однако никаких неприятностей, ни мелких, ни крупных, не последовало, и вообще я о том разговоре и думать забыл. В следующем году в конце лета Ланочка забеременела, и на Снисхождение вполне себе начала округляться. Мы знали, что она абсолютно здорова, но все-таки не хотели, чтобы она провела праздники в школе, вдали от цивилизации. Да, расчистить единственную дорогу магией — пара пустяков, но всякое случается! Так что мы уговорили ее остаться на Новый год в Лиманионе, и там же Саня с Риной составляли ей компанию (заодно Рина доделывала те дела в Ассоциации магов, которые не успел доделать я перед моим коротким «отпуском» для занятия школой). Мы же с Лёвкой и Ксюшей планировали канун Снисхождения провести в «Маяке», свозить всех детей на ярмарку в Энтокос, а в день Нового года свалить, оставив тех детей, кто оставался на каникулы в школе, на коменданта общежития и двоих наших преподавателей «со стороны» (на самом деле не со стороны: в школе тогда вместе с нами преподавали Иоанна Соболева, бывшая Морошка, и Константин Самуилов, бывший Вектор. Лет через пять после того они поженились, как-то очень быстро родили тройню, и Морошка из учителей ушла).

Канун Снисхождения в том году побаловал нас отличной погодой. День выдался отличный, по-хорошему зимний. Рано заходящее солнце ярко сверкало, голубоватый снег слепил глаза, микроавтобус, который вела Левкиппа, аж раскачивался от бодрых песен, которые мы распевали по дороге! Сам Энтокос, городишко тысяч на десять жителей, принарядился к празднику, на обычно тихих улицах хватало людей, делающих последние покупки — короче, приятная глазу предпраздничная суета.

Перед ярмаркой, как водится, мы посетили вечернюю службу в церкви — не праздничную, но неделю перед Снисхождением даже обычные службы более пышные — и получили благословение у отца Евлампия. Когда покинули церковь, уже почти до конца стемнело: стояли глубокие синие сумерки. Самое время для фейерверков!

И фейерверки были уже приготовлены: в большом ящике, за специальным ограждением.

На массовом мероприятии, пусть даже в таком небольшом городке, как Энтокос, должна быть охрана. И она имелась: местный полицейский, которого все, включая моих девочек, звали просто «дядя Данила». Он как раз заболтался с кумушкой из местных, когда скучающий сын этой кумушки пробрался за несерьезное оцепление и решил повнимательнее рассмотреть ящик с заготовленными для фейерверков петардами.

Ну или не рассмотреть хотел, а с самого начала планировал поджечь и посмотреть, как все забегают — это следствие так и не установило со всей определенностью!

Если последнее, то план пацана вполне удался.