Сергей Плотников – Ураганная эпоха (страница 18)

— Мама была бы очень рада, что у нее появились такие замечательные внучки!

Потом попили у деда чаю, я даже символически глотнул вина — чисто чтобы не обижать Аполлона Теософовича отказом, все равно ускоренный магический метаболизм и гораздо большую дозу переработал бы и без специальных усилий! Дед теперь выглядел куда лучше и моложе, даже похудел немного, но до полного омоложения ему оставался еще долгий путь.

Потом мы с девчонками полетели обратно, и вот эта дорога прошла куда хуже: погода испортилась, налетел типичный для приморских областей стылый мокрый ветер. В полете да на высокой скорости особенно неприятно, пусть даже мы к тому времени значительно улучшили термоконтроль! Когда добрались до дома, нам уже не хотелось никакой встречи с патриархом (впрочем, мне и с самого начала не хотелось), а только горячую ванну и спать.

Но — надо так надо. Взбодрился, переоделся и отправился — а что было делать? Кстати, просто на такси: в центральной части Лиманиона полеты запрещены!

Пока ехал, погода улучшилась снова: тоже типично для побережья. Сквозь облака проглянуло бледное зимнее солнце, ветер стих. По кандаласским понятиям — почти весна сразу наступила! Тем более, что и снега особо не было, а температура воздуха колебалась где-то в районе нуля.

Так что я не удивился, когда монах в длинной черной рясе поинтересовался у меня, не возражаю ли я, если разговор с Его Святейшеством пройдет в саду его резиденции.

Что там, я был только рад. Хотя и насторожился. Если не в кабинете, а в якобы неформальной обстановке, значит, будет вызывать на разговор по душам. Небось еще и архетип «мудрого старца» разыграет. Как бы в самом деле не расслабиться и не ляпнуть чего-нибудь лишнего, глядя на красивые елочки…

Елочки в этом патриаршьем саду и в самом деле оказались: огромные старые ели и сосны, гулять между такими по плиточным дорожкам — одно удовольствие. Но вот патриарх Савелий совсем не производил впечатление «мудрого старца». Он даже старцем-то не казался, несмотря на традиционную бороду. То ли уже успел воспользоваться услугами по магическому омоложению, то ли просто довольно молодо выглядел в свои шестьдесят с лишним. Невысокий, ниже среднерослого меня почти на голову, довольно худой, он скорее напоминал архетип инквизитора из моей первой реальности. Только борода должна быть тогда поскромнее и другой формы: эспаньолка, а не окладистая.

— Рад познакомиться с вами, Кирилл, — сказал он мне и предложил руку для поцелуя.

Жест этот мне не нравился, но в чужой монастырь и все такое — так что я символически коснулся губами его сухих костяшек, ладно уж. В ответ патриарх размашисто благословил меня крестным знаменьем, оно тут такое же, как в оставленном мною мире. Видимо, потому что есть и легенда о распятом Сыне Божьем… (Кстати, в Древнеорганоской империи преступников тоже казнили на крестах!)

— Я со своей стороны горд оказанной мне честью, — гладко выдал я в ответ заготовленную фразу. — Хотя не совсем понимаю, чем обязан. Неужели школа «Маяк» привлекла столько внимания?

— На самом деле мне давно следовало с вами пообщаться, — чуть улыбнулся первосвященник Ордена. — Как-никак, вы — одна из знаковых фигур на современной магической арене, сильнейший пока маг страны…

— Не совсем, — тут же возразил я. — Силу магов очень сложно сравнивать. Умения, опыт, резерв — все это относительные показатели. Не числом же изобретенных или разученных заклятий меряться!

— Тем не менее, как я слышал, вы самый… скажем так, широко специализированный маг?

— Возможно, — подумав, согласился я. — Но и в этом плане у меня есть конкуренты.

— Безусловно, — кивнул патриарх. — Было бы странно, если бы вы торчали как перст один на высокой горе, и никто не мог бы с вами сравниться! Я лишь имею в виду, что вы так или иначе — узнаваемая фигура с определенной репутацией и, скажем так, политическим капиталом. С кем еще обсуждать будущее взаимодействие магии и церкви, как не с вами?

— А взаимодействие магии и церкви нужно обсуждать? — удивился я. — Там есть чему взаимодействовать?

Поймав удивленный взгляд патриарха, я пояснил:

— На мой взгляд, ваша фраза звучит как «взаимодействие науки и церкви». То есть когда-то это было актуально, когда церковь выборочно пыталась объявлять некоторые разделы науки противоречащими Книге… Но сейчас-то чего? У науки — своя сфера деятельности, у церкви — своя.

— С нашей точки зрения все было ровно наоборот, — улыбнулся в бороду патриарх. — То есть именно ученые вместе с чисто научными подходами обращались к безбожию и прямому демонизму. Но я понимаю, о чем вы. Однако в том-то и дело, что с тех пор, как магия вошла в наш мир, многие заговорили именно об этом — что коль скоро магия дарит людям настоящие чудеса, то именно в них скрывается истина. А значит, все чудеса, творимые первыми Пророками и Учениками, тоже по сути магия. И те были не более чем ловкими проходимцами, которые свое волшебство выдавали за волю Творца…

Я фыркнул. Благо, к тому времени уже прочел Книгу, причем на несколько раз. И… вот не могу сказать, сколько много общего в ней было с Библией из моего мира, потому что Библию-то я как раз и не читал. Но некоторые эпизоды из Библии просочились в мейнстрим и осели у меня в памяти — и в Книге я с большим удивлением увидел явные параллели, если не повторы!

— Такое могут говорить только люди, которые ничего не понимают в принципах работы магии! Знаменитое чудо Первого Ученика, Симона Слушающего, когда он накормил пятью хлебами и тремя рыбками несколько сотен человек, собравшихся послушать его в пустыне, и потом еще велел своим послушникам собрать остатки в корзины и… сколько там корзин набралось, шестнадцать? Магия даже близко не на том уровне, когда что-то подобное сделать! Это же прямой синтез материи, я даже не знаю, из чего! Не буду говорить, что такое совершенно невозможно, но пока вся магия, насколько я ее понимаю, очень жестко подчиняется принципу сохранения материи и энергии.

— Но эта еда могла быть телепортирована откуда-то, разве нет? — мягко спросил патриарх.

Я пожал плечами.

— То есть вы, первосвященник, говорите мне, что Симон или его ученики сжульничали? Либо на самом том собрании, либо потом, когда описали его? Если так, то зачем вообще магия, жульничать и без нее можно. Например, принести корзины с едой заранее и спрятать там. Но коль скоро их последователи верили в их искренность, а мы считаем себя их последователями, то и нам не стоит подозревать их в мошенничестве.

Патриарх рассмеялся.

— Давно меня миряне не упрекали в отсутствии веры! Туше, чадо. Ну а как же другие чудеса? Исцеление, например?

— Да, магия может исцелять, — кивнул я. — Но никогда не мгновенно! Чтобы исцелить прокаженного на такой стадии, когда уже нос ввалился, лично мне нужно будет… — я прикинул. — Ну, сеансов пять, в течение пяти же дней. Плюс еще желательно несколько курсов антибиотиков, с ними проще. А так, чтобы мгновенно… Нет, некоторые виды паралича я бы и правда исцелил, что называется, «наложением рук». Но не все. И точно не дистанционно! В смысле, сказать матери, «иди домой, раз ты поверила мне, твоя дочь встретит тебя здоровой» — это точно невозможно магическими средствами! Да и кроме того, во времена Древних магов они вообще не умели исцелять простецов. Или, по крайней мере, никогда этого не делали. А значит, Первый Ученик и Пророки никак не могли быть Древними магами. Какие там еще чудеса? Хождение… — я запнулся.

А вот хождения по воде в Книге не было! Видно, потому что в этом мире такими фокусами никого не удивишь — действительно, тривиальная штука.

— Запрет чудовищам приближаться, — мягко сказал патриарх. — Приручение Тварей из Междумирья.

— Ну, вот тут мне крыть нечем, мы сейчас как раз этим и занимаемся, — я пожал плечами. — У моей жены Меланиппы целая программа по одомашиванию некоторых тварей… — у меня мелькнула мысль, стоит ли называть Лану женой при первосвященнике, но я даже не дал ей оформиться до конца. Девочки — мои жены, и точка. В конце концов, тут церковь признает данные приватно брачные клятвы. А то, что мы не сумели оформить наши отношения традиционным способом — что ж, это просто особенности орденского законодательства!

— Но опять же, — продолжал я рассуждать на тему чудес, — так, чтобы приказать тварям не приближаться и они не приближались, пока Пророк вещает на толпу из пары сотен человек, — нереально! Мы сейчас ведем работу над защитными полями, но уже ясно, что размер там принципиально ограничен. В условиях Терры даже сто человек под самым большим возможным куполом не спрячешь.

— Все с тобой ясно, — улыбнулся патриарх, почему-то переходя на ты, но тон остался таким же спокойным, уважительным. — Ты стоишь на том, что магия с ее возможностями никак не противоречит вере?

— Не более, чем наука, — пожал я плечами. — Строго говоря, магия, как я ее вижу, один из вариантов научного познания, просто с опорой больше на личные возможности человека, чем на технические средства. И вечную жизнь она обещает не более, чем наука. То есть да, можно омолаживаться, можно лечиться — но если ты умер, то все, возможности магии заканчиваются примерно там же, где возможности современной медицины… Хотя я читал об успешных оживлениях людей после десяти и даже двадцати минут клинической смерти при комнатной температуре с помощью магических методик, — действительно только «читал»: якобы чего-то такого в Оросе добились, но научной публикации в единственном международном журнале по магии они не делали, заметка была не научного характера. — И все равно, когда мозг начал разлагаться, все кончено. А вот для религиозного человека тут-то все только и начинается по-настоящему. Поэтому делить магии и церкви решительно нечего.