Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 15)
Так мы и создали школу «Маяк» под патронажем НИИ ММИТ, которая считалась, среди прочего, «реабилитационным учреждением для бывших детей-волшебников» и предоставляла услуги по «обучению распоряжением магическими способностями и социальной адаптации». И вот тут как раз Ксюша и выступила с идеей сделать эту школу настоящей, еще в тридцать третьем. Не помню только, до снятия Проклятья или сразу после:
— Кир, а ведь нам просто сказочно повезло с тобой! — сказала она задумчиво. — Не будь тебя, мы бы до сих пор были маленькими девочками!
Я аж поперхнулся.
— Ксюш, ну ты формулируй как-то!..
Остальные девчонки тоже кашляли и кхекали, и Ксюша, никем не прерываемая, закончила свою мысль:
— И я не снятие Проклятья даже имею в виду! Я имею в виду, ты нас вон как хорошо… повзрослил. Ведь взросление — это что такое? Это когда ребенок начинает решать взрослые вопросы и заниматься взрослыми делами! Поэтому бывают сорокалетние детки, и даже шестидесятилетние…
Тут мы все немного офигели, потому что да, очень точно выражено. Ксюша вообще так: как ляпнет иногда, не знаешь, то ли фэйспалмить, то ли в камне ее изречения высекать. То ли по очереди.
— У Рины сразу была классная идея, — продолжала Ксюша, — что нам надо объединиться и вместе с чудовищами сражаться, мол, так больше пользы принесем, и с групповым блогом замечательно вышло. Но это все-таки немножко не тот уровень, ты, Рин, не обижайся.
— На что обижаться, я с тобой полностью согласна, — пожала плечами Рина. — Я, может быть, так в Кирилла и вцепилась тогда, потому что почуяла — он поможет нам дальше развиваться!
— … И еще он красивый, — тихо добавила Ланочка, таким тоном, что мне сразу же захотелось ее затискать. Но, кажется, я тогда удержал себя в руках, потому что разговор все-таки был закончен, а не перерос во всеобщую кучу-малу с визгом и щекоткой.
— Так вот, надо нам так же помочь другим, — веско закончила Ксюша. — Кирилл же весь про это! И друзья у него такие же! Когда человек помогает другим, только всерьез помогает, а не так, для галочки, то он сразу еще круче растет!
Мы переглянулись.
— Ты предлагаешь действительно сделать школу? — спросила Рина, которая тут же уловила ее мысль. — Но чему мы будем учить?
— Ну, поначалу азам магии, маньяк же все равно планировал какой-то ликбез всем давать! А мы уже довольно много умеем. Но еще — просто… всякому. Пусть ребята поживут вместе, не в Убежище, а в нормальном доме, места у нас тут до фига, когда башни починим и галерею! Поучатся кровати застилать, белье стирать вовремя, да просто между собой перезнакомятся! Может, подружится кто! Чтобы было, на кого опереться! Я не имею в виду тех, у кого семьи нормальные есть, а тех, кому пойти некуда… Ну, вроде меня или тебя.
У меня сразу мелькнуло в голове: «Хогвартс на минималках» — но вслух я эту мысль высказывать не стал. Шутка из другого мира! Здесь, в силу наличия детей-волшебников, сюжеты про тайное магическое сообщество обычно включают якобы секретно оставшихся на Терре древних магов и отчетливо клонятся к хоррору больше, чем к сказке. Если там и упоминаются школы, то довольно мрачненькие, с жертвоприношениями части учеников и тому подобным. То есть, не знаю, может, и веселое-оптимистичное есть, но в мейнстрим не вышло — не в Ордене точно.
Так и появилась наша школа «Маяк».
Поначалу, в силу того, что нам самим надо было учиться, да и работы в Ассоциации Магов оказалось невпроворот, обучение в этой школе имело вид этаких лагерных смен и вообще проходило в основном летом (хотя новогоднюю смену мы тоже делали). И больше напоминало клуб по интересам, чем школу. Ну да, мы ведь действительно брали народ, который прожил в волшебниках более-менее долго и к семьям вернуться не мог. То есть совсем аксакалы, вроде Аркадия или Вальтрена, обычно в дополнительной реабилитации не нуждались — если человек так долго выдержал под Проклятьем, то обычно сам кого хочешь реабилитирует! Таким для обучения хватало курсов при общежитиях. Или вообще обучения не требовалось, кроме магического, в зависимости от того, насколько они поддерживали связи с миром. Так, я удивился, узнав, что случай Аркадия, который сумел высшее образование в детях-волшебниках получить, не уникален! Была даже пара ребят и одна девочка, которые умудрялись работать по специальности в промежутках между убийствами монстров — зарплату им перечисляли во всякие благотворительные фонды.
А вот те, кто проболтался в детях-волшебниках лет двадцать-тридцать, отстали от мира, никаких полезных навыков не имели и психологически до конца не повзрослели, но и совсем уж детьми тоже больше не были, обычно прибивались к нам — или в другие похожие заведения, которых под эгидой бывшей Службы было создано несколько штук.
Бюрократического сопровождения в ту пору у нас почти не имелось. Помнится, первые наборы мы вообще получали явочным порядком! В смысле, кто явился, тот и учится, оформляем задним числом.
Потом все это, конечно, оказалось зарегулировано. В принципе, оно и правильно: мы и сами обросли всякими атрибутами «настоящей» школы-интерната, вплоть до учителей-предметников и коменданта общежития (поначалу его роль исполняла Левкиппа, но ей быстро стало не хватать времени!), и среди наших учеников все больше стали мелькать «настоящие» дети. Не в смысле освобожденные дети-волшебники, а реально просто дети, инициированные сразу как маги, с которыми ни родители, ни обычные школы не знали, что делать!
Этих детей на планете оказалось неожиданно много, больше, чем было комфортно обществу! Помнится, уже в конце тридцатых во дворе каждой орденской школы появилась небольшая магоподавляющая башня — чтобы в коридорах зря не колдовали. Хотя официальным обоснованием была «охрана детей от магических диверсий».
Так вот, если я верно помню, в тридцать седьмом или тридцать восьмом году, летом, мы с девчонками офигевше разглядывали спущенную из Магистериума Народного просвещения указивку, где было расписано, какие требования отныне предъявлялись к «Школам магии».
— Так, ну, патриотическое воспитание — это понятно, это у нас есть, — Ксюша, которая к тому времени давно и прочно взяла на себя основное управление школой, бросила взгляд на огромный герб Ордена, который занимал половину стены в учительской. — Социальная адаптация?
— То, что у нас лучшие ученики на ферме работают, вполне тянет, — зевнув, сказала Рина.
Мы эту традицию ввели почти сразу: тем, кто хорошо успевал по магическим дисциплинам, мы разрешали — да-да, в качестве поощрения! — побатрачить на Лёвку. Трактор поводить, например. А самым увлеченным — даже поухаживать за лошадьми. Но тут уже нужно было реально хотеть и либо уже знать что-то о лошадях, либо с энтузиазмом учиться: людей, не увлеченных этими копытными, Лёвка и Рина в свое святая святых не допускали! Даже убирать навоз.
— Ладно, — сказала Лёвка. — А вот это: религиозное воспитание? Тут со звездочкой. То есть вообще-то это не обязательно, но можно выбить дополнительную штатную единицу и фонды… например, для «совместного посещения религиозных мероприятий», тут так написано.
— О, то есть это когда мы всех желающих возим на Снисхождение и Милосердие Господне в Энтокос в храм? — обрадовалась Ксюша. — Значит, под это можно дополнительное бабло получить? И возить не в Энтокос, а сразу в Чандрос или в Челюсти?
— Да хоть в Каликию, если обоснуем, — фыркнула Рина. — Там у нас в регионе центр диоцеза, если я верно помню?
На самом деле на Снисхождение немногие оставались в школе, большая часть возвращалась по домам — к тому времени у нас уже в основном обучались ребята из обычных семей. Однако случалось всякое. И не только в отрицательном ключе: некоторые ребята постарше предпочитали провести зимние каникулы в школе для дополнительных тренировок или чтобы с друзьями побыть. (Или чтобы крутить романы, но тут мы придерживались политики «не пойман, не вор». В смысле, предохраняетесь, хоть магией, хоть другими методами, и не попадаетесь на глаза преподам в компрометирующих позах? Ну и валяйте целуйтесь себе на здоровье.) У нас для этого имелась так называемая «программа дополнительного зимнего обучения» с ограниченным числом мест, но всем желающим обычно хватало.
А вот на День Милосердия Господня — крупный весенний праздник, по моим ощущениям, не такой важный, как Пасха в моем прежнем мире, но всеми любимый и приходящийся обычно как раз перед Майской неделей традиционных орденских праздников — желающих поехать на церковную службу именно со школой имелось немало. Школьные каникулы традиционно начинались уже после Милосердия, и, поскольку оно считалось особо посвященным детям и молодежи, многие образовательные учреждения устраивали на него собственные праздники.
Ну и мы в свое время решили не отставать. Даже самопровозглашенная атеистка Ксюша не сопротивлялась: мол, что она, дура, отказываться самой и отказывать детям в лишней движухе? Службы в церкви, правда, тут тоже долгие и довольно тягомотные, но от прихожан требуется больше участия: и восклицать надо время от времени вместе со всеми, и петь иногда, и даже пританцовывать, как в американских негритянских церквях. Ну, не так зажигательно, правда. А перед храмом в праздники в Энтокосе всегда устраивают какие-то дополнительные развлечения: палатки с угощением, хороводы, пироги, конкурсы еще прежних деревенских времен, вроде влезания на столб с призами… Короче, не Диснейленд, но после размеренного уединенного быта в Замке обычно даже избалованным современным подросткам заходило на ура!