Сергей Плотников – Ради мира на Земле (страница 5)
— Ты слишком героичен, Ваня, — сказал он, поцокав языком.
— Нет такого слова в русском языке, — пробормотал я заплетающимся языком.
— Должно быть!
— Как там этот профессор? Откачали?
— Да, их врач нам помогла. Давай-ка, вставай… во-от так. И таблеточку вот выпей… Это от радиации, а вот жаропонижающее.
Наши врачи-биологи принялись надо мной хлопотать, измерили все параметры тела (особенно дотошен был палочник Ойткопп), затем уложили на койку в лазарете и велели отдыхать. Я, однако, отдыхать не согласился, пока не узнал, что Оля вернулась на корабль и с ней все в порядке. И только тогда провалился в сон.
Глава 3
Захват. Хорошая рыбонька
Интерлюдия. Виктор Георгиевич Сурдин и благие намерения
Обратная эвакуация или, скорее, трансфер эвакуированных, развивалась штатно. Совсем не то же самое, что перекидывание спасаемых ученых с планеты на транспортные корабли! Виктор Георгиевич мысленно поморщился, вспомнив, какой бардак царил тут три дня назад. Он думал, что поседеет — в смысле, поседеет до конца!
Но, надо отдать должное Гигантоманам, хоть они и выдвинули требования в приказном порядке — мол, размещаете у себя двести разумных и хоть трава не расти! — зато в остальном соблюли все встречные требования «Гагарина». То есть их шаттлы подчинялись импровизированной диспетчерской службе земного корабля — бедная Элина, которой пришлось спешно перепрограммировать искин, не предназначенного для решения такого класса задач! И самой, разумеется, впрячься. К счастью, третий пилот начинала свой путь в пилотаж с работы диспетчером, так что справилась.
Вообще, Виктор Георгиевич гордился экипажем. Они показали себя молодцом! Безопасники отлично поработали, размещая эвакуированных Гигантоманов. При этом им удалось грамотно нейтрализовать эмиссара-наблюдателя от крейсера с его роботом-бомбой. Во всяком случае, как осторожно доложил Попович, «существует минимум тридцатипроцентная вероятность, что даже в случае гибели эмиссара взрыва не произойдет, а в случае намеренного подрыва корабль уцелеет с семидесятипроцентной вероятностью». Виктор Георгиевич не отличался компетенциями во взрывных устройствах, чтобы вникнуть в доклад руководителя боевой секции настолько глубоко, насколько он того заслуживал, однако, зная самого Поповича, полагал, что на самом деле обе вероятности выше. Просто Попович и Ким, которого он привлек в качестве технического эксперта по вооружению Гигантоманов, перестраховывались.
А Платон и Шарма? Старый приятель и молодой индийский биолог показали себя с наилучшей стороны! Так быстро разобраться в хворях и проблемах совершенно нового вида, пусть даже с помощью Ойткоппа, уже имеющего опыт в ксенобиологии, и собственного медика Гигантоманов!
Это не говоря уже о подвиге нестандартной семьи Кузнецовых. Все трое хороши: Иван и Мария совершили невозможное, доставив большую часть изолированной группы из крайне тяжелых условий, а Ольга отлично показала себя, помогая эвакуировать другую группу с подводной станции. Там заклинило выходные шлюзы, собственному батискафу Гигантоманов было не подобраться, так Ольга нырнула (без кислородного баллона!) и разблокировала выход.
Хорошо, что на «Гагарине» теперь имелась проверочная медицинская капсула, а то пришлось бы Ольгу запереть в карантин и не пускать к мужу. Ведь Иван в результате своего подвига загремел в лазарет надолго: вот уже три дня там валялся на койке. Согласно записям медиков, его состояние не внушало тревоги, однако Платон рекомендовал оставить парня на постельном режиме еще денек-другой — собственно, пока удастся его удерживать. Кузнецов явно переутомился!
Сурдин очень гордился ими всеми и сделал себе пометку как внести обширную похвалу в бортовой журнал, так и произнести соответствующую речь (короткую, как можно более короткую!) на ближайшем ужине.
Однако до ужина еще надо дожить.
Отчего-то он испытывал довольно сильное беспокойство, хоть и не мог формализовать его причину. На уровне предчувстви: ему все-таки что-то не нравилось в текущей ситуации. Ему в принципе с самого начала не нравилось, что вместо того, чтобы попросить добром, Гигантоманы заставили с десяток кораблей отправиться на помощь своим под дулами пушек. Но, в принципе, Сурдин мог это понять. Более того, сам он в схожей ситуации — если нужно было бы кооптировать для спасения российской миссии, скажем, пару десятков рыбацких судов где-нибудь в Индийском океане — поступил бы примерно так же.
И все же.
Командир корабля Гигантоманов даже
Но, согласно тому же информационному паку Таможенного Союза, у Гигантоманов была хорошая репутация. В том смысле, что, как правило, большинство их представителей вели себя вполне добросовестно.
Но есть ведь еще и меньшинство. Все люди разные. Нет причины думать, что инопланетяне какого-то вида, наоборот, все одинаковые. Вот хоть рапторов взять: вполне приличная раса, но первые их представители, с которым столкнулись земляне, оказались пиратами. Командир Гигантоманов, который не соизволил ни разу даже выйти на связь с Сурдиным, заочно не слишком-то нравился капитану «Гагарина». А своей интуиции Виктор Георгиевич привык доверять.
Поэтому, несмотря на спокойное и упорядоченное развитие обратной эвакуации, Сурдин не торопился отменять на корабле авральный режим. Секция безопасности по-прежнему бдела, все пассажиры корабля по-прежнему были собраны в центральной рубке — кроме Платона Николаевича, который дежурил в лазарете: приглядывал за Иваном, за рыбой Оли Кузнецовой и за грызунами Шармы. Ничего, лазарет защищен не хуже расположенного горизонтально в теле корабля бронированного «яйца» центральной рубки, в чьих двух макушках находились мостик и главный инженерный пост.
Кабир Шарма тоже спорил, что ему надо быть в свой биологической лаборатории, примыкающей к лазарету, да и пассажир Ойткопп просился туда же, но Сурдин им отказал. На самом деле он бы и Платона с Иваном отправил бы в операционную рубку, но понимал: если Ивана сейчас выпустить из лазарета, добром еще денек отлежаться не заставишь. Не настолько плохое у него уже состояние.
Сам Сурдин тоже находился на мостике, хотя вахта была не его. И даже не Чужеслава: должна была дежурить Элина. Но Чужеслав, как и положено во время аврала, обретался на главном инженерном посту. А у них, в рубке управления, дежурил Данила Румянцев из инженерной команды. Тогда как сам главный механик, Ургэл Бытасытов, нес вахту на резервном инженерном посту.
— Последний шаттл стыкуется, — сообщила Эли. — Сейчас отправим оставшийся десяток — и свободны, как ветер.
— А эти черепашки симпатичные, — сказал Данила. — Помните профессора, которого наши медики откачали? Он им стихотворение посвятил. Благодарственное. Фей говорит, там какая-то убиться сложная рифма, то есть расстарался мужик.
— Ага, — сказала Эли. — А их девушка-врач пыталась за нашим Поповичем приударить.
— Серьезно? — удивился Румянцев.
— Серьезно! — фыркнула Эли. — Запал он ей в сердечко.
— Все любят высоких или блондинов! — посетовал невысокий темноволосый Румянцев. — А уж если высоких блондинов…
— Для нее он как раз маленького роста!
— Разговорчики, — мягко сказал Сурдин. — Личную жизнь других членов экипажа будете обсуждать вне вахты. Напоминаю вам, что все разговоры на мостике пишутся, и что у секции безопасности есть к ним доступ.
И тут, словно в ответ на его слова, сработал зуммер внутреннего тревожного оповещения. Зазвучал голос Поповича, очень угрюмый:
— Капитан, в шаттле — группа спецназа с дронами! Подозреваю…
Поверх голоса Поповича заговорил совсем другой тембр. Привыкшее ухо Сурдина уловило, что это была коробочка-переводчик:
— Судно расы Наследники, к вам обращается представитель командира крейсера «Уйфийет» первый архиблюститель безопасности Нйоми. Проводится стандартная процедура по подписанию соглашения о неразглашении и проверки информационной системы корабля….
— Блокирую все переборки! — воскликнула Эли.
— Блокирую инженерные посты! — эхом откликнулся Данила.
— … на наличие секретных требований. Для этого приказываем отвести корабль в зону аномалии двести два. В случае неисполнения требований мы будем казнить ваш экипаж по одному. Просим оказать содействие. Не рекомендуем оказывать сопротивление.
— Тревога! — это уже заговорил корабельный искин: приятный обезличенный женский голос. — Проникновение в кибернетическую систему корабля! Проникновение в кибер… — голос смолк, резко, как отрезало.
— Экраны из коридора перед рубкой включи, — сказал Сурдин — даже не Эли, а искину «Гагарина».
Ничего не произошло. Они отрубили искин?